Это была в точности та самая картина, что Клейн уже лицезрел сквозь призму зрения «Победителя» Энзо. Вот только сейчас очертания казались невыносимо зыбкими и размытыми, словно некая незримая пелена наглухо перекрывала ему обзор.
Вдобавок, прямо над световым порталом сверху свисали тончайшие, черные как смоль нити, на которых один за другим покоились почти невидимые, прозрачные «коконы».
Эти «коконы» мерно покачивались на незримом ветру, и внутри каждого томилась человеческая душа: темнокожие, азиаты, европейцы. Кто-то щеголял в джинсах, кто-то намертво сжимал в руке мобильный телефон; одни носили кричаще-яркие наряды, другие могли похвастать безупречно красивыми чертами лица. Все они источали искру жизни, вот только их глаза были плотно, непробудно сомкнуты.
Взгляд Клейна мгновенно остекленел. На какую-то долю секунды ему почудилось, будто он вновь очутился на Земле, затерявшись в пестрой, многонациональной уличной толпе.
А затем он подметил, что три таких «кокона» уже разорваны. Их пустые, выпотрошенные оболочки сиротливо колыхались на сквозняке.
Запрокинув голову, Клейн застыл в абсолютном безмолвии. Юноша неотрывно, с ледяным спокойствием созерцал всю эту грандиозную, непостижимую картину.
