Красный Корпус IV (СИ) - Романов Илья Николаевич

Дальше мы пошли в сторону лазарета, внутри которого царил балаган. Целители носились туда-сюда вместе с остальными работниками и работницами, а почти все сидячие места были заняты пострадавшими. В основном в лёгкой форме, но были и те, кто лежал на кушетках прямо в коридорах.

Я всматривался в лица этих людей и видел там многое. В основном страх от пережитого, не свойственный служащим в Корпусе, но в большинстве своём здесь были новобранцы, хотя и встречались взрослые люди, уже состоящие в командах.

Да уж… Сорвался Толик не слабо и теперь нужно это как-то разгребать.

Нефал не просто так сказал мне поторопиться. Не ожидал, что это произойдёт так скоро, недооценил я Толика, моя ошибка.

А о чём, собственно, речь? О его наследии. Полубоги пробуждали свою кровь по-разному, существовал целый список критериев и триггеров для этого. Кому-то нужен был смертельный бой, другим находится в местности, отражающей силу Бога прародителя, например какой-нибудь вулкан или морозные пустоши…

Вариантов на самом деле много. В большинстве своём эти люди ощущали, что должно произойти и подготавливались. Это было своего рода наитием, вложенной в память крови инструкцией. Но у Толика случился самый худший вариант — спонтанное пробуждение, а его проконтролировать или подготовиться к нему невозможно.

Народ провожал нас удивленными взглядами. Особенно бойцов рода. Охрана лазарета тоже не спешила останавливать из-за Арсенала и Перуна, идущих позади меня с правого и левого плеча.

Нужная мне палата находилась на третьем этаже, в изолированном крыле. Туда по словам Саши отправляли тех, у кого случались проблемы с даром. Или пострадавших от слабого влияния Хаоса, с которым вполне по силам справится обычному целителю, и особо буйных пациентов, если такие находились. Толик же сразу по двум параметрам прошёл.

— Костя! — увидела меня Маша и обрадовалась, а ребята повскакивали с диванчика. — Наконец-то!

Я приобнял по очереди Голицыну и Аврору, а затем пожал руку Игнату, и спросил:

— Альбина там? — кивнул на дверь палаты.

— Да, — кивнула Аврора, в тоне её звучала тревога. — Там с ними Владимир и тот мужчина из бара.

Это она про Леонида. Что ж, хорошо. Не хотелось бы, чтобы здесь и другие сотрудники Нулевого Отдела шастали с вопросами.

— Пётр Алексеевич, ждите здесь, — отдал я приказ.

— Принято, господин, — кивнул мужчина и отдал распоряжения: — Бичиханов, Алёшин, пожарная лестница. Магомедов, Горбунов, центральная. Остальным рассредоточится.

Бойцы расползлись, занимая позиции под одобрительный взгляд Перуна и усмешки Ромы. Эти двое зашли со мной в просторную палату, стены которой были обиты войлоком. Корнеев и Леонид сидели на стульях рядом с кушеткой, на которой лежал одетый в пижаму Толик, закреплённый по рукам и ногам ремнями. Рядом с ним Альбина, державшая его за руку и покусывающая губы.

— … я ещё раз говорю, можешь пойти в зад со своими распоряжениями, — в голосе Толика сквозила сталь. — Откуда мне было знать, что артефактный комплекс арены полное фуфло и что он не выдержит?

— Толя… — подал голос Владимир и заметил нас. Парень аж выдохнул от облегчения. — Костя, рад, что ты пришёл. У нас тут проблемы.

Толик перевёл взгляд на меня и в его глазах, сменивших свой карий цвет на тёмно-серый, промелькнуло недоумение, потом удивление, а следом узнавание.

— Талион, мать твою, какого хера ты такой молодой⁈

В палате воцарилась тишина, а люди переводили недоумевающие взгляды с меня на парня и обратно.

Тц-ц, ситуация, оказывается, ещё хуже, чем я думал.

— Толик, дорогой, это Костя, — глаза Альбины повлажнели. — Ты не узнаешь своего друга?

— Какой ещё Костя? — несколько раз недоуменно моргнул парень. — Это Талион! Чё вы мне тут мозги делаете⁈ И вообще, отстегните эти ремни, я жрать хочу! — Толик вдруг замер, цвет глаз вернулся в норму и он замотал головой. — Ч-что происходит? Я-я опять, да? Опять пропал?

— Да… — кивнула Альбина, поглаживая его по голове.

Корнеев тем временем подошёл ко мне.

— Его уже проверили, но результатов пока нет, — сразу перешёл он к делу. — Пока что его изолировали, сам видишь. Сейчас проходит совещание командования Корпуса, возможно, его отправят в столицу для…

— Я понял, — перебил я его, подняв руку. И тяжело вздохнул. — Дайте нам поговорить.

— Костя…

— Просто дай поговорить с ним, Владимир, — посмотрел я ему в глаза. — Он вменяем и не причинит мне вред.

Немного поколебавшись, он всё же уступил, хотя и предупредил, что скоро явятся его коллеги и… вот тут уже всё будет зависеть от решения Тимирязева. И не только его, судя по всему.

— Саша, Рома, сможете выиграть мне немного времени? — попросил я парней. — Если потребуется, я готов буду ответить на все вопросы, на какие смогу.

— Ты знаешь, что с ним, — сразу понял по моим словам Рома и прищурился. — Я доложу Спицыну. Постараюсь помочь, но потом готовься к вопросам.

Я кивнул и подошёл к Альбине, мягко перехватывая её руку. Девушка подняла на меня полный непонимания и беспокойства взгляд.

— Я помогу ему, обещаю, но сейчас тебе нужно уйти отсюда.

— Но… я…

— Пожалуйста, Альбина, поверь мне, — приходилось тратить время, чтобы ещё и её уговорить.

Поджав губы, девушка в конечном итоге тяжело вздохнула и медленно направилась к выходц, постоянно оборачиваясь.

Вскоре в палате остались лишь мы с Толиком. Я развернул стул спинкой вперёд и уселся перед пациентом.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга и молчали. Цвет глаз Толика менялся, как по щелчку. То карий, то опять тёмно-серый.

Сейчас он находился в нестабильности. Память крови, его наследие, начало перестройку всей системы. И речь не только про его ядро и энергетические каналы, в которых даже без арканов анализа я чувствовал плотные потоки энергии, а ещё в разуме и физическом теле. Возле парня то и дело появлялось серебристое марево, от которого дрожала мебель в палате.

Хуже всего в спонтанном пробуждении то, что полубог в нём как бы находится в двух реальностях одновременно. Это сложно объяснить простыми словами.

Вложенная в кровь память пробуждалась и показывала своему обладателю… видения? Иллюзии? Картины жизни прародителя, мелкие, но важные фрагменты. Проблема в том, что память Бога и полубога вещи очень разные. У первого за плечами могло быть от тысячи лет и больше, а второму вполне могло быть лет, вот как Толику, восемнадцать. Его разум банально не способен воспринимать всё то, что открывает кровь, тут как бы и до безумия можно дойти в худшем случае.

Что ж, начнём…

Я стал постепенно высвобождать свою энергию в виде волн синего пламени. С разной частотой и силой, пока они не вошли в своеобразный резонанс с энергией Толика.

И сразу же произошёл отклик.

— Костя, — ещё раз моргнул Толик и помотал головой. — Это всё-таки ты? Где я? Как давно меня не было?

— Тихо-тихо, успокойся, — выставил я ладонь, а то он вырываться начал. — Ты в лазарете, с твоего боя прошло почти три часа.

— Я-я… — посмотрел он на свои дрожащие руки — Я… что я наделал? Помню только сильный жар, потом атаку того парня и… всё…

— Ну, ты разрушил арену, обвалил потолок и полностью уничтожил артефактный комплекс защиты, насколько мне успели доложить, — хмыкнул я.

— Жесть… — сглотнул Толик ком в горле. — А мой соперник?

— Жив он, — поморщился я. Дроздов, конечно, мудак, но чтобы такое устроить? Чем он вообще думал? — Ты его почти прикончил, но судьи успели. Ерёмина приняла на себя удар и сейчас лежит здесь, в лазарете. Вот её ты почти убил.

Арсенал сказал по пути, что женщине раздробило руки и ноги в кашу. Она по сути закрыла собой соперника Толика. И быть ей мёртвой, если бы не целый набор защитных артефактов, который Корпус выдавал своим преподавателям на все случаи жизни.

— Вот как… — весь осунулся Толик. — И что дальше будет? Мой отец уже в курсе?

— Не знаю, — покачал я головой. — Скорее всего да. Что дальше? Да ничего, ты же никого не убил.