Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

Опираясь на прошлые темпы роста и наличие новых рабочих рук, мы набросали следующий план на два месяца, который записал наш писарь Григорий, чтобы вывесить на всеобщее обозрение.

— Баронский терем;

— 20 печных изб;

— 10 подземных жилищ для глипт (помечено как погребы);

— Пристань;

— Столовая;

— Лечебница (многофункциональный центр);

— Кожевенная мастерская;

— Гончарная мастерская;

— Мощёная деревом дорога к каменоломне;

— Конюшенный двор.

Последний представлял из себя целый комплекс: оборудованная со всеми удобствами одна большая конюшня, сеновал, каретный сарай, кладовая, флигель для конюхов, ледник для хранения продуктов и, конечно же, крытый манеж для тренировки и объездки лошадей.

Табун обслуживало шесть человек. Трое постоянных (наши фермеры) и временно нанятые Анжеем подёнщики, выполнявшие тяжёлую работу. К весне я найму уже полноценных профессиональных конюхов, чтобы каждый был на своём месте. Сейчас важно было по максимуму занять людей работой.

Список казался нереальным для обычной стройки, но у нас имелись особые возможности, потому мы не мелочились.

Также отдельно хочу проговорить про столовую — это здание будет возведено в кратчайшие сроки. Изба лесника стала для Лукичной тесновата и не только потому, что народу прибавилось. Всё из-за глипт. Для их пропитания в будущем потребуется целый цех по варке каши, и я не шучу.

Для поддержания массы (внимание, не для роста, а для поддержания!) двухметровым требовалось съедать тазик каши в день. Тогда когнитивные способности будут лучше развиваться. Глипты обучаются быстрее, когда сыты и есть на это энергия.

На полный цикл (рост+размножение) требовалось от двух до трёх дней. Сейчас у нас два глипта, завтра будет уже четыре, ещё через пару дней — восемь. Как видите, вся эта орава требовала внимания и отдельного жилья.

Так как Лукична разорваться не могла, я назначил строителям дежурства на кухне. По очереди они помогали женщине с варкой каши. Нанимать кого-то стороннего я поостерёгся — поползут слухи, зачем это мне? А так потеря двух рабочих не такая уж критическая с учётом того, что глипты уже включались в повседневные процессы.

Например, Грымзик получил особое задание. В отличие от лесозаготовщика Лёлика этот индивид таскал в тачке голубую глину от месторождения к нам в феод. Магзверь часами занимался подобной рутиной и не требовал отдыха. В этом, кстати, и преимущество иномирных тварей — они гораздо выносливей нашей домашней скотины.

Грымзик тачку за тачкой сгружал в яму. Ермолай обложил её стенки досками с лесопилки и соорудил крышку со слоем земли и соломы для теплоизоляции. Так глина сохраняла свою естественную влажность и не пересыхала.

Для Джанашия это стало неплохим подспорьем — он больше не тратил сил на вытаскивание из грунта данного элемента. Не говоря уже о затратном синтезе из ничего, с помощью одной только магии. Гораздо удобней ваять постройки, когда тебе всë подносят на блюдечке.

Также голубая глина отлично подходила для обжига. Наш гончар с нетерпением ждал, когда можно будет приступить к работе. Марич после собрания включил закупки на мастерскую в обязательный список задач.

Мне нравилось возиться со своим детищем, и в мирное время я бы отсюда не вылезал, но от реальности никуда не убежишь. Наш план с подставой Смольницких вступил в активную стадию. Наутро новости уже расползлись по всему графству. Даже мои работники были в курсе — им рассказала всё пришедшая на свидание родня и наёмные подёнщики.

Тевтонцы в спешке покинули земли Черноярского-старшего, оставив необходимый минимум. Ландмейстер получил нагоняй от Остроградского. В графстве объявили полную блокаду, доступ к вратам тоже закрыли, в храме творилась неразбериха: люди не могли войти в Межмирье, только вернуться оттуда. Из-за этого возникла стихийная стачка витязей — никто не понимал, что произошло. В ход пустили экспедиционный корпус, а ротмистр Оболенский лично выступил перед вояками с призывами разойтись — это подействовало.

Обстановка накалялась.

Император рвал и метал — это было унижение перед иностранными «друзьями». Его Величество требовал найти виновников и истребить под корень за неслыханную дерзость. Немедленно началось строжайшее следствие. Из Москвы на виверне прилетел Корюхов Вячеслав Константинович, флигель-адъютант — глаз и ухо Государя. А вместе с ним команда гвардейцев.

Пошли повальные допросы, поиски виноватых, массовые обыски, пытки. Хватали всех без разбору. Публично объявили о краже только в середине дня, за любые предоставленные улики платили звонкой монетой. Посланец императора не собирался покидать графство, пока не раскроет дело.

В этом бардаке всего-то и надо было невзначай обронить соломинку, и ищейки остервенело за неë потянут. В ста километрах от Ростова замаскированный под бродягу Леонид Склодский подкупил деревенского мальчика и велел отнести анонимку в дом старосты одного замухрыженного хутора.

Тот с горем пополам умел читать и отложил сие занятие до вечера. Как только он присел отдохнуть после трапезы и напялил на нос мутные очки, лицо его побледнело, а старческие рябые щёки затряслись. Посыпая голову пеплом, он немедленно приказал заложить тройку и по прибытии в Ростов вбежал в полицейский дом, громко себя ругая и жамкая в руках кушму.

Ему сначала не поверили, но вот записку восприняли всерьёз. В тот день многие рассказывали, как видели в небе стаю виверн, срочно отбывающих из Ростова. Насчитали порядка сорока штук, а вслед за ними через северные врата город покинули две сотни всадников.

Я же сидел тихо-спокойно, дожидаясь результатов. Натали справилась со своей задачей на пять с плюсом. Ещё с прошлого моего визита в имение Смольницких я отметил низкий уровень слуг. Судя по их показателям, они безостановочно гоняли чаи, отлынивали от работы и старались не попадаться хозяину на глаза. В такой обстановке легче лёгкого подбросить хронолит.

Я велел Натали не вести со мной никакой переписки, потому что знал — её перехватят. Для общественности я был бароном, которого вот-вот прикончат, потому никто не удивлялся моему отсутствию на светских мероприятиях. В сознании жителей Ростова я окапывался у себя по полной, готовясь к длительной войне. Частично оно так и было. Идеальное алиби.

Нобуёси, Мефодий, Склодский и часть охотников беспрестанно патрулировали местность, а Гио прислушивался к своей сети артефакторных оберегов. Сбрасывать со счетов коварство моих «коллег» рано. Так прошёл ещё один день и подоспели свежие новости из города.

Имение Смольницких разобрали по кусочкам, прежде чем нашли спрятанный хронолит. Если бы не баронский статус, их бы там же и казнили, но с подобным решением повременили. В назидание другим от дома камня на камне не оставили — виверны растоптали его. Всё семейство немедленно отправили в столицу, а гридней, слуг и прочий люд сослали в Межмирье за то, что они не доложили на своих хозяев.

Вереницей их провели по главной улице до храма. По пути бедолаги наслушались оскорбительных выкриков и ощутили на себе гнев толпы: камни, тухлые яйца, овощи, куски всякого мусора и даже дерьмо летело вслед за пожеланиями скорейшей смерти.

Если честно, такого расклада я не ожидал. Это был перебор. Ладно знатное семейство, но окружающие-то при чём? Но всем хотелось выслужиться перед императором, внести, так сказать, свой посильный вклад. Как по мне — мерзость чистейшая.

Я понимал, что стал виновником сего действия, но мои люди мне дороже. При удачном штурме Таленбурга барон Смольницкий не пощадил бы никого. Тоже в назидание другим.

В этой ситуации нет понятий добра и зла, есть только право сильнейшего и желание выжить. Так что я недолго терзался, но и праздновать не стал.

Когда из города уехал флигель-адъютант Корюхов, меня пригласили в Ростов на сходку баронов. Я взял с собой Мефодия, Гио и Склодского. Наша четвёрка идеально сбалансирована и способна долго держать натиск превосходящих сил противника.