Трон (СИ) - Войлошникова Ольга

— Обычный такой долг. Кровный. Он мне ещё с восшествия на трон задолжал… Видать, забыл…

Я прокручивал в голове варианты. Выходило скверно, как ни поверни. Я аж с кровати слез и принялся было прохаживаться, да нога опять заболела.

— Мда. Ничего, я ему напомню. Ладно. Слушай сюда, принцесска. Мне, по большому счёту, без разницы, кто из вас, гадёнышей, на трон свою задницу взгромоздит. Это же внутреннее, человеческое дело, так? — последнюю фразу я прошипел ей в ушко, так что Элана крупно вздрогнула. — Так! Но что мешает мне посмеяться напоследок? А?

— Но ты же…

— Что??? Я — Серый демон. Де-е-емо-о-он! Ау-у! Мне ваши человеческие проблемы вдоль крыла! Но есть нюанс! Эй, ты ещё тут? — слегка встряхнул я собеседницу.

— Тут, — пискнула она. — Куда я денусь?

Кажется, она меня боится. Не физической смерти, а вот этого, слегка безумного голоса. И правильно. Давно бы так.

Я слегка переместился и пропел в другое ухо:

— Умница моя! Слуш-ш-ш-шай… — я зашептал тише: — Ита-ак! Я принесу тебе сердце демона. Увы и ах — не моё, не надейся. Но настоящее сердце, которое не истлеет и не рассыплется пеплом у тебя в руках. А пока я тебе его несу, твоя задача, — я прошипел совсем тихо: — убрать Ружа и остальных претендентов…

— Убить вообще всех⁈

— М-м-м… Хорошо, сузим задачу. Ружа и тех, кто захочет столкнуть тебя с престола. Это будет честно. Ты можешь искать соратников, союзников… Но… Не разочаровывай меня, хорошо? Я только-только поверил в принцессу Элану… — прошептал последние слова совсем тихо, незаметно приткнув яблочный артефакт-накопитель рядом с подушкой, и неслышно вышел из комнаты.

Теперь нужно отойти подальше… Опа! А вокруг домика принцессы сужался круг её сторонников, и все такие сосредоточенные, с оружием в руках. Никак, бунт на корабле?

Подожду-ка.

Оказалось — таки нет, никакого восстания недовольных и прочих предательств. Видимо, Юрген, не к добру будь помянут, что-то услышал подозрительное. И решил героически спасти принцессу! Молодец какой. Юноша с инициативой.

Тройка боевиков ворвалась в избу, старательно обходя меня. Это было бы смешно, если бы не было так жалко. Из комнаты Эланы раздались короткие разгневанные приказы, и горе-спасатели, опустив оружие, вышли обратно на двор.

Не получилось героическими героями побыть, да? Незадача. Оно всегда так, если с демонами свяжешься. Особенно с серыми.

Ладно. Посмеялись и будет. У меня приглашение на Нижний план пылится невостребованное…

Татьяна

Наверное, я спала. И снился мне огонь. Он был просто повсюду, словно я сижу внутри огромной печи. При этом, понимая, что телу моему, кажется, не особенно хорошо, мне было как будто бы очень комфортно там, внутри этого огня. И совершенно не хотелось уходить.

— Парадокс, — это я сама себе внутри сна сказала. — Когда жар, должно быть плохо, правильно? Почему ж мне тут так удобно? Классно даже, прям обалденски.

Тут я испугалась и подумала, что, может быть, у меня реакция по типу тех замерзающих, которые уже всё, последние ниточки к жизни обрывают, а видят при этом умиротворяющие сны? То есть, вы поняли, да? Может, я от жара тут уже ласты склеиваю, а сама такая вся лежу и жизни радуюсь.

— Ну зашибись! — сказала я себе сердито. — Так бездарно закончить попаданчество в магический мир — это же надо суметь!

— Что? — спросила печка как будто бы знакомым голосом. — Что ты говоришь, Таня?

— Я говорю — это ж безобразие, жёваный крот! Не успела новую интересную жизнь начать — и всё, кирдык!

— А что такое «кирдык»? — ко мне как будто придвинулась часть жара, и в ней проявились смутно знакомые черты. — Попей, Таня, я тебе компота принёс.

Моих губ коснулся край чашки, и…

Мамочки!!!

Внутрь меня полилась жидкость, показавшаяся мне после царящего вокруг жара такой ледяной, что я живо представила себе, как я сейчас резко и неравномерно остыну, как неправильно обожжённая керамическая ваза, и разлечусь на тысячу дымящихся черепков! От страха я поперхнулась и компот брызнул во все стороны.

— Ну вот, — расстроенно сказал мой странный собеседник, — теперь одеяло мокрое… Проснись уже, Таня! Ты же умеешь лечить. Полечи себя…

Полечи себя… — затухающим множественным эхом откликнулось в сознании. — Полечи… Полечи… Полечи… полети…

Полети?

Я прислушалась к себе.

Казалось, что тело стало таким лёгким, что я и впрямь могла бы полететь. Только сперва хорошо бы привести в гармонию внутреннее с внешним.

Ушам было щекотно. Отчего? Дошло — это капли пота катятся. А я уж сперва подумала, что муравей по мне бегает. Хотя откуда тут взяться муравьям? Нитон сказал, что от всех лишних тварей усадьба укрыта.

Пот хотелось стереть, но руки словно свинцом налились.

И тут я почувствовала, как кто-то вытирает мне лоб влажной тряпочкой. А, это же тот мальчик, Руди… От прикоснувшейся ко лбу прохлады меня вдруг так затрясло, аж зубы заклацали.

— Таня, не умирай…

Он плакал. А я лежала, как колода, и ничего не могла сделать.

И тут я рассердилась.

20. ЖАРКО

Танвен

Нет, пожалуй, слово «рассердилась» тут подходило мало. Я пришла в натуральную ярость, которой оставалось совсем немного до того, чтобы стать неистовой.

Эмми умела лечить! Она умела лечить так хорошо, что это едва не стало причиной её погибели — из-за глупости и зависти человеческой. Я должна была подобрать хотя бы крупицы её умения! И они есть во мне, я уверена. Иначе не было бы чудесных светильников, и «рентгена», и внезапного усекновения куриной головы. Да, я не знаю, как она всё это делала. Значит, надо найти свой путь!

Вот как у меня со светом получилось? Я же представила себе нечто привычное. Мне очень хотелось подсветить телефоном. Значит… а ну-ка, для начала, градусник!

Полупрозрачный и довольно зыбкий силуэт заколебался передо мной в воздухе. Или не в воздухе? Это же как бы бред или что?

Решив с сущностью явлений разобраться попозже, я присмотрелась к приборчику. Он был вроде бы похож на обычный ртутный градусник.

— Не подходит! — мрачно сказала я. Или подумала? Ртутные — они ж опасные. Я со своей природной ловкостью по-любому его расколочу. — Давай электронный!

Непонятно, кого я просила, но покачивающийся прибор мигнул и исчез, а на его месте появился обычный бытовой градусник. С маленьким экранчиком на конце.

Я с трудом дотянулась, цапнула его, сунула носик под мышку и, скосив внутренний взор, начала хмуро наблюдать за экранчиком, отчётливо понимая, что глаза у меня закрыты и я даже поморгать не могу.

Не успела я мрачно сама с собой пошутить, мол — «Поднимите мне веки!» — как термометр пискнул и начал бодро отображать растущую температуру.

— Что-то я не поняла, это по какой шкале? — цифры бежали и бежали, и, судя по всему, как-то не собирались останавливаться. Сорок восемь… Пятьдесят четыре… шестьдесят семь…

— Да ну, нафиг! С таким не живут! — хмыкнула я и принялась вставать. Хрен с ним, что глаза не открываются. С этой ситуацией надо было что-то предпринимать.

— Таня, ты что? — испуганно спросил Руди. — Ты куда?

— На кудыкину гору! — пропыхтела я, пытаясь соразмерить усилия, и остро почувствовала, что надо бы его услать. Вот не нужен он сейчас здесь будет. — Иди лучше… куда ты ходишь? А! Эти тётки не приехали ещё? За коровами ходить?

— Нет…

— Ну вот! Выгони коров пастись, яйца собери, ещё чего там. Иди, дружок, иди…

Я прислушалась к удаляющимся лёгким шагам и одним резким движением скинула ноги с кровати вбок, заставив себя сесть.

— О-э-э-эй, зря это я… — Голова кружилась и гудела, как колокол. Хотелось, как та тётка в мультике, держать её двумя руками — чисто чтобы убедиться, что черепушка ещё на месте. И кресло, ага.

Я наощупь ухватилась за спинку кровати и встала. Перебирая руками, пошаркала меленькими шажочками. Так-так, сейчас у нас вот здесь комод, а над ним зеркало висит… Цепляясь за крышку комода, я сделала ещё два крошечных шага, выдохнула и оперлась на локти. Вы ни за что не поверите, зачем. В общем, я оперлась локтями о крышку комода, скрючилась, почти положив лицо в ладони, и пальцами открыла глаза. Потому что сами они, падлы, ни в какую открываться не хотели.