— Вы, наверное, удивлены тем, что я сюда пришла, — начала я, стараясь не выдавать волнения. — Но вы должны узнать об одном чудовищном обмане, который совершился в этом доме.
Некоторые переглянулись.
— Наверное, вы заметили, что в последнее время я вела себя грубо и жестоко, — продолжила я, внимательно наблюдая за их реакцией. — Ваш гнев совершенно оправдан.
На лицах буквально всех появилось изумление.
— Но вы должны знать правду. Больше двух недель назад Зинельда совершила страшное преступление. Она подменила хозяйку этого дома — меня, госпожу Джульетту — на самозванку.
Мужчины нахмурились, служанки ахнули.
— Именно она издевалась над вами, именно она обижала вас! — добавила я эмоционально.
Кухня будто ожила. Послышался изумленный гомон, кто-то поспешил зашептать соседу своё мнение, другие вытаращились на меня в открытом недоверии.
— Это ложь! — выкрикнул кто-то. — Вы просто пытаетесь оправдаться!
— Как нам узнать, кто из вас настоящая? — спросила женщина в замызганном фартуке.
Я посмотрела на них внимательно и ответила:
— Вы заметили, как резко изменилась хозяйка? Как стала злее, жестче, грубее без всякой причины?
Несколько человек кивнули.
— Так кто из нас больше злится, больше кричит? Кто из нас не терпит ни малейшего возражения? — я усмехнулась. — Проверьте сами. Самозванка сейчас завтракает с господином.
Я замолчала, давая им возможность осознать мои слова.
Слуги переглядывались, многие выглядели растерянными.
— А если это ещё одна ваша хитрость? — недоверчиво пробормотала молодая горничная.
— Я же не прошу поверит мне на слово! Проверьте сами!
Кто-то почесал затылок, иные напряженно сжали губы.
Я сделала шаг вперёд.
— Посмотрите, как я разговариваю с вами. Разве я кричу? Разве я приказываю? Разве я груба? Я — та самая Джульетта, что пришла в этот дом еще невестой!
Кто-то неуверенно обронил:
— Она действительно… другая.
Я кивнула.
— Это ваш дом, ваш труд делает его уютным. Вы терпели несправедливость от этой злобной грубиянки, но теперь вы можете восстановить порядок!
Глухой мужской голос пробасил:
— Госпожа… если это правда, то мы должны действовать немедленно!
— Именно! — подхватила радостно. — Я не прошу вас сразу поверить мне. Я прошу вас открыть глаза и во всём разобраться!
— А как же господин Ромео? — выкрикнул какой-то парень из-за чужой спины. — Пусть он разбирается в том, где его настоящая жена!
Я тяжело выдохнула.
— Ваш господин еще не отошел от ранения, и сейчас он самозванкой околдован. Мы должны ему помочь!
— Правда околодован, — подтвердила одна из служанок, — он в последние дни сам на себя не похож!
И я увидела, как слуги начали обретать веру в мои слова. Враждебность растворилась, уступив место зарождающемуся пониманию.
Я могла только надеяться, что их негодование против Юлианы сработает так, как мне нужно, и что вспыльчивость самозванки снова подведёт её…
* * *
Мы ворвались в столовую гурьбой.
Служанки, прислуживавшие за столом, вскрикнули и попятились.
Рома побледнел. Его улыбка, которую он без зазрения совести дарил самозванке, тут же сползла с лица.
Юлиана резко обернулась. Ее глаза расширились, рот приоткрылся в ошеломлении. Секунду она просто таращилась на нас, явно не понимая, что происходит, а потом ее лицо начало стремительно наливаться яростью и негодованием.
Ну давай, ори, проклинай, бушуй, психопатка! — усмехнулась я про себя. Глупая, неразумная! Насколько же недалекой нужно быть, чтобы так бездумно действовать!
И, конечно же, самозванка заорала.
— Что здесь происходит⁈ — ее голос звенел от бешенства. — Какого дьявола вы врываетесь сюда⁈
Она была «прекрасна» в своем гневе. Красная, с искривленным от злости лицом, она даже поднялась из-за стола, ткнув в меня пальцем.
— А ты! — она буквально брызгала слюной. — Самозванка, решившая занять место законной госпожи!
Я даже не моргнула, наблюдая за ее истерикой.
— Это преступница, которая сбежала из темницы! Немедленно хватайте ее и ведите обратно! Завтра же здесь будут гвардейцы, и они отведут ее на суд! — продолжала она, обращаясь уже к слугам.
Голос ее звучал уверенно, напористо. Она вложила в свои слова всю актерскую мощь, которой обладала.
Но я наблюдала не за ней.
Я смотрела на Рому.
На его испуганное лицо.
Он был слаб. Выглядел потерянным, и это причиняло мне боль. Боль из-за того, что настоящий Ромео умер…
Горечь сожаления хлынула в душу, едва не заставив меня поддаться эмоциям, осадить Юлиану, сказать Роме все, что думаю.
Но я сдержала себя.
Мне нельзя выходить из образа.
Я медленно повернулась к слугам, стоящим позади.
— Теперь вы видите разницу? — мой голос звучал спокойно, почти весело. — Эта женщина сумасшедшая. Она и господина одурманила так, что он сам на себя не похож!
Рома вздрогнул.
Слуги закивали. Они уже не просто слушали — они верили.
— Прежний господин Ромео никогда бы не смотрел на вас, как испуганный заяц, — продолжила я.
Юлиана резко обернулась к Роме, словно только сейчас осознала, что он здесь.
— Господин, — проговорила она вдруг мягко и слащаво. — Скажите им, чтобы они схватили эту лживую девку!
Рома растерянно смотрел на нее, затем перевел взгляд на меня. В его глазах плескалось сомнение, но было видно: он не понимает, кому верить.
Тишина повисла в воздухе.
А потом вперед шагнули двое крепких парней.
Конюхи.
Они приходились одной из кухарок сыновьями.
Парни были крупными, сильными мужчинами, на чьих плечах держалась вся конюшня.
— Мы сами решим, кого хватать, — буркнул один из них.
— Хватит нас за идиотов держать, — вторил ему второй.
Юлиана отшатнулась.
— Вы… что вы себе позволяете?
Голос ее дрогнул.
Я усмехнулась.
Юлиана сглотнула, ее лицо исказилось от ярости.
— Господин! — взвизгнула она, пытаясь повернуть ситуацию в свою сторону. — Это же абсурд! Скажите им, кто ваша жена!
Но Рома молчал.
Я видела, как внутри него борются страх, сомнения, а главное — неуверенность.
Он слабо качнул головой, но ничего не сказал.
И этого молчания было достаточно.
— Думаю, мы поняли, кто тут самозванка, — усмехнулся один из конюхов.
Юлиана побледнела.
Я видела, как ее взгляд метнулся к выходу. Она была загнана в угол.
И это было только начало.
* * *
Однако в какой-то момент всё пошло не так.
Все происходило так стремительно, что я не сразу поняла, как оказалась в одной связке с Юлианой.
Слуги, еще минуту назад готовые схватить самозванку, теперь повиновались приказу управляющего — ушлого, скользкого типа, который появился в самый неподходящий момент. Наверное, его кто-то позвал. Или он сам почуял заварушку и поспешил воспользоваться ситуацией в свою пользу.
— Мы не можем самовольно решать, кто есть кто! — заорал он, размахивая руками. — Нужно вызвать родителей господина и дознавателей! Пусть разберутся!
Часть слуг согласно загудела, и прежде, чем я успела открыть рот, меня схватили за руки.
— Стойте! Что вы делаете? — воскликнула я, изо всех сил стараясь не паниковать.
Но было поздно.
Меня и Юлиану подхватили и потащили прочь из столовой.
Самозванка вырывалась, проклинала всех и вся, визжала, как резаная свинья. В отличие от нее, я решила не сопротивляться. Если я начну орать и рваться, то стану выглядеть так же жалко и неадекватно.
А мне нужно было сохранять лицо.
Изо всех сил сдерживая бешенство, я позволила вывести себя в холл.
И тут…
Входная дверь с грохотом распахнулась.
В помещение ворвались десять человек, одетых в темную, потрепанную одежду. Их лица были прикрыты платками, глаза горели азартом и жестокостью.
