– Мы же с вами договорились…
– Я с тобой ни о чём не договаривался, – сказал Прокуратор.
– Но вы же сами позволили мне спать на полу!
– Это был твой выбор.
– Тогда почему я проснулась в вашей постели? И почему вы голый?! – возмущённо спросила я.
– Я всегда так сплю, – так и не ответив на первый вопрос, произнёс Прокуратор и добавил:
– Можешь открыть глаза.
– Я не буду открывать глаза! Вы голый!
– Я уже оделся.
Я осторожно приоткрыла один глаз. Ну, «оделся» – это было сильно сказано, потому что наполовину он всё равно оставался обнажённым, светил своими плитами мышц на груди, но штаны всё-таки надел.
– Если вы оставили меня в своей спальне, то я буду спать на полу, – упрямо сказала я.
– Спи на полу, никто тебе не запрещает, – усмехнулся Прокуратор.
И я поняла, что он надо мной издевается. «Ну ладно, – подумала я, – обнаружу, где находится Матрица амнезиума, и ты сам пожалеешь, что решил надо мной поиздеваться». Я стала вылезать из кровати.
– Стоять! – раздался голос Прокуратора.
– Что на этот раз? – устало произнесла я.
- Ты куда собралась?
«Странный такой...» — подумала я, а вслух спросила:
- Куда люди утром ходят?
Он посмотрел на меня удивлённо.
- Мне нужно в туалет, - сказала я.
На лице Прокуратора наконец-то появилось понимающее выражение. Он подошёл
к кровати и взял меня на руки.
- Я и сама могу отлично дойти! — воскликнула я.
- Молчи, женщина.
- Я не... - и я замолчала, осёкшись, вдруг осознав, что Прокуратор вообще какой-
то странный, довольный и разговорчивый. И такого Прокуратора я испугалась.
У Прокуратора на лице возникла понимающая улыбка, но он ничего не сказал. Он
внёс меня в небольшую комнату, где были установлены все необходимые для
умывания и утренних дел предметы.
У меня сразу возник вопрос.
- А как вы так быстро провели канализацию во дворец? - спросила я, когда
Прокуратор поставил меня на ноги.
Мраморный пол был тёплый, и это тоже вызывало вопросы.
- О, я могу многое тебе рассказать, но я даже не знаю, как тебя зовут.
- Вам моё имя ни о чём не скажет, сказала я. Называйте меня так, как вам
нравится.
- Монаха звали Лек, - проявил феноменальную память Прокуратор, - я буду звать
тебя Алианна.
Я фыркнула, потому что никогда не любила мягкие женские имена.
- Даже если тебе не нравится, я всё равно буду звать тебя так. Но если захочешь,
ты всегда можешь назвать своё настоящее имя. И да, — он обернулся в дверях,
оставляя меня одну, — я отвечу на все твои вопросы... как только ты ответишь на
мои.
Видимо, лицо у меня стало удивлённое, но он усмехнулся и вышел.
Я сделала все свои дела. Благодаря жёсткой повязке, наложенной лекарем
Ниитосом, передвигаться было просто. Я умылась, но, когда вышла из туалетной
комнаты, то увидела, что в покоях находится несколько человек в форме
обслуживающего персонала замка. Эти люди что-то делали возле стены, а
Прокуратор стоял и насмешливо поглядывал в мою сторону.
Когда они ушли, я обнаружила, что там вбит закрытый крюк. Я вопросительно
посмотрела на Прокуратора. «Что он задумал?»
- Я сейчас уйду. У меня есть распорядок, я не могу весь день сидеть с тобой, —
сказал он. Но, зная о твоих талантах, я не могу оставить тебя без присмотра.
Поэтому охрана остаётся возле дверей. А здесь, внутри, мне придётся ограничить
радиус твоих перемещений.
И этот гад надел мне на ногу браслет, скреплённый с довольно длинным, но всё же
не превышающим размеры комнаты, шнуром, который он прицепил к петле крюка,
сделанного в стену.
Глава 43
Когда дверь за Прокуратором закрылась, я снова осталась наедине со своими мыслями. Браслет на ноге звякнул цепочкой, напоминая о плене.
И поняла, что пока я здесь мило препираюсь с прокуратором, разглядывая его обнажённые ягодицы, Кир, возможно в одной из темниц, о том, что он мог погибнуть я даже не хотела думать. «Как же узнать и не выдать? – подумала я. – Что с Кириллом? Смог ли он уйти, или его схватили? Дарья… Удалось ли ей удержаться и не вмешиваться. Что с остальными, знают ли они, что с нами? С этими мыслями я промаялась целый день. Основным развлечением были попытки расшатать вделанный в стену крюк. Не знаю, чем они его закрепили, но крюк расшатываться отказывался. Я сделала комплекс упражнений, тщательно обыскала комнату, куда смогла дотянуться. Конечно же, шнур был довольно длинный, и я дотянулась почти до всех углов, но так ничего нужного и не нашла. К сожалению, шнур был металлизированный, поэтому ни перегрызть его, ни порвать возможности не представлялось. Я выглянула в окно, солнце стояло в зените, и как раз в это время принесли обед. Металлических приборов не дали, но уже спасибо, что хоть какие-то приборы были. Я подумала, что с Прокуратора может статься, обеспечить меня едой, но не обеспечить приборами. От еды отказываться не стала, только внимательно всё перенюхала — вроде никаких странных добавок еда не содержала, но всё равно съела только то, в чём нельзя было ничего растворить. «Бережёного Бог бережёт», – вспомнила я земную поговорку. Когда я уже была готова лезть на стену от безделья, дверь отворилась, и вошёл Прокуратор. Ну я ему сразу с порога и заявила:
– Я не собираюсь целыми днями сидеть в вашей спальне!
Он посмотрел на меня с удивлённым лицом, а я подумала: «Да-да, привыкай, милый. Поселил меня в спальне, вот и получай всё удовольствие от совместного проживания».
– А что я должен был сделать? – неожиданно спросил он, как будто я действительно имела право что-то требовать
– Ну, я даже ни разу не вышла на улицу за весь день, – ответила я, решив, что раз сразу не прибили, то и дальше можно продолжать выступать.
Прокуратор кивнул:
– Могу сейчас проводить вас на улицу.
– Ну зачем же сразу проводить, – сменила я гнев на милость. – Думаю, что вы заняты, а я могла бы сходить на улицу в сопровождении кого-то из охраны. Прокуратор понимающе улыбнулся:
– То, что вы умны, я в курсе. Но у меня нет столько охраны, которая смогла бы вам полноценно противостоять. Я закатила глаза, но потом вспомнила, с чего началось моё утро, и спросила:
– Может быть, поделитесь ещё какими-нибудь новостями? Прокуратор внимательно на меня посмотрел и сказал:
– Ну ладно, поделюсь… если вы составите мне компанию за ужином.
– Если это будет только ужин, то составлю, – сказала я, вспомнив, что его невеста вчера отказывалась разделить с ним вечернюю трапезу. На лице Прокуратора отразилось понимание, но он притворно нахмурился и язвительно сказал:
– Вы опять меня удивляете, … Алианна. Я поморщилась:
– И чем же это? – Тем, что под приглашением на ужин подразумеваете невесть что. – Это я на всякий случай, – сказала я, смутившись. – Перестраховываюсь, чтобы между нами не возникло недопонимания.
Но Прокуратор явно понимал, зачем я это делаю, или же просто ему было весело издеваться надо мной.
– Ещё не надумали рассказать мне, как вас зовут… Алианна? – произнёс он. Я снова поморщилась. – Я же вижу, как вам не нравится имя, которым я вас называю. Назовите мне своё имя, и я буду звать вас так, как вы привыкли. Вы тоже можете звать меня Марк. Я внимательно посмотрела на Прокуратора.
– Да нет, спасибо большое. Я уж лучше буду звать вас официально – Прокуратор. Теперь поморщился Прокуратор, а я рассмеялась.
– Что такого смешного? – спросил он.
– Похоже, что вам также не нравится ваш титул, как мне придуманное вами имя.
