Мунсайд - Сафо Марк

На глаза танцовщикам – видимо, тоже. Потому что с моим появлением обстановка обострилась, за мной поползла куча непрошеных взглядов и перешептываний. Я спряталась в самом уголке, присев на стул, и ждала, когда явится сам Трикстер.

Прошло не больше пяти минут, громко заиграл квартет, Трикстер влетел за сцену, покрытый блестками.

– Принцесса проклятого королевства вернулась! – Он отвесил мне шутливый поклон, без спроса взял под локоть и повел в одну из гримерок. – Хотя какая ты принцесса, натуральный рыцарь. Безрассудная Ивейн снова хочет ввязаться в передрягу и кого-то спасти?

В гримерке было тесно, зато пусто и относительно тихо. Тут едва помещались столик и небольшой диванчик.

– Обожаю Жатву! – воодушевленно выкрикнул Трикстер, любуясь своим отражением. – Сколько ажиотажа и шума! Убийства я терпеть не могу, это невероятно скучно, если не касается важных особ. Убей короля скромного королевства без наследников и следи, как дюжина племянников режет друг другу горло. Да, это по мне, это работа. Но еще лучше фальсифицировать его смерть, а потом вернуть в самый неподходящий момент. Вот это шоу, вот это бурлеск, настоящий французский гиньоль.

Он никак не мог заткнуться, и мне казалось, что поговорить мы так и не сможем. Затем он перевел на меня хитрый взгляд, улыбнулся уголком рта, где был шрам, и медленно повернулся ко мне.

– Чем могу помочь, мой человечек?

Я сжала челюсти, стараясь скрыть реакцию на такое обращение.

– Хочешь сыграть в игру? Готова поставить свою память на кон?

– Еще нет, – только и произнесла я. – Хорошо, что я узнала, кто занимается Жатвой.

– Это не такой уж большой секрет, милая.

– Да, как я сразу не узнала почерк?

Он прищурился и с любопытством посмотрел на меня.

– Не понравилось утреннее шоу? Да, возможно, излишне мрачно, но как иронично. Самый улыбчивый учитель… Но тебе чего страдать? Ты же «Доктрину» не особенно и любишь. Прогульщица! – прошипел он, пытаясь меня раззадорить. – Тебе плевать на учителей. Якобы хочешь бороться за права человечков, но какая избирательная борьба. И в лес кидаешься к оборотням, и главу полиции заставляешь копаться в людских вещичках, а на учителя собственной школы…

Как мне хотелось что-нибудь сделать с ним: прижать к стене, ударить. Я мысленно прокручивала эту картинку, тем самым успокаивая себя.

– Следующая Жатва будет поинтересней, я тебе гарантирую. Парень перспективный, креативный, с огоньком в глазах. Обещаю: у тебя будет место в первом ряду, как обычно.

Видимо, обговорить с ним жертву не получится. Ладно, стоило попробовать по-другому.

– Я решила принять твое предложение, – выпалила я, желая его перебить. Трикстер задумчиво склонил голову, скрестил руки и посмотрел на меня с сомнением. – Ты предлагал мне свои услуги психиатра.

Он улыбнулся, и эта улыбка выглядела как похвала.

– Ты мне нравишься все больше и больше, – тягуче произнес демон, медленно подступая ко мне и всматриваясь, будто желая увидеть во мне брешь. – Но отчаяние – не смелость, моя безрассудная Ивейн.

Цитата из моей любимой книжки. Откуда он это узнал? Или просто угадал?

– Не шутите с трикстерами, девочки. Они коварны и опасны. – Он вытянул шею и придвинулся слишком близко, всматриваясь в глаза, будто играл со мной в гляделки.

– Напугал, – фыркнула я. – Я же твой любимый персонаж, господин Демиург. Без меня тебе было бы скучно.

Он повернул голову, было в этом движении что-то от змеи.

– Это верно, – задумчиво протянул Трикстер, затем так резко рассмеялся мне в лицо, что я едва не подпрыгнула. – Боги и демоны, как ты мне нравишься, глупенькая, но такая отважная Ивейн. Я в восторге! Понятия не имею, что ты задумала, – он погрозил мне пальцем, – но мне нравится. Настолько нравится, что я преподнесу тебе подарок.

Тут пришла моя очередь удивляться. Он поманил меня рукой, и я наклонилась к нему.

– Небольшой секретик: если хочешь узнать, почему твой любимый демон стер себе память, то тебе надо придумать, как обойти Голема. – Он захихикал и сделал шаг назад, чтобы полюбоваться моим озадаченным лицом. – Мой выход, дорогуша! До первого сеанса!

Сердце громко билось, будто я все это время общалась с самой ядовитой змеей на свете. Закрыв дверь, я чуть не рухнула на пол от усталости, но впереди оставалось еще одно дело, самое глупое, но мне необходимо было его сделать.

Я поймала такси, но так и не села. Он уже ждал меня на противоположной стороне улицы.

– Простите, я дойду пешком, – сказала я водителю, отпуская его, и подошла к Кави.

«Связь» – глупое слово. Он не верил в нее: в прозрачную нить, способную соединить двух разных людей. Но он знал, что она была готова к этой встрече, что она произойдет. Даже искать не стоило, она сама его нашла. Девчонка. Он не видел ее пару дней, но в ее лице появилась какая-то жесткость, даже мужественность.

Она сама подошла к нему, не робея и не испытывая волнения.

– У тебя будут проблемы, если продолжишь меня преследовать. Я несовершеннолетняя, – пошутила она.

Он молча свернул с главной улицы, она последовала за ним. В голове звенела гнетущая пустота. Эта встреча была неминуема, но он не готовился к ней, а вот она – кажется, да.

В полной тишине они дошли до старичка Зу. Вывеска горела неоном, электрические лампы внутри тускло светили и надоедливо жужжали. Они сели друг напротив друга. Она взяла капучино с миндальным сиропом, он – бутылку воды. После больницы у него не получалось есть.

– Я знаю, что у тебя есть вопросы. – Она хлебнула кофе. – Но я не могу на них ответить.

Он знал, что она это скажет.

– Да и, поверь, неведение куда лучше.

Он неосознанно нагнулся, широко расставив локти, и сам смутился своего жеста, но ему было необходимо разглядеть это лицо, знакомое до боли, до зуда. Она чувствовала себя неловко.

– Мы были знакомы?

Он уже понимал, что да, судя по тому, как она сжала губы, чтобы ответ случайно не вырвался.

– Городок-то маленький, – снова неловкая шутка.

– Сколько тебе было лет, когда мы были знакомы? – продолжал он.

Девчонка молчала, вцепившись рукой в картонный стаканчик.

– Мало.

– Но ты меня помнишь.

– Я ничего не скажу. Не надейся. Для твоего же блага.

Кажется, он никогда не имел такого долгого зрительного контакта. Она сдалась, первая отвела взгляд.

– Ты присматриваешь за мной. Натравила полицию.

– Мне семнадцать. Я учусь в выпускном классе. Как думаешь, мне есть дело до какого-то… – Она закрыла рот и нахмурилась, стыдясь, что чуть не сказала это.

До какого-то торчка? Психопата? До кого?

– Не представляешь, насколько мне нужно знать, кто ты.

– Не думай, что это спасет тебя от безумия, оно, наоборот, сведет тебя с ума еще больше. Я знаю, поверь мне.

Уголок губ непроизвольно дернулся, он чуть не усмехнулся.

– Как нога? Ты прихрамываешь.

В этом было что-то трогательное, но совершенно неправильное. Он боялся представить, как это выглядело со стороны.

– Нормально, – ответил он через силу, из вежливости. Затем заметил синяк на ее горле, желтый, видимо, совсем свежий, неудачно спрятанный шарфом. Поняв, куда он смотрит, она попыталась скрыть его. Он был большой, как от чьих-то рук. Ее душили. Ему это не нравилось.

– Послушай, – она сглотнула, – я не могу сказать, кто ты, как мы с тобой связаны, не могу рассказывать о твоем прошлом, но если тебе нужна любая другая помощь…

Он откинулся на спинке стула. Все совершенно неправильно и нелогично. Почему эта малолетка была так обеспокоена им, какую помощь она могла ему гарантировать, зачем она делала это и почему он продолжал этот странный разговор?

– Я ее окажу. Что угодно, кроме того, что касается прошлого.

Он никогда не рассчитывал на чью-то помощь.

– Почему? – Он запрокинул голову вверх, считая грязную серую плитку на потолке. Электрический свет ламп слепил глаза, они болели.