Повести и рассказы (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Подойдя к двери с окошком, девушка на мгновение заколебалась, но затем, все-таки, вытянула шею и осторожно заглянула внутрь комнаты. ОН был там. Сидел на лежаке в своей синенькой пижамке, в которой его доставили прямо из дома, крепко обхватив здоровенного плюшевого медвежонка и смотрел в окно. Она несколько мгновений смотрела на него, а потом тихонько вздохнула и… вздрогнула. От того, что сзади негромко спросили:

— Как он?

Сигне резко развернулась. Это оказалась Бригитта. Она подошла так тихо, что девушка даже не услышала.

— Все так же. Сидит. Смотрит на стену.

Бригитта осторожно заглянула в окошко и вздохнула. А потом бросила на Сигне испытующий взгляд и, мгновение поколебавшись, бросила:

— Зря это сделали.

— Что зря?- не сразу поняла Сигне.

— Зря его забрали из семьи. Никому от этого не будет лучше. Ни мальчику ни-и-и…- она на мгновение запнулась, а затем упрямо вскинула голову и твердо закончила:- Ни нам.

— Как ты можешь такое говорить!- вскинулась Сигне.- Ты же знаешь, мальчика забрали не просто так. Эта сумасшедшая русская мамаша его била. Ты же сама видела синяки у мальчика на руках.

— Она говорит, что он упал и ударился, играл на улице.

— Она врет!- сердито выкрикнула Сигне, но затем со всей горячей девичьей непоследовательностью, продолжила:- Да даже если и нет — родителя обязаны следить за детьми и принимать меры к тому, чтобы дети не получали травмы.

— А ты в детстве никогда коленки не царапала? И нос ни разу не разбивала- огрызнулась Бригитта. Потом покосилась на Сигне, и вздохнула:

— Извини. Я не должна была так говорить. Просто… просто я уже сталкивалась с русскими. Они… они фанатики семьи. Они точно этого так не оставят.

— Ха, да что они могут сделать?- легкомысленно взмахнула рукой Сигне.

— Многое,- угрюмо произнесла Бригитта.

— В смысле?

— Просто… я прошлым летом была в России. Не на экскурсии, нет. Ездила к друзьям. Которые там живут. И уже довольно долго.

— Русским?- испуганно, но и слегка восторженно округлив глаза уточнила Сигне.

— Нет, шведам. Они живут там уже лет десять. В деревне. В русской глубинке.

— Ух ты… и их не того — не убили пьяные русские myjik?

— Нет,- усмехнулась Бригитта. А потом посерьезнела и твердо произнесла.- Более того. Они там счастливы. Я прожила там целое лето. Купалась. Ходила за грибами. Ловила рыбу, но не на спининг, а на обычную деревянную удочку. Играла с деревенскими детьми. И знаешь что поняла?

— Что?

— Что я бы хотела там жить.

— Где⁈- изумилась Сигне.- В этой варварской стране? Да ты знаешь, что там в семьях бьют детей! Что мужчины и женщины — пьют! Они сами этого не скрывают. Почитай газеты, посмотри статистику!

— Статистику?- Бригитта саркастически усмехнулась.- О — да! Статистика — великая вещь. Вот только… ты знаешь, сколько русских выступили донорами своих собственных детей, пойдя на удаление собственной почки, части печени или еще какого-нибудь органа? Нет? А вот я тебе скажу — в прошлом году таких было семнадцать человек. А у нас? Не знаешь? Так я тебе скажу — ноль!

— Но…- слегка растерялась Сигне,- это же не показатель. В конце концов, есть очередь на трансплантацию, есть возможность заказать орган…

— Чтобы его вырезали из какого-нибудь серба, индийца или индонезийца и нелегально привезли тебе? Очень достойный поступок. Я…- но закончить фразу Бригитта не успела. Потому что в этот момент кто-то позвонил во входную дверь. Девушки синхронно развернулись и испуганно уставились на двустворчатые двери отделяющие небольшой коридорчик, в котором располагалась «комната психологической коррекции» от холла у входной двери. Неужели началось?..

Когда они, выждав где-то полминуты, все-таки набрались духу и вышли в холл, дверь, ведущая на лестницу, распахнулась и оттуда показалась мистрес Ульсен. Окинув обеих раздраженным взглядом, она гордо прошествовала к двери и решительным жестом, распахнула ее. Сигне и Бригитта, стараясь не отсвечивать, шустро скользнули в сторону и притулились у бокового окна. На улице уже было довольно темно, но Сигне показалось, что ситуация на перекрестке изменилась. Как именно — было не особенно видно, но броневик, отчего-то, стоял с распахнутыми настежь дверьми и люками, а чуть в стороне от него девушка смутно различила несколько фигур, лежащих на земле и, вроде как, со сложенными на затылке руками. Сразу за ними были смутно видны силуэты еще трех и четырех фигур, но уже стоящих. А чуть дальше почти теряясь на фоне лесной опушки, возвышались какие-то странные аппараты с задранными кверху винтами. Но, в следующее мгновение ей стало уже не до разглядывания происходящего на улице.

— Гукв’Эль[2]!- мужчина, обнаружившийся на пороге, был одет в классический мужской тренчкот из-под которого виднелись столь же классические брюки… и потому выглядел очень странно. Во всяком случае Сигне при взгляде на него чувствовала какой-то диссонанс. В Векше, на окраине которого находился приют, никто из мужчин так не одевался. Во всяком случае вечером. После работы. Джинсы, слаксы, шорты, чиносы, свободные блузы, вязанные кофты, поло либо нечто подобное, совершенно не классических оттенков и цвета, а часто и вообще кричащее, кислотное, «подчеркивающее индивидуальность» — этого было сколь ко угодно, но классика… эта одежда считалась «офисным костюмом» и любой клерк сразу же по окончании рабочего дня с радостью «сдирал» с себя «эти вериги», чтобы одеться «нормально». Ну так рассказывали девушке те представители мужского пола, с которыми ей доводилось говорить на эту тему… Этот же мужчина, похоже, чувствовал себя в этой столь несовременной и, по мнению знакомых Сигне, не очень то удобной одежде вполне естественно. И вообще, он весь был какой-то не такой, не как те парни, из их компании — спокойный, уверенный в себе и… сильный. Это чувствовалось сразу.

— Хэй[3],- холодно отозвалась директор приюта.- Кто вы и что вам здесь надо?

— Меня зовут Павел,- мужчина отвесил легкий поклон, вежливо улыбнулся и спокойно закончил:- Я пришел за мальчиком.

Сигне нервно сглотнула и, вытянув шею, попыталась рассмотреть один ли мужчина появился на пороге приюта или там есть кто-то еще. Но из-за того, что фигура мужчины занимала почти весь дверной проем ничего разглядеть не получилось.

— Вы его не получите!- Сигне показалось, что от голоса мистрес Ульсен дверной косяк покрылся инеем. Даже она, стоящая в стороне, и явно не являющаяся объектом, на который было направлено раздражение директора приюта, и то ощутила, как у нее похолодели ноги. Но мужчина никак внешне не отреагировал на мистрес Ульсен. Наоборот, он снова улыбнулся и отрицательно качнув головой, произнес:

— Я так не думаю,- несколько мгновений мужчина и директор приюта молча стояли друг против друга, меряясь взглядами, а затем директор приюта возмущенно фыркнула и раздраженно заговорила:

— Послушайте, у нас специализированный приют. К нам попадают дети с тяжелыми психологическими травмами, которые еще и усугубляются тем, что, чаще всего, были нанесены им собственными родителями, и я не кому не позволю…

— Не надо так много слов,- прервал ее мужчина,- просто отдайте мне нашего мальчика. И я уйду.

— Вы уйдете немедленно!- в этом выкрике директора приюта явственно слышались истерические ноты. После чего она решительно захлопнула дверь… вернее попыталась. Мужчина просто вскинул руку и остановил дверь ладонью.

— Как вы смеете⁈- взвилась мистрес Ульсен и буквально навалилась на дверь всем своим телом. Сигне прянула к ней на помощь, но, наткнувшись на взгляд мужчины, испуганно замерла. А он снова улыбнулся и… аккуратно отодвинул дверь, вместе на навалившейся на нее директором приюта. После чего вошел внутрь.

— Вы… вы… вы хам! Варвар! Сексист! Дикарь! Преступник! Как вы посмели ворваться к детям⁈ Я немедленно вызову полицию!- задыхаясь от злости орала мистрес Ульсен. Но… этот варвар и дикарь, силой ворвавшийся в беззащитный детский приют, в котором находились только женщины и дети, развернулся к Сигне и совершенно не обращая на внимания на директора, негромко спросил у девушки: