Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Да как такое возможно? — завопили оттуда. — Почему ты не подчиняешься⁈ У тебя нет защиты! Кто ты такой?

Люций сплюнул кровью и расхохотался, а затем довольно бодро для своего ранения побежал на голос.

— Кто ты⁈

— За Сашку! За Сашку! — заорал в ответ Люций. — За Сашку, тварь!

Я замедлил бег. С каждым шагом амулет касался ожога на груди, и это было крайне неприятно. Однако боль значит лишь одно — я ещё жив. И наконец-то видел Шепчущего Колдуна. Из-за деревьев появилась высушенная фигура человека, замотанная в сгнивающие одежды. Она выставила обе руки со скрюченными пальцами, направив их на вечного.

— Почему ты не подчиняешься⁈ Почему ты не принимаешь Скверну⁈ — женский голос перестал быть чарующим, он наполнился яростью и нечеловеческой злобой. Голова в капюшоне дёрнулась и повернулась ко мне, длинные седые волосы, обрамляющие лицо мумии, всколыхнулись от движения. Изуродованная кисть указала на меня, и амулет снова потеплел, а затем и раскалился. Пламя набросилось на ожог. Я зашипел от боли, но ошибки Рапиры не сделал.

— Вас не должно быть! — заверещал Шепчущий Колдун и посмотрел на Люция, чтобы увидеть, как вечный, залитый кровью, в прыжке замахивается мечом. Время как остановилось. Хватка пламени на моей груди ослабла. Порождение Скверны задрало голову. Клинок Люция, высекая искры, встретился с выставленным металлическим посохом. От удара Колдун пошатнулся.

— Кто ты⁈ — в панике орал монстр. Люций упал в серую траву, перекувырнулся и оказался на ногах, двинувшись по дуге так, чтобы Колдун был между ним и мной. Шепчущий следил за его перемещениями, но и про меня не забывал. Скорченная кисть снова зажгла амулет пламенем. Зубы заскрипели от режущей боли. Ну нет, приятель, так меня не взять. Мой меч также встретился с посохом Шепчущего. Несмотря на то что основная сила Колдуна — воздействие на разум — двигался противник ловко. Он отражал наши удары один за другим. Давление на амулет упало — драться и колдовать противник не успевал.

А я — да. Во время очередного выпада, я ткнул его в лицо воздушным кулаком. Колдун отшатнулся, мотнул головой и тут же получил сталь в грудь. Схватился за вспыхнувшее гравировкой лезвие серыми когтистыми ладонями.

— Чужак… Кто это, Чужак? — прохрипел он, глядя мне в глаза. Я молча рванул лезвие вверх, рассекая тело Колдуна, и мёртвое порождение Скверны упало на колени. Люций же нанёс ещё несколько ударов по убитому, приговаривая:

— За Сашку! За Сашку!

Я перевёл на него взгляд:

— Всё. Уходим.

— Почему? Ведь ещё идут! — радостно улыбнулся Люций. — Дай я убью их всех.

Рана на его груди уже затянулась. Минуту назад через вечного можно было на звёзды смотреть, а теперь из следов только рваный камуфляж да пятна крови.

— Не сегодня, — выдохнул я, затем мельком определил, где кристаллы в шипастом толстяке и в колдуне, быстро извлёк их. Люций ещё раз пнул мёртвое тело и шмыгнул носом.

— Будешь знать, да? — с безумной улыбкой сказал он покойнику.

Я поморщился, и не только от боли. У меня на груди горел чудовищный пожар от ожога, однако амулет сохранил эффект Эха, пусть и сильно в урезанном значении. Наклонившись, я подхватил железный посох мёртвого Колдуна. Пригодится.

— Он обращён, ваше сиятельство, — крикнул Вепрь. Охотник стоял в кузове пикапа, держась за поручень. Машина летела по дороге на юг. Тугой ветер давил на командира вольных, однако такую глыбу сдвинуть было непросто. По нашему следу мчался второй пикап, в кузове которого под присмотром Али и Слона лежали вырубленные Бивень и Скала. Скверна в них уйдёт в церкви отца Игнатия, ничего страшного. Проходили мы уже подобные обращения. Гораздо серьёзнее была ситуация с Рапирой.

Последний лежал в кузове пикапа, спелёнатый тросами для лебёдок. И очень нервировал своего командира. Вепрь держал оружие наготове.

— Я говорю, он обращён, ваше сиятельство! — ещё громче повторил лидер вольных.

— Да, — многозначительно ответил я, прячась от ветра за кабиной.

— Разве у него есть шансы? — не унимался Вепрь. — Я думал, что такой процесс необратим. Он ведь уже не человек, как Бивень и Скала. Он другой, видите?

Рука-меч Рапиры сочилась чёрной жижей из места сочленения плоти со сталью. Жуткая конечность была притянуты цепью к полу. Однако вряд ли даже такие приспособления остановят обращённого, ежели он очнётся.

— Зачем он вам, ваше сиятельство?

— У меня есть идея, — крикнул ему я, перебивая гул в ушах. — Как с иконами.

— Мы очень рискуем, — помотал головой Вепрь, не сводя взгляда с товарища. — Вы очень рискуете. Каждый вольный ценит ваше отношение к нам, но здесь… Неужели вы думаете, что из такого возвращаются?

— Не думал бы, не пробовал. И вообще, без риска нет свершений, одна лишь серая рутина, — ответил я ему негромко.

— Что вы сказали?

— Увидим, говорю, — повысил голос я.

Вепрь кивнул, посмотрел на дорогу и несколько минут молчал. После чего не выдержал:

— Я своими глазами видел, как этот Люций висел на том монстре, пронзённый насквозь. Он биомант?

Я сделал неопределённый жест, мол, можно и так сказать.

— Никогда не видел атакующих биомантов, — на лице Вепря читалось сомнение. — Али у нас всегда как защитник, а этот… Как это у него получается с его верой? Кто лечит, тот не калечит.

— Помнишь, я просил держать увиденное в тайне? — крикнул я.

Он кивнул.

— Это всё ещё в силе, — со значением добавил я.

— Понимаю, ваше сиятельство! Как ваша рана?

Я показал большой палец. Али быстро обезболил ожог и сейчас тот о себе уже не напоминал. Сам амулет повело от температуры, и теперь его можно было сдавать в переплавку. Хорошо, что этого добра ещё имеется запас.

Нужна система охлаждения. Или же кожух из теплоизоляционного материала.

Хм…

Впрочем, это позже. Сейчас есть задачи поважнее.

Глава 21

— Чем занята Милова? — спросил я, едва появилась связь с Черномором. ИскИн немедленно материализовался рядом.

— Юлия Владимировна Милова находится на конной прогулке, в сопровождении барона Дигриаза. Маршрут прогулки проходит по окраине действия вашего Конструкта, на присоединённых землях около Злобека.

Отлично. Кожин, кажется, сумел нейтрализовать агентессу Решалова. К задаче хрономант подошёл со всей душой, охотно отыгрывая влюблённого повесу. Ну и благодаря слежке Черномора — Олег постоянно умудрялся оказываться неподалёку от Миловой, стоило той пересечь границы моих владений.

Дело шло настолько хорошо, что Юлия забыла дорогу к Боярскому. Надеюсь, окончательно, потому что разум помощника мне нужен чистым и ясным, без романтических бредней. Да и Милова легко переключилась на «американца», пытаясь использовать его против меня. Возможно, она даже догадывалась, что барон приставлен к ней с моей подачи, однако собиралась переиграть меня на этом поле. Хотя первые их встречи были, мягко говоря, напряжёнными. Милова пробовала грубость, холод, злость и даже угрозы, но ничто не отпугнуло Кожина, великолепно играющего роль непробиваемого ухажёра.

Но то, что сейчас человек Решалова мне не помешает — новость приятная. Мы быстро приближались к Томашовке. Пикапы летели по превосходному асфальту, а я не сводил взгляда с Рапиры. Да и не только я. Вепрь стоял так, чтобы в случае малейшей угрозы пронзить тело бывшего товарища одним ударом клинка. Скорбный и настороженный ангел смерти.

Мимо пролетело Приборово, с полями новых коттеджных посёлков к востоку. На перекрёстке остановился фургон, перевозящий лошадей с моей конюшни. Водитель проводил нас встревоженным взглядом.

Я снова посмотрел на Рапиру. Идея была дерзкая, рискованная. И, вероятно, стратегически проблемная. Если меня ждёт успех, то необходимо будет держать это в ещё большем секрете. Будто бы тайн не хватало…

Когда пикап подъехал к ангару, который прежде использовался для доступа Светланы в подземелья Аль Абаса, то загудели открывающиеся ворота. Бойцы затащили тело Рапиры внутрь и, не задавая лишних вопросов, ретировались.