Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

После того как полуметровый овражек был закончен, я приступил к главной части задуманного. Вырыл по обеим сторонам от дороги ямы в человеческий рост и достаточно широкие, чтобы поместился нос бронехода. Тут уж даже Милослава пришла выяснять, что я такое задумал и с какой стати ломаю единственный путь.

— Лес вчера валили? В село притащили? — сурово посмотрев на делегацию, спросил я. — Ну вот, выделите десяток брёвен под это дело. И канатов — самых крепких.

— Так из них избу поставить можно… — проворчал один из мужиков. — У нас вон, пополнение, где они жить-то будут.

— А свободные избы уже закончились? — уточнил я, и все дружно закивали. — Ну, значит, в следующем году будем новые поля распахивать, золой удобрять. А в этом придётся немного потесниться. Хотя… Милослава Ивановна, покажи мне земли Гаврасовых — до какого места можно лес вырубать?

— До берега Волги, господин, — с готовностью ответила жрица. — На юг и восток вплоть до реки всё наше.

— Погоди, выходит, и те две деревеньки, которые мы проплывали, — тоже?

— Да, Фёдор Иванович, — лукаво улыбнувшись, сказала Милослава. — И они тоже. Только тут вольница: налогов они не платят, аренду собирал ещё дед моего мужа. Да и не за что, ведь и защиты мы не даём.

— Непорядок, — покачав головой, проговорил я. — Впрочем, с этим разберёмся позже. Семь брёвен. Три под низ, четыре сверху. Сцепить их канатами, так чтобы под техникой не развалились. Я поставлю каменные блоки по бокам.

— Так, может, и не нужно последнее срывать? — уточнил Егор. — Ваше благородие, вы и так всю землю в округе перекопали, как пастухи будут стада выгонять? Как дети в лес за хворостом бегать станут?

— Спокойно. Скотину — по мосту. А у детей глаза есть и родители. Пусть себе пару досок кинут и бегают, — жёстко ответил я. — Как угрозу устраним, разрешу частично закопать, пока же делайте, как велено. Ясно?

— Чего уж тут не ясного… — в который раз пробормотал Егор и, вздохнув, позвал с собой остальных мужиков. — Идём, боярин мешкать не будет.

Судя по тому, как селяне вздрагивали, оглядываясь на меня, слава обо мне шла дурная. Боялись. И это правильно. Бить я их не собирался, но многие были свидетелями того, что творилось при захвате особняка. Да и от налётчиков деревню я не в одиночку зачищал, трупы таскали все.

Женщины же, наоборот, смотрели с улыбками и благодарностью. Потому что видели защиту и уверенность.

— За вами как за каменной стеной, долгожданный господин, — проведя нежными пальцами по моему плечу, прошептала Милослава. — Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы они всё сделали правильно.

— Постарайся. И прошу, чтобы никаких гвоздей. При разрубании канатов брёвна должны свободно раскатиться в стороны, — сказал я, и жрица, кивнув, отправилась следить за работами. Я же продолжил строительство укреплений.

Задумка была проще некуда. Оставить небольшую перемычку, на которую уложить брёвна перевёрнутой пирамидой. Подпереть их, чтобы не разваливались под собственным весом, а в случае опасности — выбить блоки и разрубить канаты. Под весом техники они рухнут в ров вместе с противником.

По-хорошему, следовало бы сделать полноценный подъёмный мост. Вот только тогда понадобились бы шарниры, шестерни, блоки, стальные канаты, противовесы и многое другое. В общем, не в наших реалиях. Если нападения в ближайший месяц не будет, можно подумать о закупках в Царицыне, но пока обходимся тем, что есть.

Но и так выходило неплохо. К концу четвёртого дня я при помощи деревенских и магии создал три контура безопасности.

Нулевой — дозорная вышка, с которой на несколько километров просматривалась просёлочная дорога. Мы сняли с катера одну из сирен-гудков и установили её так, чтобы дозорный в любой момент мог покрутить ручку и оповестить всю деревню.

Первый — овражек у самой кромки леса. Теперь невозможно будет скрутно провести коней вплотную к деревьям, а затем устроить неожиданную и стремительную атаку. Пехоте тоже потребуется время, чтобы его преодолеть, к тому же он слишком далеко даже от крайних домов, не получится использовать его как укрытие для атаки на деревню. Им всё равно придётся выходить в поля и огороды, которые отлично простреливаются со стены.

Второй — глубокий, наполненный водой овраг, с каменно-глиняными стенами. Развивая сродство со стихией, я не пожалел ни сил, ни времени, срастив булыжники и мелкие камни в подобие керамической плитки. Гладкой, скользкой и не позволяющей двигаться дальше. В идеале можно было сделать острые колья на дне, но пока у меня не получалось формировать камни в отдельные структуры. Пробовал.

Третий — стена вокруг поместья. Оно располагалось на холме, в то время как почти всё остальное село лежало в низине, так что было защищено естественным рельефом. Я же довёл защиту до того максимума, который мог себе позволить.

Это был уже не просто земляной вал, защищающий от пуль и снарядов, а полноценные укрепления: с бойницами для ружей, двумя мостами, не предназначенными для техники, мощной каменной основой и облицовкой. После того как я научился сращивать булыжники, возникла твёрдая уверенность — строение простоит сотни лет и выдержит даже прямое попадание стамиллиметрового снаряда.

Конечно, можно было сделать больше: второй ряд стен, дополнительный ров, противотанковые ежи, да и артиллерия бы не помешала. Увы, чего не было — того не было.

В конце концов, угрожала нам всего лишь банда налётчиков — шестьдесят, максимум сто человек. А для такого количества противников меры выходили даже избыточными. Проблема была в другом — в числе защитников. Можно было рассчитывать на охотников, под предводительством Егора, нескольких мужиков и оставшегося с семьёй Николая.

Ты да я, да мы с тобой.

После расправы с бандой и османскими налётчиками у меня скопилось столько оружия, что им можно было вооружить целую роту. Качество его, конечно, оставляло желать лучшего, но оно всё равно представляло угрозу для потенциального противника.

К тому же бывший ликвидатор объяснил мне, как заряжать баллоны со сжатым воздухом для скорострельных пневматических ружей. Оказалось, что в котле бронехода есть специальный разъём, позволяющий подключать насос и нагонять давление до двухсот атмосфер, чего вполне хватало на сотню-другую выстрелов.

После очередного трудового дня я лежал в ванной, отмокая от грязи и пота, когда в дверь быстро постучали, и заглянула Милослава.

— Что-то срочное, или хочешь присоединиться? — приоткрыв один глаз, спросил я у жрицы.

— Очень заманчиво, но не сейчас, — с сожалением улыбнулась женщина. — Прибыл следователь. Говорит, у него срочные новости.

— И раз ты ко мне пришла, значит, касаются меня напрямую, — вздохнул я, понимая, что нормально помыться мне сегодня не судьба. — Или слишком важные, чтобы их обсуждать мельком. Сейчас буду. Пусть чай попьёт пока.

— Там одним чаем не обойтись… — ответила Милослава, и смысл её слов я понял, только когда вышел в гостиную.

Следователь, и без того сухой и поджарый, осунулся и похудел ещё килограмм на десять. Под глазами залегли большие фиолетовые мешки, волосы потеряли блеск и топорщились в разные стороны.

— Никифор Петрович, приветствую вас, — махнул я, садясь за стол напротив. — Честно скажем, выглядите вы не очень.

— Вы сама тактичность, Фёдор Иванович, — фыркнул следователь. — Или мне называть вас другим именем? Памир?

— Как вам удобнее. Тяжёлый выбор именования не сказался на вашем здоровье?

— Если бы всё было так просто, — мрачно проговорил Петрович. — Хотя не скрою, муки выбора меня мучают до сих пор. Поэтому я здесь.

— Не томите, рассказывайте, в чём дело, а я попытаюсь облегчить вам работу.

— Это уж вряд ли, — покачал головой следователь. — Вы её только усложняете своими выходками. Раз за разом.

— И в чём же сейчас проблема? В самоуправстве? Превышения права на самооборону? Может, в правовом статусе или ФИО?

— Ха, если бы всё было так просто… Проблема вашего происхождения начинается так давно и настолько выходит за мои полномочия, что я был вынужден вынести её за скобки, — ответил следователь. — К сожалению, и того, что осталось в них, достаточно, чтобы посадить вас всех, лишить боярского достоинства и всего имущества.