— Эйнар, я… Я не делала этого! — её голос дрожал, срывался. — Я пришла, а она уже лежала… Вся в крови… Я просто испугалась и закричала!
Я шагнул ближе, сжимая кулаки.
— И нож ты случайно в руке держала?
— Это не мой нож! — она всхлипнула, протянув ко мне ладони. — Клянусь! Он валялся у тела, и когда я опустилась на колени рядом с ней, то наткнулась на него!
— Серьёзно? — я усмехнулся. — Кому выгодно выставить тебя убийцей?
Она замялась, глаза забегали. Я видел, как она лихорадочно ищет оправдание и как уже зреет в её голове новая ложь.
— Твоя жена… — наконец прошептала она. — Это всё Элен. Она вчера приходила к твоей матери. Я сама видела! У неё был такой взгляд, что всё и так было понятно. До этого леди Колум говорила, что планирует переписать на эту мерзавку поместье и приличное содержание в обмен на снятие обвинений.
Я резко наклонился к ней, глядя прямо в глаза.
— Хватит. Больше не произноси её имя. Ты думаешь, я поверю, что моя жена способна на такое?
Ламари сглотнула, но не отвела взгляда.
— Ты слеп, Эйнар. Она ненавидит твою мать. Все знают, что между ними были разногласия.
И это слабо сказано.
Сейчас меня отчаянно пытались убедить, что Элен имела свои мотивы на убийство моей матери. Только это было ложью. Даже если принять в учёт сильную обиду жены, совсем невероятно, чтобы она могла хоть кому-то причинить серьёзные увечья. Тем более в её положении.
Тот идиот, который придумал этот сценарий, либо совершеннейше глуп, либо ослеплен собственной яростью. А таких тут было двое: либо моя мать, которая всегда хотела для меня только самого лучшего, но не давала буквально вздохнуть, либо сама Ламари, чьи планы разнились с логикой.
— Это ведь не ее план, — задумчиво проговорил я. — А вот у тебя причин было куда больше. Ты годами пыталась влезть в мою семью. Ты…
— Я любила тебя! — выкрикнула она, и слёзы хлынули из её глаз. — Любила по-настоящему! А она… Она всегда стояла между нами! Но я смирилась. Клянусь, смирилась!
Я смотрел на нее и не узнавал ту девушку, с которой когда-то познакомился.
Тогда она стояла у борта, закутавшись в тонкий дорожный плащ. Ветер играл её волосами, губы чуть подрагивали.
Я подошёл ближе. Она обернулась. Её глаза зацепили меня. В них было что-то такое невинное и чуточку наивное, что я не мог оторваться и остался рядом. Никогда не мог пройти мимо тех, кто был в беде. А ей нужна была моя помощь.
Тогда она казалась… настоящей. Скромной. Трепетной. Не искала моего внимания, не пыталась понравиться. Просто была собой. И это подкупало.
И постепенно мне начало казаться, что между нами есть связь. Что она понимает меня без объяснений, чувствует то же, что и я. Это было ново. Волнующе.
Я проводил ее до архипелага и посчитал, что на этом всё. Встреч больше не должно было быть, но ей негде было жить. Предложил ей кров под крышей особняка Аэрона. Он был не против, хоть и отнесся со скептицизмом. Он уже тогда подозревал меня в скрытых мотивах, о чем я сообщил императорскому связному, который изначально внедрил меня в дело.
И тогда мне посоветовали завести роман, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я не примерный семьянин из высшего общества.
Торг был недолгим, а под боком оказалась Ламари. Но она была только рада, когда я пришел к ней ночью. Рассчитывал просто пообщаться, а в итоге ночь сумасшедших поцелуев, но пришлось сбежать.
Я был уверен, что Аэрону сообщили о том, что происходило под его крышей. Но было плевать.
Совесть мучила меня. К несчастью, недолго. Я уверился, что создаю себе гораздо более надежное прикрытие. А потом я не выдержал и признался Ламари, что счастливо женат. Она не удивилась. Не устраивала истерик, только пожала плечиками и уже за завтраком во всю флиртовала с Аэроном.
У меня словно гора упала с плеч.
Я не оправдывал себя, но хотел, чтобы мой постыдный секрет так и остался секретом. Кто же знал, что однажды жизнь сведет Аэрона и мою жену, а затем и весь наш квартет.
Ламари всхлипнула, вернув меня в реальность.
— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал я. — Я знаю, что ты лжешь.
Ламари открыла рот, но не нашла слов. Только слёзы катились по её щекам.
Я развернулся к двери.
— Ты останешься здесь, пока я не разберусь во всём. И если мать не выживет… — я обернулся, глядя ей прямо в глаза, — ты ответишь за всё. Поверь мне.
Не дожидаясь её ответа, постучал в дверь. Она тут же отворилась, и я вышел, плотно закрыв ее за собой. Замок щёлкнул, отрезая её от возможности снова плести интриги.
В коридоре я остановился, глубоко вдохнул. Голова всё ещё гудела, но теперь мысли стали яснее.
Кто-то очень хотел, чтобы Элен выглядела убийцей. А мне надо сделать всё, чтобы настоящие виновные ответили перед законом.
— Уже побеседовали? — услышал я голос дознавателя и тут же обернулся.
Взгляд почти черных глаз старательно выискивал мои эмоции. Но хорошо, что он прибыл. Так будет третья сторона, которой будет проще смотреть на все трезво.
— Да. Но предоставлю вам возможность во всем разобраться.
62
Элен
Я только-только успела завершить утренние приготовления, когда в дверь моей спальни постучали. Бледная и взволнованная служанка, едва переступив порог, доложила о посетителе.
— Леди Элен, там к вам дознаватель. Говорит, дело срочное.
Я выпрямилась, поправила складки платья. Сердце ёкнуло, но я выдохнула и улыбнулась.
— Проводите его в гостиную. Я сейчас спущусь.
Через минуту после меня в гостиную вошёл мужчина в строгом чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Высокий, поджарый, с пронзительным взглядом почти чёрных глаз. Он поклонился коротко, без излишней учтивости.
— Рейвен Вейн, старший дознаватель императорской канцелярии. Имею поручение расследовать нападение на леди Колум. Прошу уделить мне время для беседы.
Вот, значит, как, нападение на леди Колум. Я была немало удивлена, но постаралась держать лицо.
Я указала на кресло у окна.
— Присаживайтесь. Чем могу помочь? Она жива?
Он достал блокнот и стило, устроился напротив.
Его взгляд скользил по комнате, как будто бы он у меня тут кирпич или окровавленный нож рассчитывал найти на самом видном месте.
— Вы посещали леди Колум вчера? — начал он без предисловий и проигнорировав мой вопрос.
Я кивнула.
— Да. Мы обсуждали некоторые семейные вопросы. Ничего особенного.
— Какие именно вопросы?
Я помедлила. Говорить о ее взятке и условиях моего ухода от Эйнара в закат не хотелось — это могло выглядеть как мотив. Но и утаивать правду было нельзя. Ее стоило дозировано давать.
— Как было ранее упомянуто в заявлении, написанном императору, свекровь передала меня наёмнику, который должен был передать меня на торги, как, впрочем, и вышло. Я не стану красочно описывать ужасы, которые мне пришлось пережить, как и не буду расписывать эмоции беременной женщины в руках насильника-маньяка, ночь в трюме с полутрупами и прилюдную порку в особняке купившего меня хозяина, — перечислила я вроде лишних подробностей, но чтобы дознаватель понял серьезность моей претензии, но Вейн только приподнял бровь. — Так что, получив ее признание, я удалилась.
— Вы хотели ее смерти?
Я задумалась.
— Нет.
Он записал что‑то в блокноте.
— По словам свидетельницы, у вас был решительный вид, когда вы покинули покои леди Колум. Что это значит?
Я едва сдержала усмешку.
Стоило догадаться, кто был этой свидетельницей, которой и близко не было на горизонте.
— Я не актриса, чтобы играть эмоции. Я была уставшей после разговора. Даже скорее вымотанной. Если кто‑то увидел в этом что‑то иное — это их домыслы.
Дознаватель склонил голову.
— Вы подозреваете кого-нибудь?
Я пожала плечами.
Мне было некого подозревать.
Эйнар бы этого не сделал. Он мог кому угодно свернуть шею, но не собственной матери.
