(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ) - Соловьева Елена

— Я обещал оставить ее в живых, — возразил он. — Твоя любимица будет у меня в заложниках. Будет цела до тех пор, пока кентавры и арахноссы держатся от меня подальше и ничего не требуют. Так-то вот, Пареска.

Дрим отчаянно тянулась ко мне тонкими лапками, ее маленькие глаза светились тревогой. Я с болью смотрела на нее, понимая, что жизнь в этой тесной клетке — медленная пытка для такого существа, как она. Малышка обладает магией, но сейчас не в силах помочь себе самой. Значит, это должна сделать я. Но как? Прежде магия срабатывала с помощью паутины. Но Дрим не плетет ее. Я — тем более. Хотя…

Я сделала вид, что глубоко задумалась. Запустила руки в волосы и выдернула несколько. Все это выглядело как крайняя степень отчаяния и проявление слабости.

Уротон поверил в это.

— Всегда знал, что ты сумасшедшая, Пареска! — объявил он, наблюдая за мной с победным прищуром. — Или как там тебя на самом деле зовут… Впрочем, неважно. Ты в очередной раз доказала, насколько слаба и беспомощна.

Кивнув, я скрутила свои волоски в тонкий жгутик. Протянула его Уротону:

— Это… мой прощальный дар. Пусть Дрим сохранит на память.

— Ты идиотка! — расхохотался Уротон. — Думаешь, этой пакости нужны твои волосы?

— Может быть, — ответила я с напускной неуверенностью. — Но это моя последняя просьба.

В тот момент, когда я поднесла петлю к клетке, произошло невероятное. Дрим, словно молния, метнулась к волоскам, и вдруг… они вспыхнули синим пламенем! Я едва успела отдернуть руку, когда магический огонь охватил прутья клетки.

Идиолетта с пронзительным визгом отпрянула, уронив «добычу».

Клетка с треском рассыпалась на мелкие осколки, а Дрим, воспользовавшись моментом, молниеносно выскочила наружу. Ее тело окутало синее сияние, и она, словно маленькая молния, метнулась ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, но было поздно — Дрим вцепилась острыми жвалами в мою руку. Боль пронзила тело, но в тот же момент я почувствовала странное тепло, разливающееся по венам.

Глава 53

Вокруг меня начал плестись кружевной узор из голубоватой дымки. Он пульсировал, разгораясь все ярче. Но этот свет не пугал меня. Он манил, точно дверь в свой собственный рай, завораживал красотой и четкостью пропорций. Меня словно окутало волшебным покрывалом.

Дрим разместилась у меня на плече и…

Как будто впиталась в него. Соединилась со мной, став единым целым. Наполнив меня новой сутью. Той, которой я всегда инстинктивно опасалась. Но теперь она стала необходима мне как воздух. Тело наполнилось удивительной легкостью, словно тысячи невесомых перышек окутали меня изнутри. Кожа начала светиться мягким лунным светом, а кости будто перестраивались, принимая новую форму. Это не было больно — напротив, я чувствовала, как каждая клеточка наполняется новой, невиданной прежде энергией.

Мои руки удлинились, становясь изящными и гибкими, преобразовались в тонкие, но невероятно сильные конечности. Вместо ногтей появились острые коготки, отливающие серебром. Одежда начала спадать, не в силах соответствовать новой форме тела. Я ощутила, как внутри пробуждается древняя сила, соединяющая меня с природой и магией этого мира.

Повернувшись к зеркалу, я увидела свое новое отражение и не испытала страха. Передо мной стояла прекрасная арахносска: создание, воплощающее гармонию между человеком и пауком. Мое лицо сохранило человеческие черты, но стало более утонченным, с изящными линиями и светящимися глазами. Вместо ног — восемь грациозных конечностей, способных двигаться с невероятной ловкостью. А ведь именно это отражение я видела в портале в Темном логе. Тогда зрелище шокировало меня. Но не сейчас. Теперь я поняла, кем все это время была Дрим. Не хулиганкой, утащившей меня в другой мир. Не просто помощницей. Все это время она была частью меня. Моей магической составляющей. Долгое время я отрицала ее существование и не могла принять. Но теперь все действительно встало на свои места.

— Спасибо, что вернулась ко мне, — произнесла я с благодарностью, приложив руку к груди.

Улыбнулась своему отражению, чувствуя, как внутри расцветает новая жизнь, полная возможностей и силы. А после резко обернулась.

Уротон и Идиолетта застыли в немом изумлении, глядя на то, как я, теперь уже арахносска лунного света, возвышаюсь над ними. В их глазах читался страх — страх перед силой, которую они пытались использовать против меня, но которая в итоге стала моим величайшим даром.

Идиолетта первой пришла в себя от шока. Ее пронзительный визг разрезал воздух, словно острый нож. Она заметалась по кабинету, как загнанный зверь, сшибая все на своем пути. Роскошное платье зацепилось за край стола, и в этот момент одна из свечей, стоявших на нем, опрокинулась.

Пламя жадно вцепилось в тонкую ткань, мгновенно превращая наряд баронессы в пылающий костер. Ее волосы, которые она так тщательно холила и лелеяла, вспыхнули, как сухая солома. Идиолетта, охваченная паникой, не замечала, как огонь лижет ее кожу, как плавятся ресницы и брови.

Я, движимая инстинктом спасения, бросилась к ней.

Мои новые конечности действовали с поразительной скоростью и точностью. Одним плавным движением я схватила метавшуюся женщину, оторвала ее от пола и потушила с помощью собственной паутины. Сама не поняла, как это произошло. Просто действовала на инстинктах. Когда дым рассеялся, перед моими глазами предстала жалкая фигура: облезлая, без волос, ресниц и бровей, в обгоревшем платье. Ее лицо выражало такой ужас, что даже мое сердце дрогнуло.

Уротон все это время прятался под столом, дрожа от страха. Его обычно надменное лицо теперь было белым, как мел, а глаза выпучились от ужаса. Когда я протянула к нему одну из ног, он решил, что я собираюсь вытащить его наружу, чтобы расправиться, как с насекомым.

— Не трогай меня! — взвыл он, пытаясь забиться еще глубже под стол. — Не трогай! Все сделаю! Проси, что хочешь!..

Я медленно приблизилась к нему, стараясь говорить спокойно:

— Не дрожи, муравьишка. Я не собираюсь мстить. Тебя ждет честный суд этого мира. Но убивать я не стану. Это ниже моего достоинства.

С этими словами я вытащила Уротона из его убежища. Он был настолько напуган, что едва держался на ногах, представляя собой жалкое зрелище по сравнению с тем властным графом, каким он был всего несколько минут назад.

В ответ на это заявление я услышала топот многих ног об пол. Арахноссы и кентавры услышали крики и ринулись мне на помощь. Но она не понадобилась. Я справилась сама. Точнее, с помощью моей второй сущности. Моей маленькой сбывшейся мечты.

— Прасковья… — восхищенно произнес Максимус, медленно приближаясь и не сводя с меня завороженного взгляда. — Ты прекрасна. С возвращением, моя Богиня.

Он опустился передо мной на колени. Так же поступили другие арахноссы. Даже Надин, эта своенравная паучиха, теперь поклонилась мне.

— Прости за неверие… — прошептала она, не смея смотреть мне в глаза. — За то, что мы перестали ждать. Но ты вернулась. Принесла с собой магию и справедливость. Я знаю, Богиня, что Максимус ждал все это время только тебя. И дождался. Я не встану у вас на пути.

— Моя Богиня! — Максимус на секунду застыл. Его лицо выражало такую любовь и восхищение, что мое сердце забилось чаще. — Не знаю, смею ли я просить твоей руки. Вернее, ноги…

— Еще как смеешь! — решительно заявила я. Подошла ближе и улыбнулась, словно светясь изнутри. — Я тоже люблю тебя, Максимус. И с радостью приму предложение. Но для начала: — Я легонько тряхнула прикинувшегося ветошью Уротона. — Надо развестись вот с этим недоразумением. Но это уже мелочи. Главное, что теперь все встанет на свои места. И каждый получит то, чего достоин.

Эпилог

Хранитель Кундана лично явился для суда над Уротоном Пошельоном. Величественная чешуя могучего красного дракона переливалась в лучах заходящего солнца, когда он парил над площадью, где собрались толпа. Многие Кунданцы пострадали от жадности и эгоизма графа и его подручных.