Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ) - Демина Карина

Роземский смотрел на меня почти с восторгом, но вот руку жать не спешил. А я не торопился хватать, потому что стоило потревожить печать Моры, как зачесался и лоб, напоминая, что метки по сути две. И вот со второй вообще не ясно, надо ли ею касаться Роземского или сама собой сработает.

— Без него бы не вышло, так?

— Д-да…

— Через сына вы получили возможность распоряжаться ресурсами Скуратовых. Использовать их. Хотя они верили, что используют вас. Вы же взяли их золото и потратили, чтобы изучить мир. И в любом другом случае ваши изыскания сделали бы вас великим. Ладно, титулы и деньги, это всё, как понимаю, вам не особо интересно. Но ваши труды… вы могли войти в историю как ученый, который перевернул представления о нави или светлом мире…

Лесть лишней не будет.

И недоверие в глазах тает.

— Но вы сознательно отказались от славы земной… более того, вы ведь использовали тень, чтобы сюда пробраться, чтобы примерить чужое обличье. Хотя не могли не знать, чем всё заканчивается. То есть вы, приговаривая всех к смерти, не сбежали трусливо, как часто бывает, но приговорили и себя. А это… это стоит как минимум уважения. Пусть я и думаю, что вы ошибаетесь, но руку всё же пожать хотел бы. Пока возможно.

И он протянул эту руку.

Дрожащую.

Бледную.

И мокрую от пота.

Пальцы коснулись пальцев, а я, я потянулся к печати. И прошептал:

— Тебе, Мора…

С кинжалом было бы надежнее, но… пламя вспыхнуло, объяв руку мертвым жаром. И призрачное пламя перекинулось на Роземского, а он заорал.

Как же он заорал…

Меня, честно, оглушило. Пальцы Роземского стиснули мои до хруста. И по телу покатилась судорога. А потом само это тело рухнуло на спину.

Ну и…

А следом огненный штырь пронзил мои многострадальные мозги. Гений, гений… тут бы в своем уме остаться, просто, безо всякой гениальности.

— Чтоб тебя! — меня попытались оттолкнуть. — Зачем ты…

Государь молча завалился на спину. Лицо его побелело, а губы стали синими. Из груди его вырвался сип, и Императрица, сдавленно охнув, подхватила мужа.

Чтоб…

— Стоять! — рявкнул я, когда ко мне качнулся кто-то из свитских. И трость Вдовствующей императрицы вытянулась, преграждая путь дядюшке Государя.

— Мальчик прав, — голос её был сух и мёртв. — Этот безумец просто тянул время.

Или не просто.

Но… Роземский лежал, а печать? Не сработала? Переход и её убил? Но она же ожила, что-то сделала… и башка у меня не от обилия впечатлений трещит. А где, спрашивается, явление?

Высшие силы, которые воздадут всем по…

И напоминая о них огонь лизнул живот.

— Простите, — я сунул руку за пазуху и зашипел, чтобы не материться от боли.

Камень сжег тряпку, кусок моего живота и почти продырявил ткань. Кстати, не знаю, из чего костюмчик сшит, но сукно отличнейшее, если до сих пор не рассыпалось.

— Он не позволил бы ему излечиться, а так… — конец трости ткнулся в грудь лежащего. — Так хотя бы получит по заслугам.

Где-то снизу или сбоку, или вообще сверху раздался протяжный скрежет-стон, и палубу качнуло.

А мне удалось подцепить камешек из крови Светозарного, пусть и не с первой попытки. Это как уголь из костра… ладно, не уголь, а кусок урановой руды скорее, причём фонящий настолько, что ты физически это ощущаешь.

— Чтоб…

Я вытащил дрянь и перекинул с руки на руку.

С ладони.

Подул.

На коже мигом вспухли пузыри и пошла расползаться багровая краснота. А я… я просто уронил эту штуку на грудь Государя, и зашипела, расползаясь, уже ткань мундира.

— Всё любопытней и любопытней, — голос за плечом был полон той же меланхолии. Интересно, у него вообще нервы имеются? Я поглядел на брата Государя. А тот на меня. — Даже спрашивать не буду, где вы это взяли.

— Подарили.

— Кто?

— Вот… такой… знаете, с крыльями, карающим мечом и головой грешника. Он в поместье приходил… ну и разговор у нас состоялся. Вот… а потом подарок сделал.

— Ага… — это прозвучало задумчиво.

И главное, никто даже не дернулся мешать или спасать. Стоят, смотрят. Только Государыня держит мужа за руку и дышит мелко, часто. Как женщина, которая изо всех сил пытается сдержать слезы.

А это больше не камень.

Ртуть?

Скорее всего… такая, серебристая, переливчатая лужица с закругленными краями. И она просачивается в тело…

— Меня теперь казнят? — я подул на руку, потому что болела адски.

Этак никакого здоровья не хватит с их спасениями.

— Вечная проблема, — брат Государя склонил голову к другому плечу. — Оно всегда так, и казнить, и награждать приходится одних и тех же личностей. Но всё зависит от исхода… кстати, а что вы сделали с несчастным безумцем?

Он указал на тело Роземского.

— Привет передал.

Правда, к слову.

Чистейшая.

— От высших сил. Были к нему некоторые вопросы…

И странно, что за ответами никто не спешит явиться.

Ртуть кипела. И с нею кипела кровь.

А потом Романов сделал вдох.

И выдох.

И снова вдохнул, вместе с тем эта дрянь проникла в тело, и тело начало светиться… ярко так… знакомо, я бы сказал.

— Вот же ж… — пробормотал брат Государя и меня за спину задвинул. — Вы, Громов, постарайтесь сделать вид, что вас тут нет.

Ага.

Я бы и сам не против. Я бы даже за был, чтоб меня тут реально не было. Я вообще в Гагры хочу. Вот то ли стресс повлиял, то ли просто в голове засело, как оно бывает со случайными мыслями. Но желание поехать в Гагры стало почти невыносимым.

А Государь сел.

И встал.

И сияние не поутихло, но… он вытянул руку, и капля света скатилась с пальца, чтобы упасть на и без того настрадавшийся паркет. Дерево зашипело, а по нему поползла трещина.

Прорыв? Светлый?

И чего делать-то?

— Стоять и дышать через раз. И надеяться, что поможет, — ответил мне брат Государя, и я понял, что снова говорю вслух. Нервы, нервы… куда ж мы без нервов-то.

А разлом расползался, что не добавляло спокойствия.

Нет, прошлую встречу я пережил, но это прошлую. На будущее мне никто гарантий целостности не давал. И что делать?

Я нащупал рукоять клинка, от которого исходила приятная, живительная даже прохлада. Только руку всё одно саднило. Ну да, и рана от пирамидки, и кровь эта ангельская… и собственная моя, стоило пальцами пошевелить, потекла, причём так, будто нарочно, будто клинок сам её притянул, потому что нормальная кровь не течет аккуратными струйками, а если и течет, то не вдоль, к клинку, а вниз, под воздействием силы тяжести.

Этой крови на силу тяжести было плевать.

Она коснулась темного лезвия.

И нет, из меня, к счастью, ничего не поперло, но то, как мир трещит за спиной, я услышал. Потянуло навью. А потом наш несчастный мир разорвало в двух местах, вытолкнув навстречу друг другу две фигуры.

Тьма и свет?

Зло и добро?

Как бы не так… чтоб оно все однозначно было, так нет же.

Романов, тот, который брат Государя, замер. И вообще все они. И не только они. Люди оцепенели, застыли мухами в сгустившемся вязком воздухе, который разделили свет и тьма. И обе силы потянулись друг к другу, коснулись…

И ничего не произошло.

Почти ничего.

Только света стало много. Так, что и не вынести. И дыхание перекрыло. А из Государя выглянуло создание, с которым я бы предпочел не встречаться.

Светозарный на сей раз обошелся без голов и мечей. Он и крылья распахивать не стал, явно не желая портить новый костюм. Но вот… натуру не спрячешь.

— Договор, — голос его прозвучал вовне, потому что человеческое тело явно было тесновато для такой силы. — Исполнен.

И от двух этих слов меня согнуло от боли. Я закашлялся, выплевывая брызги крови. Веером разлетелись, чтоб их…

— Исполнен, — на спину легла узкая женская ладонь. И дышать стало легче.

В принципе стало легче.

Кивок.

И шаг друг другу навстречу, к телу, что лежало между ними. И светлая тень отделяется от Государя, а тот падает мешком на пол. Но Светозарному это не интересно.