Красный Корпус III (СИ) - Романов Илья Николаевич

— Костя… ты как? — сделала короткий шаг навстречу Мария.

Она взяла меня за руку и заглянула в глаза, будто надеясь что-то там найти. Но видела лишь холод, собранность и готовность. Бой до сих пор меня не опустил. Появление Таящихся всколыхнуло всё моё нутро, взбаламутило душу.

Я слишком расслабился. Стал слишком слаб. Новая, сытая жизнь с семьей, появившимися друзьями и лёгкими буднями в Корпусе слишком меня расслабили. Хаос не прощает слабости, он бьёт сильно, с одного удара, и насмерть. Всегда. И с ним бороться можно только таким же способом.

И я даже благодарен этим тварям за сегодняшнюю кровавую, жестокую, но столь необходимую мне пощёчину, что отрезвила мой разум от долгого сна. Настолько благодарен, что испытываю жалость от невозможности вновь убить их всех.

Но слишком долго я молчу. Нужно ответить, а то в глазах этих детей слишком видна тревога.

— Всё хорошо, Мария, — сухо ответил я, аккуратно высвобождая ладонь. — Медики вас уже осмотрели? — обратился ко всем сразу.

— Да, в первую очередь, — дёрнул щекой Толик, а взгляд его упал на лежащего на носилках Игната, которого уносили из зала. — Нам повезло больше остальных…

— И все благодаря Кириллу и Сергею, — Альбина дрожала, но пыталась держаться и не показывать этого. — Они прикрыли нас… вывели из-под удара… — в уголках девушки появилась влага. — Я-я видела, как Сергея разорвали…

Толик не растерялся, обнял подругу и та не сдержалась, зарыдала ему в грудь. Парень помрачнел и поджал губы, словно ощущал свою вину за случившееся.

Каким бы бойцом она не была, показывая храбрость и неустрашимость, Альбина всё также оставалась девушкой. Было видно, что Мария и Аврора сами держатся едва-едва, готовые выпустить свои эмоции. Но если Голицына привыкла к грязи насколько это возможно, то Аврора могла и замкнутся в себе.

— Ты сделала всё, что могла, — положил я ладонь на её плечо, слегка сжав. Это отрезвило Михееву, заставило перенести пустой взор с носилок на меня. — Ты молодец, Аврора.

— Д-да… спасибо… — только и ответила она, уняв дрожь в руках.

— Ты тоже, Мария, — не забыл я и про Голицыну. Как и про остальных. — Вы все. Вы выжили, а это главное. О павших будем скорбеть позже. Сейчас нужно помочь остальным новобранцам. Вы поможете мне?

Их необходимо отвлечь. Переключить внимание и занять делом до возвращение в Корпус, где они смогут успокоится.

Разумеется, Толик и Мария поняли мою задумку, но согласились и мы все вместе стали собирать выживших новобранцев. Кого-то по одному, потерявших друзей и знакомых. Кого-то по группам. Все они пережили шок. Кто-то хуже, кто-то лучше. И я понимал одну простую вещь — часть из этих детей сломается и они больше не смогут воевать с Хаосом. Их должны были плавно подготовить, с пусть и грубой, но заботой о жизни, но судьба расставила приоритеты иначе. Как всегда.

— Константин Викторович, — раздался за моей спиной голос княгини, когда я накрыл пледом дрожавшую и сжавшуюся девушку в парадной униформе Корпуса. Я не знал её имени, но сейчас это было неважно.

Слуга рядом со мной передал ей кружку горячего чая, который раздавали всем и каждому в большом холле у лестницы особняка. Повсюду продолжали сновать жандармы и бойцы Корпуса, а куратор попросил нас подождать, пока он не закончит.

— Галина Владимировна? — повернулся я. — Вы что-то хотели?

Княгиня жестом ладони попросила уделить ей время. Мы отошли подальше от собранных в одну кучку выживших новобранцев, над которыми порхали девушки и Толик, да и несколько других ребят помогали вместе со слугами Шуйских и медиками.

— Знаю, что сейчас не время, Константин Викторович, но я урождённая Юсупова, — заговорила она властным тоном. Для полноты образа не хватало только вздёрнутого подбородка и прямой осанки. — А Юсуповы всегда платят свои долги. Своими действиями вы спасли множество жизней, можете не отрицать. Я видела, как вы защищали своего раненого друга и подругу, попутно отвлекая на себя множество тварей. Этим вы, как я и сказала, спасли множество жизней.

— Это не было героическим порывом, — невозмутимо ответил я чистую правду. — Их жизнь в тот момент была для меня важнее остальных.

— Пусть так, — смягчила тон женщина и сама удивилась этому, но на её лице не дрогнул ни единый мускул. — Помимо этого, вы вызвались принять участие в зачистке особняка и…

— Галина Владимировна, — выставил я ладонь, перебив её. Вот от этого она уже проявила недовольство, но мне плевать. После случившегося и того, как близко прошла смерть рядом со ставшими мне не безразличными людьми, да и вообще людьми, в голове словно рубильник щёлкнул. Да, Талион, встряхнуло тебя капитально. — Оставьте эти словесные кружева. Говорите прямо.

Слишком грубо по отношению к целой княгине. Особенно от всего лишь младшего сына графского рода. Но помимо этого я ещё и Бог. Перерождённый. Слабый. Потерявший силу. Но Бог, как бы высокомерно и пафосно это не звучало.

— Кгхм, — если она и хотела как-то осадить меня, то решила передумать. — Да, пожалуй, вы правы… Привычка… В общем, мой муж явно обратится к вам, чтобы отдать долг, но после всего случившегося он будет сильно занят.

Я приподнял бровь. Так-то было заметно ещё при знакомстве, что эта женщина явно не на вторых ролях в роду Шуйских. Стоп, понятно. Всё это чушь. Может Юсуповы и платят свои долги, я не проверял, но всё похоже на то, будто она хочет по-быстрому отделаться от этой обязанности. В её глазах я мальчишка, переживший ужас, пусть и участвовал в последующей зачистке особняка. Можно отделаться малой кровью, как говорится.

Вот он — истинный облик высшей аристократии. Да, Шуйским нанесли удар по репутации и их поместье обагрилось кровью, но нужно же всегда думать о будущем, ведь так?

Моя улыбка её явно насторожила, а от последующих слов она едва удержала идеальную маску обеспокоенной женщины.

— Думаю, Галина Владимировна, в этом вопросе вам будет легче разобраться с моим отцом. Если вы желаете отдать долг, то он определённо лучше сможет решить, как его выплатить.

— Пусть так, — вздохнула она, прикрыв глаза. — Я поняла вас, Константин Викторович. Ещё раз спасибо за вашу помощь и понимание, — прорезался под конец в её голосе едкий тон.

Всё же не удержалась. Эх, князь в этом плане мне больше импонировал, чем его жена. Но да ладно, пусть оставит за собой последнее слово.

Я кивнул и вернулся к тому, чем занимался. Помогал, как мог. Где словом, где делом. А когда Спицын освободился, то вместе с несколькими выжившими кураторами других групп — как оказалось, среди погибших было трое бойцов из других команд — мы поехали обратно в Корпус.

Бесшумная работа движителя, тихие шепотки и мрак салона автобуса сыграли свою роль. Многие дети просто ныряли в спасительный сон. Им пришлось сражаться за свою жизнь и тратить энергию, держась впоследствие лишь на силе воли, но она тоже не была бесконечной. Поэтому, ничего удивительного.

Мои ребята тоже все задремали. Мария и Аврора положили головы мне на плечи, напомнив, что помимо всего прочего нужно решить вопрос ещё и с ними. Их мнимое соперничество — бесполезное, детское занятие. Я понимал, они девушки, тем более запертые в чётырёх стенах Корпуса. Постоянный стресс, учёба и Разрывы с Червоточиной.

Всем хочется тепла, уюта, нежности и поддержки. Но если я готов подставить плечо и помочь, стать им другом и учителем, который научит убивать тварей Хаоса, то отношения… Для них нет времени. Сейчас уж точно. Мне нужно вернуть свою Силу. Взрастить Иггдрасиль и наконец перейти на следующий Путь.

Поэтому, когда они придут в себя и всё немного успокоится, надо будет поговорить с ними. Не поодиночке, а собрать обеих и всё объяснить. Без утайки. Без недомолвок. Поймут — хорошо. Не поймут — поговорю со Спицыным о замене в группе. Мне нужна железная дисциплина в отряде, а не любовный треугольник.

Возвращение прошло на удивление тихо. Весь Корпус словно вымер. Вплоть до казарм мы не встретили почти никого, за исключением случайных сотрудников, не входивших в боевые части. И это вызывало закономерные вопросы, один из которых задал Толик: