Секрет небес. Яблоко Раздора (СИ) - "Нюся"

— А что нам за это будет? — выкрикнули из толпы.

«Надо же, еще кто-то дослушал до конца», — подумала я.

Преподаватель помедлил пару секунд и ответил:

— Ученики, которые изъявят желание участвовать в Турнире, будут освобождены от следующего зачета по моим предметам. Те же, кто откажется, — он слегка улыбнулся, — ничего не потеряют.

Ученики загудели. Никто не любил занятия с Фенцио, и приз казался весьма заманчивым. Все принялись яростно обсуждать предстоящий Турнир — кажется, даже позабыв старую распрю. Но меня кое-что смущало. Фенцио за целых полчаса и словом не обмолвился о непризнанных. И это было подозрительно.

— Учитель! — я подошла к беседке. — Вы ничего не сказали об участии непризнанных.

Тот пожал плечами:

— Все просто. Непризнанные не участвуют.

Преподаватель посмотрел на меня с насмешкой и каким-то странным вызовом, задержав взгляд гораздо дольше необходимого.

Демоны взревели от удовольствия. В толпе послышался смех. Рады, что нас оставили не при делах! Ну погодите, я вам покажу...

— Как это не участвуют?!

— В Школе достаточно мероприятий, мисс Уокер, чтобы показать свои таланты. Или их отсутствие, — отмахнувшись от меня, учитель пошел прочь.

Мисселина, преподавательница в ослепительно-белой мантии, с накинутым поверх светлых волос капюшоном, с грустью посмотрела на меня и сочувственно улыбнулась кончиками губ. Жалость в ее голубых глазах разозлила меня еще больше. Да, я здесь недавно и не успела овладеть даже малой частью силы, которая другим дарована от рождения. Но это не значит, что я ничтожество.

На одной из лекций по истории, стоя рядом с изумительной фреской, пусть и чуть поблекшей от времени, покрытой трещинами и кое-где осыпавшейся, Мисселина рассказала историю мира. Я не могла оторваться от великолепных фигур, излучающих энергию непередаваемой силы, от глубоких и чистых цветов, монументальной и рельефной композиции. Казалось, сам Микелан-джело учился у этого художника.

— Шепфа — создатель — сотворил рай, ад и землю, — указала преподавательница на масштабную фигуру, наполовину скрытую объемными бордовыми складками ткани. Отделенные облаками, вокруг были изображены крылатые светлые и темные силуэты, а внизу, на фоне грота — люди. Летящая алая лента подсказывала зрителю направление взгляда. — А потом оставил своих детей самим отвечать за себя.

Лента развернулась и окружила сцену страшной битвы: месиво из тел, вырванных крыльев, окровавленных копий и мечей.

— Ад и рай не могли смириться с существованием друг друга. Начались бесконечные войны, но никто не мог одержать верх. Потери с обеих сторон были ужасающие. Вскоре сама природа начала гневаться; землю сотрясали катаклизмы, на небе и в аду становилось то невыносимо холодно, то слишком жарко. — Ангел указала на следующую часть картины, с пылающим небом, извергающимися вулканами и ледяным подземным озером.

— Тогда противники поняли, что без гармонии рушится мир и невозможно существовать как без добра, так и без зла. Ангелы и демоны стали следить за балансом сил и покровительствовать людям.

На фреске под сенью лавровых деревьев триада: мужчина, по левую руку от него — могучий демон с хвостом, обвивающим человеку ноги, по правую — нежный ангел, с распростертым над его головой крылом.

После урока Мисселина подозвала меня к себе и тихо рассказала, что моя мать, которая умерла, когда мне было пять лет, тоже перевоплотилась в непризнанную. Она так же, как и я, попала в Школу, ходила теми же коридорами, посещала те же лекции. А после того, как закончила обучение, выбрала сторону ангелов и поднялась по небесной иерархии почти до самого верха — она стала Серафимом, верховным ангелом, приближенной Шепфа. Единственная из непризнанных за всю историю.

Я верю, что когда-нибудь смогу увидеть ее. И только ради этого готова пройти любые испытания.

И я не какая-то трусливая мелочь, которая покорно проглотит завуалированное оскорбление и станет наблюдать за соревнованием с трибуны. Моя мать должна мной гордиться.

Сжав кулаки, я побежала вслед за Фенцио, подгоняемая обидой. Для тысячелетнего преподавателя он перемещался очень уж быстро: нагнать его получилось только в коридоре. Звук шагов гулко отражался от стен.

— Это нечестно! — Я едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в ворот, украшенный массивной фибулой. — Вы должны позволить непризнанным участвовать в Турнире!

— И зачем? — Фенцио остановился и, сложив обе руки на посохе, повернулся ко мне. В его глазах горел пугающий огонек. — Турнир изначально создавался только для ангелов и демонов.

Острое чувство несправедливости заставило меня сделать шаг вперед:

— Вы не...

— Ты не прав, отец. — Появление третьего собеседника застало меня врасплох.

За спиной стоял Дино — самый красивый ангел, которого только можно встретить в Школе. От взгляда его льдисто-голубых глаз захватывало дух. Всегда безупречный, идеально правильный, в белоснежной рубашке с воротником-стойкой, он напоминал мне священника из Calendario Romano [1]. Я познакомилась с ним на первом испытании, когда отправилась на землю помочь девушке выбрать между учебой и мимолетной любовью. Тогда он показался мне высокомерным занудой, но первое впечатление оказалось обманчивым. На самом деле Дино очень тщательно скрывает мягкость и доброту под напускной серьезностью и надменностью. Каждый раз, когда я его видела, мое сердце пропускало удар.

Дино остановился рядом, сохранив почтительное расстояние. Дыхание его было частым, а локон русых волос выбился из аккуратно собранного пучка. Он явно торопился. Но куда и зачем?

— Ты сам сказал, что Турнир — символ единения ангелов, демонов и мира людей, — его голос звучал негромко, но твердо. — Непризнанные и есть люди. Так почему участие для них запрещено?

— Глупец... — процедил Фенцио, впрочем, не удержав легкой кривой усмешки. — Так и быть. Шепфа с вами. Но потом не жалуйтесь, мисс Уокер, что Турнир оказался вам не по зубам.

Фенцио резко развернулся и направился прочь; полы белой мантии оглушительно хлопнули. Дино уже готов был пойти следом, но я остановила ангела, ухватив за локоть. Дино удивленно поднял бровь. Смутившись от внезапного порыва, я потупила взгляд:

— Спасибо, что... вступился за меня.

— Это было не ради тебя, — спокойно произнес мужчина. — Непризнанные такие же ученики, как ангелы или демоны. Несправедливо исключать их из Турнира только из-за прихоти моего отца.

— И это все?

Было ясно, что он говорит правду. Но от этих слов на сердце стало горько: почему-то хотелось, чтобы Дино вступился именно за меня. Но глупо предполагать, что он бежал защищать едва знакомую непризнанную.

Очевидно, что они с отцом не в лучших отношениях. И ангел сделал это больше для себя, нежели для восстановления справедливости. Какой же я иногда бываю наивной...

— Думаю, тебе пора на урок, — прервал он мои мысли.

— Да... Ты прав.

Равнодушно кивнув, Дино отправился дальше. А я осталась стоять посреди коридора, погруженная в раздумья. Нужно было рассказать Энди и остальным, что непризнанных все же допустили к Турниру. Обрадовать их. Ведь новость им понравится, верно?..

В голове снова возникла сцена из сна: дерево, яблоко, выпавшее из ладони, пламя, крики боли. Было ли это пророчество? Так ли уж хорошо, что непризнанные смогут принять участие в Турнире? Вдруг по моей вине кто-нибудь из них пострадает?

— Так-так, — послышался за спиной вкрадчивый голос Ади. От неожиданности я едва не подпрыгнула. — Не думал, что Фенцио так быстро согласится.

— Как долго ты тут стоял?

— Достаточно, чтобы придумать, как помочь тебе выиграть.

Я с недоумением уставилась на приятеля:

— Зачем тебе это?

— Сэми все равно отказался участвовать в Турнире. Ну, знаешь, из чувства солидарности, — демон подмигнул. — А если ты победишь, это станет моим пинком Фенцио. Подумаешь, передразнил! Да каждый демон по сто раз на дню его изображает! А прилетело мне — видите ли, «не достоин участвовать»! — Ади громко фыркнул, явно задетый досрочной дисквалификацией.