Я не знала, куда бежать дальше, не знала, где Эсмонд. И не знала, почему в груди расползалось ледяное предчувствие, будто эта ночь стала свидетелем начала чего-то страшного.
Но сидеть тут было нельзя. Рано иди поздно меня найдут. И я осторожно двинулась вперед, как зверек, выползающий из своей норы.
Оставаться здесь означало смерть, а в темноте дворца меня ждало что-то леденящее, опасное и неизбежное.
Я бежала так быстро, как позволяли уставшие ноги.
Каждый звук позади казался шагами, что догоняют меня. Каждый всполох факела – взглядом того, кто сможет указать на меня пальцем: вот она, та, что была не там, где должна.
Я взлетела по лестнице для прислуги, еле сдерживая дрожь. Когда я добралась до нужного коридора, надежда внутри меня вспыхнула. Мне оставалось всего пару шагов до комнаты, и я спрячусь под одеяло, будто и не покидала постель.
Но стоило мне повернуть за угол, как эта надежда умерла.
Дверь нашей маленькой спальни была распахнута настежь, а у порога стояли двое стражников. Между ними маячил распорядитель дворцовой прислуги – сухой, как засушенный стебель, господин Хальброн, всегда брезгливо поджимавший губы, словно мы, слуги, пахли навозом.
Рядом с ним стояла Марта в ночном халате, туго перехваченном веревкой. Ее лицо было бледным и встревоженным. А за ними находилась Лиля, она была заспанная, с растрепанной косой, и две другие девушки, тоже поднятые среди ночи и растерянные.
И все они повернулись к дверям именно в тот момент, когда я замерла в проеме. Как будто они ждали только меня.
Марта прижала ладони к груди.
— Аврора?! Ты… ты одета…
Я обвела их всех растерянным взглядом и почувствовала, как невидимая петля уже затягивается на моем горле.
Господин Хальброн шагнул вперед, его глаза были узкие, холодные и жестокие.
— Где ты была? — со злостью спросил он.
Я открыла рот, но воздуха не хватило.
— Я… я…
Глава 6.
Аврора
Я замерла, словно меня ударили чем-то тяжелым по затылку. Тело отказалось мне подчиняться.
А все пристально смотрели на меня и ждали ответа. Они ждали правды или лжи, все равно чего, но что спасет мне жизнь.
Но слова не приходили, а язык лежал во рту неподвижно.
— Аврора, — Марта шагнула ко мне, натянув халат поближе к груди. Лицо у нее было растерянным и испуганным. — Деточка, скажи господину Хальброну правду. Где ты была? Может, ты просто не слышала тревоги? На кухне засиделась? Ну, бывает же… Скажи хоть что-нибудь.
Ее голос дрожал, будто она сама стояла на краю обрыва, а я не могла даже пискнуть. Впервые так оцепенела.
Признаться, что я была с принцем? Сказать, что он каждый раз тайно звал меня в Восточную башню в тишине ночи? Что я сегодня бежала туда так быстро, как только могла, потому что сердце рвалось к нему?
Нет. Если скажу, меня казнят. И ему достанется.
Я так не могу.
Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло до режущей боли.
— Я…, — попыталась выдавить я из себя, но мысли спутались, а голова стала пустой.
Можно было всего лишь повторить за поварихой, сказать, что я засиделась на кухне, что я убиралась в кладовой, что я пересчитывала посуду.
Да что угодно можно было сказать!
Но я стояла, как преступница, пойманная с поличным, хотя не сделала ничего дурного кроме того, что полюбила не того человека.
Господин Хальброн посмотрел на меня так, будто все понял. Хотя, возможно, ничего он и не понял, и именно это меня пугало.
— Что ж, — сказал он, не скрывая ледяного удовлетворения. — Раз девка молчит, значит, есть что скрывать.
— Господин Хальброн, — Марта тихо взмолилась, — она хорошая девочка, она не могла…
— «Хорошие девочки» не шляются ночью где попало, — перебил он резко повариху. — Особенно в тот самый час, когда в замке умирает Его Величество.
Сердце у меня мгновенно свалилось в пятки.
Слова Хальброна прозвучали так, будто он уже ткнул в меня пальцем: вот убийца!
Его оценивающий взгляд скользнул по мне сверху вниз, а мне захотелось прикрыться накидкой.
— В темницу ее, — резко приказал он, посмотрев на стражу. — До выяснения обстоятельств.
— Нет! — воскликнула Лиля, но ее сразу грубо оттолкнули назад.
— Подождите! Зачем в темницу? — взвизгнула я, но было уже поздно, двое стражников шагнули ко мне и перехватили меня под локти.
Пальцы, сжимающие мои руки, были грубыми и причиняли боль.
Мой мир стал страшным и темным.
— Марта, — прошептала я, когда стражники потащили меня к лестнице.
Повариха плакала огромными слезами, которых я никогда прежде у нее не видела.
— Аврора, милая, скажи хоть что-нибудь, — рыдала она.
Я не могла предать Эсмонда, и не могла спасти себя.
Стража дернула меня за руку, и я услышала последний отзвук строгого голоса Хальброна:
— Разберемся с ней утром. Если она не виновна, ночь в темнице ей не навредит.
Но в его глазах не было ни намека на желание разбираться.
Меня вывели в холодный коридор, мне хотелось кричать. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь и во всем разобрался здесь и сейчас.
Ведь я была не виновата!
Пожалуйста, пусть это будет только страшный сон. Но стены не исчезли, а руки стражников не растворились.
И тьма, которую я увидела впереди, была настоящей тьмой темницы.
Дверь захлопнулась за мной с глухим ударом, и мгновение я стояла, прислушиваясь к обстановке. Холод пробирался к костям, а каменные стены давили своей сырой тяжестью.
Где-то сверху капала вода, в дальнем углу кто-то скребся, и короткие, пронзительные писки заставляли меня вздрагивать.
Это были крысы. Я знала, что они здесь есть. Они чувствовали чужое тепло, и, возможно, мой страх.
Я шагнула вперед, и мои пальцы скользнули по холодной стене. В этом месте было невозможно спрятаться, но я старалась быть тенью, маленькой и почти незаметной.
— Все будет хорошо, — тихо сказала я себе, сжимая кулаки. — Утром меня отпустят. Утром во всем разберутся.
Я начала расхаживать из стороны в сторону, не находя себе места. Каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то шел со мной.
Тонкая подошва скользила по сырому камню, и холод от пола проникал через башмаки прямо в пальцы ног.
— Все будет хорошо, — повторяла я снова, как заклинание. — Все будет хорошо…
Но мысли разбегались: Эсмонд, где он сейчас, знает ли, что я здесь? Он все еще может что-то сделать? Он вообще думает обо мне?
Я остановилась посередине камеры, и закрыла лицо ладонями. К горлу подступал ком, глаза наливались слезами, а запах сырости и земли давил на грудь.
Скрип и писк где-то в углу не утихали, и мое тело вновь дрогнуло.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться и победить нахлынувшие слезы.
Спокойно, Аврора.
Надо протерпеть только ночь и этот собачий холод. А утро принесет свет и радостные новости.
Я снова начала ходить по темнице, угол за углом, сторона за стороной. Она не уменьшалась, но каждый шаг помогал мне как-то держаться.
Я считала каменные плитки, шаги, писк… Каждое движение приближало меня к маленькой надежде, что ночь скоро закончится.
Надо было всего лишь дождаться утра.
Глава 7.
Аврора
Я не знала, наступило ли утро.
Окон в темнице не было, только узкая решетка в двери пропускала слабый свет от факела в коридоре. Он колыхался, играя тенью на сырых стенах и говоря, что день сюда никогда не пробьется.
И вдруг я услышала шаги.
Мое сердце подпрыгнуло, дрожь пробежала по плечам. Я подскочила к двери и прижалась ухом к холодной глади.
— Аврора? — тихий, едва слышный шепот пронзил тишину.
Я узнала голос Лили и чуть не заплакала от облегчения.
— Я тут, — выдавила я, стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.
— Аврора, ты как? — настороженно спросила Лиля.
— Нормально, — я попыталась выдавить улыбку, хотя подруга этого не видела. — Ты как сюда пробралась?
