Женись или умри - Соболянская Елизавета

Еще раз обменявшись поклонами, гонец и графиня разошлись. Мужчина вернулся в комнату, которую ему предоставили в крыле для слуг, а графиня поднялась наверх — в свой кабинет, чтобы прочитать королевское послание и быть готовой… к чему?

В тубусе обнаружилось сразу несколько свитков. Первый был копией договора, который бабуля заключила с его величеством. В этом свитке цветными чернилами были выделены строчки про замужество не раньше двадцати пяти и “год на знакомство с будущим мужем”. Луиза вздохнула и развернула следующий лист. Вот это уже был указ короля графине Суррей за месяц определиться с женихом — с тем, чтобы потом в течение месяца после двадцатипятилетия выйти замуж.

“Таким образом, его величество полагает, будут соблюдены все условия, выдвинутые старшей графиней Суррей в отношении замужества своей внучки и наследницы Элис Луизы Кэтрин Говард, графини Суррей”.

Опустив этот свиток, Лу стукнула кулаком по столу.

— Что случилось?

— Король приказывает мне в течение месяца определиться с женихом, чтобы через год выйти замуж!

— Но… — Сэмми прекрасно знала содержание завещания прежней графини Суррей.

— Именно! Королевский стряпчий соединил пожелания бабушки, так что через месяц после двадцатипятилетия я должна выйти замуж по собственному выбору, либо жениха назначит король в качестве наказания за отказ выполнить условия завещания.

Миссис Дюшан покачала головой:

— Месяц для поиска жениха маловато. Да и нет у нас в округе подходящих женихов… Вдовцы, мальчишки, прожигатели жизни…

— Это еще не все, — задохнулась от ужаса Луиза. — Сэмми! Это конец! Тут еще письмо от секретаря его величества! Он уведомляет, что волей короля в мой замок направлены потенциальные женихи! Мол, вы, графиня, конечно, выбирайте, но вот вам кандидаты! Первый приедет уже… завтра!

— Спокойно, — Сэмми поднялась и вцепилась руками в резную спинку стула, — гостевые покои приготовить недолго, за припасами пошлем в Гилфорд, а пока хватит того, что уже есть в кладовых. Этот секретарь написал, сколько мужчин пришлет его величество?

Графиня еще раз пробежалась взглядом по письму:

— Нет, но… тут есть намек, что для графини прилично выбирать из большого количества претендентов! Сэмми, наши дела… Я не могу все бросить!

— Спокойно, Лу! Ты не одна! Мы все тебе поможем! Только… я думаю, следует уведомить господина Элриджа, мистера Боумента и миссис Клеменс о том, что мы ожидаем гостей!

— Да, — Луиза поднесла пальцы к виску, — и срочно убрать из замка все намеки…

— Я займусь, — пообещала компаньонка, — а тебе сегодня лучше не выходить из замка и написать письма в столицу. Гонцы… они обычно очень внимательные люди!

— Ты хочешь сказать, что мне прямо сейчас стоит начать изображать приличную леди и ни в коем случае не отправлять с гонцом опасных бумаг?

— Кто может поручиться, что твои послания не попадут в воду? — невинным тоном сказала Саманта. — Или под носик чайника? Или…

— Все-все, поняла! Берусь за бумаги! А ты предупреди всех! — со вздохом сказала графиня, открывая бювар с дорогой бумагой, украшенной вензелями. Что ж, пустышки так пустышки. Давненько она не писала милым родственникам…

Глава 4

Поездка в Суррей заняла немало времени.

Граф Арундел решил, что для полной конспирации ему стоит переодеться в простую одежду, пройтись пешком и стать сезонным рабочим из тех, что в теплое время года переходят с места на место, выполняют мелкие работы, а к зиме устраиваются батрачить на ферму или в город, чтобы переждать холода в тепле.

С собой Генри взял троих — таких же младших сыновей знатных фамилий, с которыми дружил в детстве. Один из них, лейтенант Пиккард, закончил офицерский колледж, успел послужить, вернуться домой с легким ранением и притопить свои горести в вине. Второй готовился стать управляющим при старшем брате и с радостью ввязался в авантюру, чтобы “посмотреть на успешное графство изнутри”. Деррик Блишоп прекрасно вел документацию, отлично считал и знал все земледельческие законы и вообще все, что касалось земли и собственности. Третий участник их приключения отличался приятной внешностью, веселым нравом и умением влиться в любую компанию, лишь бы там было весело и интересно. Генри ценил в Саймоне Риджбоуне неунывающий нрав и умение собирать информацию где угодно.

Четыре аристократа отправили слуг в дешевую лавку — прикупить себе в дорогу белья, а потом сами, смеясь, завалились в лавку старьевщика, чтобы подобрать себе верхнюю одежду, шляпы, пояса и сумки. Только сапоги они оставили свои, выбрав самые изношенные, потерявшие вид — никто не собирался калечить себе ноги дурной обувью даже ради поручения короля.

Друзьям Генри представил все как развеселое приключение, связанное с поисками девиц, сбежавших от опекунов. В какой-то мере так оно и было. А уж переодевание, долгая прогулка по свежему воздуху и сельские виды отчего-то вдохновили всех.

Уже на следующий день в сторону Суррея поехала телега с припасами, на которой сладко подремывали бродяги, перебравшие накануне эля.

Немного не доехав до границы графства, возчик свернул, высадив замаскированных аристократов на дорогу.

— Что ж, друзья, дальше пешком, — вздохнул Генри, поправляя мешок с инструментами на плече. Вообще-то, в закрытой школе, в которой он учился, директор считал, что даже самым высокородным ученикам необходимо владеть каким-нибудь ремеслом, приличным мужчине, поэтому сам граф Арундел умел складывать стены из камня, немного плотничать и столярничать. Лейтенант Пиккард прекрасно плавал, управлял лодками, ловил рыбу и разбивал бивак. Блишоп неплохо шил — даже верхнюю одежду и седла, а Риджбоун играл на потертой скрипке и пел. Поэтому друзья решили, что не пропадут, а маскировка позволит им беседовать с селянами на равных и обнаружить убежище беглянок.

Увы, в ближайшей деревне работы им не нашлось. Побродив среди чахлых изгородей, визжащих поросят и детей, мужчины отыскали трактир и договорились с владельцем о ночлеге на сеновале, а еще выпросили ужин на четверых за игру на скрипке и пение.

— В карты и кости не играть! — строго припечатал коренастый мужик с редкой бородой, подтверждая свои слова стуком ладони по дубовой стойке.

— Это почему еще? — сразу вскинулся Саймон. Он никогда не отказывался от игры и умел так раздеть противника, что часто после клуба завтракал шампанским и рябчиками с трюфелями.

— Приказ нашей графини, — веско сказал трактирщик, — ежели в трактире начнут в карты играть или кости метать, сразу трактир закрыть! А коли правило соблюдается, скидка на налог пять процентов!

Аристократы переглянулись.

— Ай да графиня, — протянул Блишоп, явно делая себе пометку применить этот способ в имениях брата.

— Раньше у нас тут играли, — покивал трактирщик, — и никогда это дело миром не кончалось. То шулера побьют, то бедолагу какого до белья разденут, а уж жены как, бывало, ревели! Вот и дошло до графини. Она указ выпустила, а люди ее тайно трактиры проверяют. Как пятый или шестой закрыла, так и притихло все. В номере своем хотите играть — играйте, а в зале — нельзя!

Мужчины снова покивали и остались сидеть за самым неудобным столом, поглядывая на тех, кто заглядывал в трактир опрокинуть стаканчик. Каждому приезжему трактирщик как мантру повторял запрет на игру в карты, кости или на любые споры на деньги. Если же путешественник начинал хорохориться, мужик мрачнел и добавлял, что по приказу графини нарушителя он может скрутить с помощью дежурной стражи и отвезти к судье — за нарушение законов графства. Обычно после этого желающие игры утихали и быстро покидали трактир.

К позднему вечеру, когда народу набралось прилично, Саймон вынул свою скрипку и для начала заиграл приятную спокойную мелодию, которая поплыла по залу, не мешая есть и пить, а только создавая приятный фон. Кое-кто одобрительно кивнул, но денег, понятное дело, никто не отжалел, хотя трактирщик велел подавальщице поставить на стол “бродяг” небольшой пирог.