Часовой: на страже Севера (СИ) - Шторм Максим

В принципе, я о чем-то таком и догадывался. Единственное, что смущает, так это избранная разборчивость населяющих этот мир нечеловеческих существ. Болотный Царь меня не тронул, маленькая вила у стен Кромлеха вообще очень дружелюбно со мной общалась. Остальные… Остальные пытались сожрать и убить. Странно все-таки. Ладно, это не так уж и важно, по сути, как всё остальное.

— А вот то, что тебя записал в кровники кто-то из высших аристократов Империи, это уже плохо, на самом деле плохо, — опережая ход моих мыслей, продолжал вслух размышлять Игнат. — Правда, ума приложить не могу, почему? Дело то не в том, чтоб сидеть да гадать на кофейной гуще, КТО хочет твоей смерти. А постараться ответить — ПОЧЕМУ?

Я откинулся на спинку кресла и с наслаждением вытянул порядком затёкшие ноги.

— Этот вопрос, как мне думается, идёт рука об руку с другим. Почему один влиятельный человек хочет моей смерти, а второй, наоборот, помочь?

— И опять зришь в корень, Алексей. Старик Рокоссовский очень влиятельный человек. Очень. Один из самых приближённых к Императору людей. И он всё ещё полон сил и могущества. Что греха таить, нынче-то для него потомок рода Бестужевых ничем не отличается от обычной столичной голытьбы! Ты уж не серчай.

Засмеявшись, я сказал:

— Дядя Игнат, я ударился головой, но не все мозги в тот момент растерял. Я это прекрасно понимаю. И в этом мой щит. Моя броня. Меня никто не воспринимает всерьёз. Что меня покамест устраивает.

Подобравшись, как волк перед прыжком, словно уловив в моем голосе необратимые изменения, управляющий поместьем негромко и серьёзно спросил:

— А что тебя НЕ устраивает, сынок?

— Всё остальное, — глядя прямо ему в глаза, так же серьезно ответил я. — Возможно, я чересчур сильно ударился башкой и малость тронулся. Может, хочу невозможного. А может, просто пришло время… Но как бы там ни было, дядя Игнат, я не собираюсь мириться с тем, что об наше имя, как о грязный коврик, вытирают ноги все кому не лень в Империи. И я намереваюсь положить этому конец. И если в этом мне придётся воспользоваться помощью князя Рокоссовского, я это сделаю, не задумываясь. А расплата… Что ж, все мы рано или поздно должны расплачиваться за всё.

Игнат задумчиво смотрел на меня, словно пытался проникнуть мне прямо в голову, смотрел и явно не узнавал. Наконец он с некоторой грустью произнёс:

— А ты и впрямь изменился, Алёшка. Покидал отчий кров ершистым задиристым воробьём. А вернулся умеющим выжидать своего часа стервятникам. Но, наверное, нынче по-другому никак и нельзя. Я обещался тебе во всем помогать. И от своих слов не отказываюсь. Хочешь вернуть Дому Бестужевых доброе имя и честь?

— Хочу.

— А пуп не надорвёшь? Понимаешь, что это почти невозможно? Да и ради чего?

Я упрямо сжал зубы и показал рукой на огромную, закрывающую собой одну из стен кабинета географическую карту. Игнат проследил за моим жестом и недоуменно вскинул мохнатые брови.

— Ради воспоминаний о том, как я стоял здесь, вон на том самом месте, смотрел на карту и мечтал. Ради моего отца. Ради сестры. Честь и кровь рода Бестужевых должны очиститься от ведьминой скверны раз и навсегда.

Игнат снова перевёл на меня потускневший взор и как-то странно произнёс:

— Ну, Алексей, если не сложишь свою головушку в ближайшее время, чую, быть тебе большим человеком…

— Я могу на тебя рассчитывать, дядя Игнат?

— Всегда.

Я подскочил с растерзанной нашими с Танькой акробатическими трюками кровати и в считанные мгновения оделся. Набросил поверх куртки кольчугу, схватил перевязь с мечом и стремглав выбежал на крыльцо.

Снаружи, на открытом пространстве, эти пугающие жуткие звуки были слышны еще отчётливей. Над деревней понимался тоскливый собачий вой, в отчаянии завела песню запертая в хлевах скотина. К домику старосты от сеновала уже бежал Игнат. Я повернулся в сторону находящейся неподалёку кузни. Из-под навеса выдвинулись две тени. В серости разлившейся вокруг потревоженной ночи отчётливо звякнула обнажаемая сталь. Захар с Митяем. Молодцы, быстро отреагировали.

Поправив перевязь с мечом, я замер прямо посреди двора старосты, прислушиваясь к раздающимся, казалось, прямо под ногами звукам, отчётливо бьющим в подошвы сапог, и к своим внутренним ощущениям. Поравнявшись со мной, Игнат, рассмотрев вблизи мою сосредоточенную физиономию, лишь молча кивнул и сделал знак подбежавшим парням. Уже обнажившие мечи ребята остановились в нескольких шагах от меня, настороженно замерли.

Грифон разошёлся не на шутку. Татуировка яростно обжигала кожу между лопаток. Да ладно тебе, не выдержал я, угомонись! И так уже понятно, что жареным запахло. И, как не странно, будто уяснив, что от него хотят, рисунок волшебного животного затих, постепенно остывая и расслабляя впившиеся в меня когти. Я же пытался изо всех сил сосредоточиться, понять, что слышу, определить источник возникновения этих подозрительных подземных звуков. Староста говорил, что более всего шум напоминал трение перемалывающих зерно жерновов. Что ж, в его словах была определённая истина.

Вонзаясь в мои ноги, звуковая волна, будто отголоски виброплиты расходилась по всему телу. Жуууу… Жууу… Как будто где-то глубоко под землёй кто-то включил гигантскую бурильную установку, прогрызая в пластах почвы путь на самый верх. Мои глаза непроизвольно расширились, когда я подумал о колоссальных, прорубленных в западных лесистых горах круглых туннелях, ведущих вглубь захваченных чуждыми тварями территорий. Не может быть, чтобы здесь, вблизи Лютограда, начало происходить нечто подобное! Немыслимо! Неужели я слышу, как нечисть, пользуясь какими-то незнакомыми нам устройствами или чёрт знает чем ещё, роет похожий туннель прямо у нас под ногами?

Я осторожно прошёлся взад-вперед. Игнат, Митяй, Захар застыв, наблюдали за мной. И куда бы я ни ступил, звук не менялся. Значит, чтобы там не происходило, это непонятное творится именно здесь, под Кленовкой. Я недоуменно посмотрел на Игната. Тот ткнул толстым пальцем под ноги и проворчал:

— Прошлой ночью было поглуше… Я даже выходил за ворота. За пределами деревни звук угасает.

Значит, я прав. Откуда бы ни шёл этот жуткий шум, но он целенаправленно приближался, нарастая, именно сюда, не уходя ни в какую сторону. Так не значит ли это, что совсем скоро этот шум вырвется наконец наружу⁈ А вместе с ним…

На крыльцо, пыхтя и отдуваясь, выкатился Панас. Староста успел натянуть теплый кафтан и подпоясаться. В толстенных руках он сжимал короткий широкий меч, более напоминающий обоюдоострый тесак. Посмотрев на него, я непреклонно и твёрдо сказал:

— Игнат, нужно срочно отправить в Лютоград второе донесение, как воротимся домой. Без промедлений. Ссылайся на меня. Пусть направляют сюда корабль. Панас… Необходимо провести эвакуацию всех жителей Кленовки, без исключения.

У старосты отвисла челюсть. Он со скрипом почесал в затылке:

— Ээ… Мм… Слово то мудрёное, но соль я уловил. Это ж как, Алексей Александрович, всем вот так просто взять и уйти⁈ А скарб, а живность, а…

Меня же обуяло настолько нехорошее предчувствие, что я, не чинясь, резко отрубил:

— Я сказал, всем необходимо как можно быстрее покинуть деревню. И точка! Взять с собой только самое необходимое, не знаю, есть ли у нас ещё время и сколько его… Может, Часовые подоспеют в срок и во всем разберутся. Но рисковать своими людьми я не собираюсь. И да, живность тоже выгнать в чистое поле.

Я повернулся к напряжённо ожидающим моих дальнейших команд людям.

— Митяй, помоги старосте. Захар, будь у коновязи. А мы с Игнатом постараемся определить место, где звук наиболее силён.

Я и сам не заметил, как начал раздавать распоряжения, словно всю жизнь этим занимался. А что, хочешь не хочешь, а как припечёт… А может, это и моя генетическая память начала просыпаться, герцогские замашки наружу вылазят?

Ко мне подошел управляющий и сказал:

— Здраво говоришь, Алексей. Я об том же ещё в прошлый раз подумал. Так что местечко искомое я тебя прям счас покажу. И неча по деревне круги нарезать! Идём.