Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Как мог мамке помогал. По утрам вот к колодцу бегал. В тот день с ним Светка увязалась; ей недавно семь стукнуло, и она уже в августе заранее повязывала на волосы белые ленты в предвкушении школы. Говорили, там в столовой дают тонкий – едва не прозрачный – кусок черного хлеба, посыпанный сахаром. Светка шагала рядом, помахивая ведерком в руке, и донимала Жорку вопросами: тот шел уже во второй класс.

– Жор, а, Жор!

– Ну чаво тоби?

– А як в школе бачут, шо ты не на пятерку, а на двойку написал?

– Ну ты дуреха, шоль? Ты намалювати як, учителька дивится и кажет: тут погано писано, а тута и на пятерку сойдет. Зрозумила?

Он говорил так да поглядывал искоса на белые банты в волосах у девочки: на фоне грязи и безысходности они выглядели будто не от мира сего. Светка, заметив его интерес, кокетливо поправила бант и улыбнулась, показав щербатый рот.

– А коль она там брехню какую написавши?

– Ну дык над ней власть советская, коммунисты… Кто ж ей не так написати даст? Оценки по справедливости ставят, – повторил Жора чужие слова, в которые сам не очень-то верил.

Общественных колодцев на хуторе было два: один в центре, но с дрянной водицей, а второй, с водой почище, чуть в стороне и на окраине. Через рощицу на соседнее поле пройти – и, считай, на месте.

Светка и Жорка углубились в рощу, опасливо оглядываясь: не видать ли где серых теней меж кустов. Вдруг раздался неподалеку не то посвист, не то хрип. Откуда ни возьмись, из кустарника возник незнакомец. Мужик был худой как смерть, с лихорадочно горящими глазами на заострившемся от голода лице. Он в два едва заметных шага сократил расстояние до ребятишек, совершенно по-песьи вытянул голову и ухмыльнулся железной пастью: все зубы у него были заменены металлическими коронками, и лишь один настоящий торчал посередке – косой и желтый.

– Здоровеньки булы, ребятня! А я тута прикорнул малясь, вы как, не против?

– Здорово, дядько… Да вы сплячи, нам бы воды набирати трошки, – настороженно ответил Жорка, отступая на шаг и прикрывая собой Светку. Та будто вовсе и не испугалась – во все глазенки разглядывала мужика.

Чужак зевнул, потянулся всем телом, щурясь под светом летнего солнца. Сел, прислонившись к стволу дерева, вытянул худые ноги в солдатских кирзовых сапогах со здоровенными дырками в подошвах. «Пахне як от псины дохлой», – поморщившись, подумал Жорка.

– Мамкин помощник, значит? – угадал чужак и протянул мальчику широкую мозолистую руку. – Мине Богдашка звать, погоняло Зуб. Эт не тому, що зубов нема, а бо Зубов я, понял?

– Зрозумил… – Маленькая рука мальчонки утонула в лапище незнакомца. Тот пожал ее аккуратно, вновь оскалился на Светку.

– Дядько, а вы кто? – пискнула та.

– А я лесник местновый, не признали, шоль?

– Дык лесник же Олесь Палыч… Он же и староста, вон в той хате живет.

– Ну был Олесь Палыч, а таперича я! Шо, не верите, детвора? Ну-ка, гляди!

Богдан по кличке Зуб распахнул ватник, под которым, окромя затертого галифе, ничего не оказалось. На ввалившейся от худобы груди красовалась обширная татуировка; на ней виднелись ощерившие пасть волки, и елки, машущие верхушками под темным небом, и сова под звездами, набитыми синими чернилами на ключицах. Чуть выше, на плечах, были даже погоны с лампасами.

«И впрямь – лесник!» – пораженно подумал Жорка.

Увидев зачарованные лица детей, Богдашка подмигнул:

– У мине по всему телу такая красота. Хотите, еще чаво покажу?

– Та не, дядько, нам домой треба… – неуверенно сказал Жорка, оглядываясь: до дому бежать далече.

– Да ты не парься, пацан, я ж взрослый! – отмахнулся Богдашка. – Чаво туды пялишься, забоялся меня, шоль? Айда до колодца! Я вам и до дому помогу ведра донести, все не на себе таскать. Тильки вам бы тоже мне подмочь кой в чем… Гляди, у мине тама, в лесу, – он воровато оглянулся и указал пальцем за спину, где роща кончалась и начиналась глухая чаща, – у мине тама тайник есть… А в тайнике, знамо, конфеты мериканские лежат…

– Мериканские? – открыв рты от изумления, хором спросили ребятишки.

– Мериканские! С войны остались, трофейные, зрозумили? – Богдашка говорил быстро, горячо, не сводя воспаленных глаз со Светки. – Токмо тама бревнецо поднять надо – одному не справиться. Ты паря дюжий – пойдемо со мною, допомогой мне буде. Ты мне бревнецо подержишь, а я вам конфеты отдам. Як вам такое?

– Не, ну коли мериканские… – Жорка покосился на Светку, а та молчала, широко открытыми, доверчивыми глазенками уставившись на Богдашку. – Коль мериканские, то и можливо, мабуть. А много тама конфет?

– А то! Куль цельный! Немчура оставила! – еще шире заулыбался новый знакомый. – Ну шо, пошагали тогда? Ать-два, правой ножкой, левой ножкой, ребятишки! За мериканскими конфетами – направление прямо! Как казал поэт Чуковский, «добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться и корова, и волчица, и жучок, и червячок…»

И они направились вглубь чащи леса. Богдан взял Светку за ручку, та бежала вприпрыжку, что-то мурлыкая; Жорка шагал следом.

Жорке казалось, что все как-то не так, неправильно, но он вспоминал волков, нарисованных на груди мужика, и думал: «Ну это ж лесник, чего он плохого сделает?»

Уже почти зайдя в бурелом, Жорка с внезапной необъяснимой тоской оглянулся на знакомую тропинку. Заметив это, Богдан ухмыльнулся ему железной пастью:

– Ну ты чаво, малой? За конфетами-то идешь?

– Иду…

– Идем, дядько! – воскликнула Светка, преданно глядя на Богдана. – За конфетами мериканскими!

И они втроем исчезли в лесополосе.

Институт исследований сна.

Меджурнал наблюдений. Заметки доктора медицинских

и психиатрических наук, профессора Лисицына

Бориса Ефимовича.

16 августа. Вечер.

Рекорд по продолжительности бессонницы принадлежит американцу Рэнди Гарднеру и составляет одиннадцать дней. Эксперимент был проведен в 1964 году. Гарднеру на тот момент было семнадцать лет, он находился в отличной физической форме. Во время проведения эксперимента молодой американец много играл в баскетбол; подопытного Бдящего мы тоже начали нагружать физической активностью, хотя его форма оставляет желать лучшего.

Также Бдящему приходится проходить различные тесты на умственную и эмоциональную активность. Как я и думал, подопытный не является психопатом или социопатом – у него, напротив, наблюдается повышенная способность к эмпатии. Тем страннее, что он был способен совершать столь бесчеловечные преступления. По моей догадке, у него имеется мощный психоэмоциональный триггер из детского возраста, толкающий на подобные зверства.

Психофизиологические тесты института делятся на несколько категорий, которые подробно описаны во второй вкладке меджурнала.

Сложные математические тесты Бдящий проходит без труда: сказывается профессия инженера. Одним из простейших тестов является вычитание семи от ста. Каждый день подопытный вычитает цифру 7 от числа 100, и лаборант фиксирует скорость, с которой тот производит вычисления. Тот же эксперимент проводили с человеком, прекрасно высыпающимся каждую ночь, и было установлено, что такой человек уже на третий день просто запоминает получившиеся числа и называет их легко, без запинки. У Бдящего же, как подмечено, на четвертые сутки депривационного эксперимента начали проявляться проблемы с памятью: нередко он не может запомнить порядок чисел, вследствие чего начинает производить вычисления в уме заново. У высыпающихся людей, даже не обладающих способностями к математике, подобных проблем не наблюдается – к третьему дню получившиеся числа они уже знают назубок.

В личных беседах Бдящий обычно вял и безынициативен. Наблюдается некоторая плаксивость. Активность проявляет с шести часов утра и до обеда, после чего испытывает сильные позывы ко сну. По классификации хронотипа – так называемый «голубь». Конечно, куда проще проводить подобные эксперименты с ярко выраженными «жаворонками» и «совами».