Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Минуточку, — сказал я, — кажется, у нас гости.

Развернувшись, я пошел встречать Алису Олеговну.

Да, именно она явилась в санаторий, лично. И, что любопытно, без предупреждения.

— Алиса! — сказал я, когда она вышла из машины и, подслеповато щурясь на ярком солнце, потянулась, разминая затекшие за дорогу суставы. Она была в припыленно-желтом полушубке с леопардовым принтом и очках-авиаторах ядовито-лимонного цвета.

— Я попрошу! — взвизгнул Виталик, открывая дверцу пассажирского сиденья и вываливаясь из машины. — Я попрошу без фамильярности! Молокосос!

— О как! — поморщился я и вопросительно посмотрел на Алису Олеговну: мол, а нафига ты его сюда притащила?

Алиса Олеговна изволила не заметить этого мелкого, но досадного инцидента и радостно проворковала:

— Ой, Сережа, Элен в таком восторге! В таком восторге! Вот я и решила тоже здесь погостить.

— И своего Альфика захватила, — пробурчал я вроде бы и тихо, но Виталий услышал, и лицо его налилось нездоровой краснотой.

— Я не потерплю! — взвизгнул он и просительно взглянул на Алису Олеговну, которая снова не отреагировала.

— Так вы всей семьей решили! — восхитился я и гостеприимно спросил: — А где же Николь?

Теперь уже побагровела Алиса Олеговна, а Виталик, наоборот, побледнел.

— Сергей! — отчеканила она. — Я бы попросила без этих твоих дурацких шуточек! Я желаю осмотреть свой санаторий, и мой супруг Виталий тоже.

— В каком смысле «свой санаторий»? — недобро прищурился я.

Но ответить Алиса Олеговна не успела. К воротам резво подъехали три джипа, и оттуда начали выходить люди: Михалыч с супругой, Чингиз, трое его парней, Ева и еще какая-то бодрая старушка. Чингиз при этом скалился так, будто не он не так давно собирался здесь разрывать на части ижевских гостей.

— Сергей! — радостно закричал Михалыч. — А вот и мы! Принимай дорогих гостей!

— Здравствуйте, — вежливо, но несколько удивленно сказал я, потому что не ждал никого из соучредителей раньше кануна Нового года. — Вы как, мимо проезжали и решили заглянуть?

— Ну, скажешь тоже! — расхохотался Михалыч. — Конечно нет! Я приехал лично посмотреть на свой санаторий!

Повисла ядовитая тишина. Эдакая концентрированная антипатия. Принесло же их на ночь глядя! Нарочно не придумаешь.

Тем временем обстановка накалилась до предела: Михалыч стоял, выпятив нижнюю губу с гордостью молодого верблюда. Я даже шаг назад неумышленно сделал — вдруг плюнет, не дай Бог. Его супруга, дородная дама, взирала на меня с подчеркнуто брезгливым интересом. Ева сделала вид, что ее тут вообще нет, а Алиса Олеговна вся аж вскипела от ярости, но пока сдерживалась. На Виталика я особо не смотрел, однако зеленоватый цвет его лица свидетельствовал об оптимизме в довольно умеренной степени.

Нужно было срочно разрулить ситуацию, но, увы, я не успел.

— В каком смысле «свой санаторий»? — таки не выдержав, взвизгнула Алиса Олеговна и, прищурившись, свирепо посмотрела на меня. — Епиходов, я чего-то не знаю? Что это значит? Это и мой санаторий вообще-то, если кто-то не в курсе. Я сюда тоже деньги, между прочим, вкладываю. Причем деньги немалые!

Я пожал плечами и не успел даже ничего ответить, как влез Виталик.

— Это только наш санаторий, — авторитетно подтвердил он, приосанившись и гордо вздернув безвольный подбородок. — Алисы и мой.

Михалыч от таких инсинуаций знатно прифигел и начал медленно багроветь, но ответить он тоже ничего не успел, потому что на сцену вылезла дородная дама, которая, как я понял, числилась его законной женой. А заодно, по всей видимости, матерью Евы.

Ракицкая Фарида Равильевна, 45 лет

5-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Пренебрежение.

— Милочка, — смерив Алису Олеговну уничижительным взглядом, свысока сказала Фарида Равильевна. — Да будет вам известно, что основные инвестиции были сделаны нами. В наш санаторий.

Слова «наш санаторий» она подчеркнула голосом так, что даже полный имбецил сразу же понял бы, что за смысл в них вложен. И то, что мне ее не представили, было плохим знаком. Словно моя персона уже мало кого интересовала.

Алиса Олеговна побледнела, губы ее задрожали.

Не давая ей ответить, мегера продолжила:

— И я бы попросила вас оставить свои вот эти колхозные замашки. Они вас не красят.

Ситуация продолжала накаляться, поэтому я принял единственно верное решение и сказал:

— Так! Уважаемые гости, я очень рад, что вы почтили своим присутствием мой санаторий. — Слово «мой санаторий», подражая мегере, я подчеркнул голосом. — Но давайте уже пройдем к нам во флигель и вкусно пообедаем. В ногах правды нет, на улице холодает, вы устали с дороги. А тетя Нина сегодня расстаралась, блинов напекла, поэтому хоть горячего чаю с мороза попить надо.

Воцарилось молчание, но так как предложение мое было вполне миролюбиво и без двойного дна, да и мороз крепчал, никто особо противиться не стал.

— Прошу, — повторил я и с видом Ленина на броневичке гостеприимно показал рукой верное направление. — Ю а вэлком, гостюшки дорогие.

Все гуськом незамедлительно устремились к флигелю, а вот Ева слегка попридержала меня за плечо.

— Сергей Николаевич, — тихо сказала она, — поверьте, я здесь вообще ни при чем. Уверяю, я не хотела… эм… я ничего… — Она сбилась, а потом все-таки закончила: — Это все отец и его супруга.

Ох ты ж… Значит, не мама?

А Ева опять сбилась и покраснела.

— Но предупредить-то меня можно было, — ворчливо сказал я и зашагал вперед.

— Сергей Николаевич! — ринулась догонять меня Ева. — Ну послушайте!

— Вот скажи мне, Ева, что-то я не совсем понял, — поморщился я. — Твоя мама врач, доктор наук, профессор? Кто она вообще такая и в какой области медицины работает?

— Да нет же! — вспыхнула Ева. — Во-первых, это не мама, а мачеха, во-вторых, она…

Девушка замялась.

— Ева, да говори ты уже! — вышел из себя я.

— У нее образование — воспитатель детского сада. Она только педучилище когда-то давно закончила, да и то заочно.

— О как, — удивился я. — Тогда поясни мне, а какое отношение она имеет к курортологии и санаторному лечению?

— Ну, у нее два спа-салона с термами и хамамом в Казани и салон красоты. И еще велнес-центр есть, там аюрведические массажи делают и так далее, — пожала плечами Ева. — Вот она и втемяшила себе в голову, что ей нужен еще и санаторий. Причем после того, как отец ей рассказал о том, что он с вами собирается делать общий проект, Фарида как зажглась, так все. И поверьте, если она захотела, то будет по ее, еще никогда не было такого, чтобы она проиграла, — вздохнула Ева.

«Барракуда-дамочка эта Фарида Равильевна», — невесело подумал я. Вслух же не сказал ничего и заспешил дальше по дорожке.

Мне предстояла большая война, и было неизвестно, кто из нас окажется победителем. Но при любом раскладе сдаваться какой-то невежественной тетке я совершенно не собирался, уже столько вложив в этот санаторий: и денег, и времени, и души. Кроме того, сколько людей лелеяли надежду на то, что они будут здесь либо работать, либо лечиться, что просто отдать непонятно кому свое детище было бы безумием и предательством.

Ну да ладно, посмотрим.

Ева отстала, явно ошарашенная моим наездом.

Ну а что они хотели? Приехали тут варяги-захватчики с татаро-монгольскими корнями и непомерными амбициями. Мало того что данью обложили, еще и отжать санаторий хотят! Может, и не помешает мне тут поддержка ижевских — будет система сдержек и противовесов.

Я обогнал гостей, которые вяло ковыляли, оскальзываясь, по расчищенным от снега, но знатно обледеневшим дорожкам, и радушно открыл перед ними дверь во флигель.

— Прошу… — сказал я и, сдерживая сарказм, хлебосольным голосом добавил: — … к нашему шалашу.

— А потом мы осмотрим наш санаторий, — не унималась мегера Фарида Равильевна.