Вокруг света за 80 дней - Верн Жюль

Был составлен протокол пари и тотчас же подписан шестью заинтересованными лицами. Филеас Фогг оставался совершенно спокойным. Он заключил пари, разумеется, не для того, чтобы выиграть деньги, и поставил на карту двадцать тысяч фунтов, половину своего состояния, лишь потому, что предвидел, что ему, быть может, придётся истратить другую половину, чтобы довести до конца это трудное, если не сказать – невыполнимое, предприятие. Что же касается его противников, то они были, по-видимому, смущены, но не размером ставки, а потому, что сомневались, порядочно ли заключать пари на подобных условиях.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ, в которой Филеас Фогг удивляет своего слугу Паспарту

В семь часов двадцать пять минут Филеас Фогг простился со своими почтенными партнёрами и покинул Реформ-клуб. В семь часов пятьдесят минут он открыл двери своего дома и вошёл в него.

Паспарту, добросовестно изучивший расписание, был удивлён при виде мистера Фогга, проявившего такую неаккуратность и явившегося в столь неурочное время.

Согласно расписанию, обитатель дома на Севил-роу должен был возвращаться ровно в полночь.

Филеас Фогг сразу прошёл в свою комнату и оттуда позвал:

– Паспарту!

Паспарту не ответил. Зов этот не мог относиться к нему, так как было не его время.

– Паспарту! – повторил мистер Фогг, не повышая голоса.

Появился Паспарту.

– Я зову вас уже второй раз, – заметил мистер Фогг.

– Но ведь ещё не полночь, – возразил Паспарту, держа часы в руках.

– Я это знаю, – продолжал Филеас Фогг, – и не делаю вам замечания. Через десять минут мы отправимся в Дувр и Кале.

На круглой физиономии француза появилось подобие гримасы. Он подумал, что ослышался.

– Вы меняете место жительства? – спросил он.

– Да, – ответил Филеас Фогг, – мы отправляемся в кругосветное путешествие.

Паспарту весь обмяк, вытаращил глаза, поднял брови и развёл руками, приняв вид человека, остолбеневшего от изумления.

– Кругосветное путешествие, – пробормотал он.

– За восемьдесят дней, – пояснил мистер Фогг. – А теперь нам нельзя терять ни минуты.

– А чемоданы? – спросил Паспарту, растерянно качая головой.

– Никаких чемоданов. Только саквояж, в него положите пару шерстяных рубашек и три пары носков. То же самое для себя. Остальное мы купим по дороге. Не забудьте мой макинтош и плед. Наденьте прочную обувь. Впрочем, ходить пешком нам придётся мало или совсем не придётся. Ступайте.

Паспарту хотел ответить, но не мог. Он покинул комнату мистера Фогга, поднялся к себе, упал на стул и произнёс довольно вульгарную фразу на родном языке.

– Здорово!.. Вот тебе и спокойствие, которого я так хотел!..

Затем он машинально занялся приготовлениями к отъезду. Кругосветное путешествие за восемьдесят дней! Может быть, он имеет дело с сумасшедшим? Нет… Или это шутка? Отправляются в Дувр – хорошо. В Кале – пускай. В конце концов, это не могло особенно огорчить доброго малого, который вот уже пять лет не ступал на родную землю. Может быть, они доберутся и до Парижа, и он с удовольствием снова взглянет на старую столицу. Столь экономный в своих действиях джентльмен, вероятно, там остановится… Несомненно, остановится, но всё же факт оставался фактом: джентльмен, бывший до сих пор таким домоседом, теперь менял место жительства!

К восьми часам Паспарту приготовил скромный саквояж с дорожными вещами и его, и его господина. Всё ещё расстроенный, он покинул свою комнату, тщательно запер дверь и присоединился к мистеру Фоггу.

Мистер Фогг был готов. В руках он держал универсальный справочник, который должен был давать ему в пути все необходимые сведения. Он взял саквояж из рук Паспарту, открыл его и положил туда толстую пачку новеньких банковых билетов, принятых к обращению во всех странах.

– Вы ничего не забыли? – спросил он.

– Ничего.

– Мой макинтош и плед?

– Здесь.

– Отлично. Возьмите саквояж.

Мистер Фогг передал саквояж Паспарту.

– Берегите его, – прибавил он. – Там двадцать тысяч фунтов стерлингов наличными.

Саквояж чуть было не выскользнул из рук Паспарту, словно в нём лежали двадцать тысяч фунтов золотом, имевшим большой вес.

Господин и слуга вышли на улицу, и входная дверь была заперта на два поворота ключа.

Станция железной дороги находилась вблизи Севил-роу. Филеас Фогг и его лакей сели в кеб, который быстро повёз их на станцию Черинг-Кросс, к которой подходит одна из веток Юго-Восточной железной дороги.

В двадцать минут девятого кеб остановился у входа в вокзал. Паспарту соскочил на землю. Его господин последовал за ним и расплатился с кучером.

В этот момент к нему приблизилась нищенка с ребёнком, босая, в потрёпанной шляпке, с которой свешивалось жалкое перо, в рваной шали, и попросила милостыню.

Мистер Фогг вынул из кошелька двадцать гиней, которые недавно выиграл в вист, и, отдавая их нищей, сказал:

– Возьмите, милая женщина. Я доволен, что встретил вас.

И пошёл дальше.

Паспарту почувствовал, что глаза его увлажнились. Хозяин завладел его сердцем.

Мистер Фогг и его слуга быстро вошли в большой зал вокзала. Тут Филеас Фогг поручил Паспарту взять два билета первого класса до Парижа. Затем, оглядевшись, он заметил своих пятерых партнёров по Реформ-клубу.

– Господа, – сказал он. – Я еду, и визы в паспорте, который я с этой целью имею при себе, дадут вам возможность по возвращении проверить мой маршрут.

– О! Мистер Фогг, – запротестовал Готье Ральф, – это излишне. Мы вполне доверяем вашему слову джентльмена.

– Так будет лучше, – ответил мистер Фогг.

– Не забудьте, что вы должны вернуться… – напомнил ему Эндрю Стюарт.

– Через восемьдесят дней, – перебил его мистер Фогг, – в субботу, 21 декабря 1872 года, в восемь часов сорок пять минут вечера. До свидания, господа!

В восемь часов сорок минут Филеас Фогг и его лакей заняли места в одном и том же купе. В восемь сорок пять раздался свисток, и поезд тронулся.

Ночь была тёмная, моросил мелкий дождь. Филеас Фогг, откинувшись на спинку дивана, молчал. Всё ещё не пришедший в себя Паспарту машинально прижимал к себе саквояж с банковыми билетами.

Но не успел поезд миновать Сайденхем, как Паспарту испустил страшный крик.

– Что с вами? – спросил мистер Фогг.

– Со мной то… что… второпях… в волнении… я забыл…

– Что?

– Потушить газ в своей комнате!

– Недурно, – невозмутимо ответил мистер Фогг, – в таком случае он будет гореть за ваш счёт!

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой на Лондонской бирже появляется новая ценность

Уезжая из Лондона, Филеас Фогг и не подозревал, какой шум вызовет его отъезд. Весть о пари тотчас распространилась в Реформ-клубе и вызвала настоящую сенсацию. Из клуба сенсация эта перешла, благодаря репортёрам, в газеты и журналы, а оттуда к лондонской и вообще ко всей английской публике.

Вопрос о кругосветном путешествии комментировался, обсуждался и разбирался с горячностью и страстью. Одни принимали сторону Филеаса Фогга, другие, и таких было подавляющее большинство, высказывались против него. Совершить кругосветное путешествие не в теории и не на бумаге, а в действительности, в установленный минимальный срок, пользуясь обычными средствами передвижения, – это было не только невозможно, но и просто немыслимо!

«Таймс», «Стандарт», «Ивнинг Стар», «Морнинг Хроникл» и ещё десятка два других органов печати высказались против мистера Фогга. Один только «Дейли Телеграф» поддерживал его до известной степени. Вообще Филеаса Фогга называли маньяком, сумасшедшим, а его товарищей по клубу обвиняли в том, что они поддержали пари, свидетельствовавшее об ослаблении умственных способностей его инициатора.