— Если вам на похороны, — сказала женщина из-за стойки, — белые лилии я больше не продаю. Они слишком уверены, будто знают, что должны чувствовать остальные.
Эвелин Вон оказалась невысокой, с серебристыми волосами и тёмным пятном от чернил на запястье. На левой руке у неё не хватало двух пальцев. Мэйзи смотрела на руку с плохо скрываемым любопытством, пока Эвелин сама не подняла её.
— У станка в двадцать три года. С тех пор я не играю на фортепиано. Зато научилась завязывать ленты зубами. Хочешь увидеть?
Мэйзи хотела. Через минуту они смеялись, пытаясь перевязать букет без помощи левой руки, а Томас стоял возле холодильника с розами и чувствовал непривычную ревность: его внучка гораздо свободнее разговаривала с незнакомыми, чем с ним.
— Дэниел приходил к вам? — спросил он, когда Нора увела Мэйзи выбирать бумагу.
— Каждую среду почти три года. Забирал букеты, которые никто не купил. Вез их людям, которым давно не приносили цветов. Началось с того, что однажды он вошёл и спросил: «Кому сегодня нужнее всего получить что-нибудь красивое?» А я решила, что он ненормальный.
— И всё же помогли.
— Не сразу. Я послала его прочь. Потом через неделю у меня умер муж. Все сказали правильные слова, а один человек принёс букет незабудок и записку без подписи: «У вас есть право сегодня ничего не делать». Это был он. Я узнала почерк, когда он вернулся.
Эвелин поправила рукав блузки.
— Я тогда закрыла лавку на девять дней. Боялась, что больше не смогу стоять за стойкой, где мы работали вместе тридцать лет. Дэниел приходил каждый день и поливал растения. Не пытался меня развеселить. На десятый день я вышла и увидела, что на двери объявление: «Хозяйка вернётся, когда будет готова. Цветы пока подождут». И люди ждали. Представляете? Никто не считал девять дней катастрофой, кроме меня.
Томас представил сына, закрывающего чужую лавку, и почувствовал раздражение на незнакомую женщину. Это чувство было несправедливым, но честным: Дэниел нашёл время для её горя, тогда как собственному отцу даже не позвонил.
— Вы не думали, что он должен был заняться своей семьёй? — вырвалось у него.
Эвелин внимательно посмотрела на него.
— Он занимался. Просто его семья была больше, чем вы думали. Но если вас интересует, почему он не вернулся к вам, я не знаю. Он никогда не перекладывал эту историю на чужие плечи.
Она достала из кассы маленький конверт. Внутри оказалась тонкая бумажная полоска с числом «3» и рисунком двери.
— Он просил передать следующему человеку, если однажды его дочь придёт ко мне с пожилым мужчиной, который выглядит так, будто всю жизнь разговаривал приказами. Я ответила, что это невежливо. Дэниел сказал: «Тогда напишите: пожилой мужчина, который ещё способен научиться просить».
— Вы почему не сказали этого при девочке?
— Потому что она пришла узнать отца, а не наблюдать, как незнакомая женщина судит деда.
Мэйзи вернулась с букетом сиреневых астр. Она попросила Эвелин написать на карточке одно слово: «Бабушке». Томас отнёс цветы к могиле Элеоноры вечером. Мэйзи хотела ехать с ним, но Нора сказала, что у неё уроки и нельзя превращать поездку по адресам в оправдание для пропущенной математики.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
