ШМара 4 (СИ) - Голд Алекс

Выскочившее передо мной оповещение мигало красным и периодически расплывалось. Хотя, последнее скорее было связано с моим состоянием. Да у меня весь окружающий мир плясал и качался! Понимание сути предупреждение пришло как-то самой собой. Впрочем, я и без этого сообщения прекрасно чуяла, что дело плохо. Отмахнувшись от оповещения, ощутила, как меня повело. Запнувшись о камень, вновь скрылась под водой и это, как оказалось, спасло мне жизнь. Буквально через пару мгновений чуть впереди бултыхнулось что-то тяжелое. Скорее всего, зеркальный шар от оружия наемника. Если бы я осталась стоять, то он бы наверняка угодил мне в голову и точно убил. Вот же мразь штопанная!

Рефлекторно сдвинувшись в сторону, вынырнула на поверхность и вновь пограбала к берегу. Когда уровень воды опустился почти до колен, левую ногу вспороло острое лезвие. Взревев от боли, рухнула в соленую жидкость, которая вокруг меня уже приобрела темный багряный оттенок. Барахтаясь и захлебываясь водой, кое-как перевернулась и села, вперив в головореза полный ненависти взгляд. Он по-прежнему стоял на площадке в нескольких метрах от меня. Его лицо оставалось все таким же холодным и бесстрастным, а сильные руки вновь раскручивали цепь, теперь уже точно, для смертельного броска. Что ж, как бы не было противно и обидно, но, видимо, время прощаться с жизнь все-таки настало…

Однако не успела эта мысль проскользнуть в моей голове, как Молчун насторожено замер, словно к чему-то прислушиваясь. И это было последним, что я успела более-менее четко узреть, а затем окружающий мир начал стремительно расплываться и погружаться во тьму. Судя по всему, моя выносливость все же достигла своего предела. Прискорбно… Впрочем, может, оно и к лучшему. Хотя бы не узнаю, а возможно даже не почувствую, как именно этот черт меня прикончит…

Но, видимо, у судьбы, Богов или хрен знает кого еще, на меня были несколько иные планы. Я безмятежно парила в такой мягкой и уютной темноте, где не было боли, мучений и прочей дряни, когда, какая-то неведомая сила, неожиданно и с непреодолимой силой начала тянуть меня в неизвестность. Может, это и есть смерть? Ну типа, душу вырывают из тела и тащат на божий суд, чтобы определить ее участь — адовы сковородки или райские кущи? Эх, хорошо бы там и Абсуль сидела. Я бы ей напоследок хоть в морду плюнула!

Однако с праведным судом, судя по ощущениям, меня жестко обломали и сразу безжалостно зашвырнули в обитель грешников. Острая боль неожиданно вспыхнула сверхновой и обрушилась на меня, вонзаясь в мое тело мириадами тонких игл, которые словно прошивали насквозь не только плоть, но и сознание. Отчаянный крик обернулся каким-то хриплым клокотанием. А он, правда, принадлежал мне? Разум захлебывался в потоке обрывистых и хаотичных мыслей. Тревога, страх, паника, недоумение, растерянность. Эмоции сменяли друг друга в бешенном и неуловимом ритме. Тело напрочь отказывалось слушаться. В целом, из-за лютой пульсирующей боли, которая не отступала не на мгновение, я даже не могла толком сообразить, в каком состояние нахожусь? Это такое жуткое посмертие? Или я еще живая?

— Спокойно, спокойно, детка, — словно через толщу воды донесся до меня тихий, умиротворяющий женский голос. — Все хорошо.

Некто продолжал разговаривать со мной, старался успокоить и постепенно, находящееся в диком смятении сознание, начало поддаваться на эти уговоры. С огромным трудом, но мне удалось сосредоточиться на голосе, который подкупал своей мягкостью и какой-то материнской заботой. Боль не ослабла, но уже не оглушала, как прежде. Я сумела ее принять и оттеснить на задний план. Стоило сделать это, как вопрос о том жива я или нет, отпал сам собой. Я чувствовала биение своего сердца, глубокое дыхание, жар, который пропитывал все тело и, время от времени, сменялся лихорадочным ознобом. Не знаю почему, но я была абсолютно уверена, что на том свете ощущать подобное невозможно. А может, мне просто хотелось верить, что это действительно так и какое-то неведомое чудо, в очередной раз, позволило мне избежать встречи с костлявой. С трудом сглотнув, облизнула пересохшие и местами потрескавшиеся губы. В горле першило и дико хотелось пить.

— Вот, попей, дочка, — будто уловив мое желание, проговорил все тот же женский голос, и моих губ коснулась что-то прохладное.

Видимо, какая-то чашка и, судя по запаху, с отваром трав. Горьковатая жидкость просочилась через слегка приоткрытые губы и потекла в горло. Мерзость, конечно, но мне ли сейчас привередничать? Я, правда, старалась глотать, но получалось плохо. Едва не подавившись, закашлялась. Чьи-то заботливые руки, аккуратно обтерли мое лицо и шею. Нет, так дело не пойдет… Ненавижу ощущать себя беспомощной! Да еще и находясь неизвестно где и в каком положении. Пора с этим завязывать…

Сделав над собой усилие, медленно открыла глаза. Мутная пелена, раскрашенная блеклыми красками расплывающихся объектов. Капец… Рядом слегка покачивалась какая-то тень. Видимо, ей и принадлежал успокаивающий голос. Потратив несколько минут на «прозрение» и дождавшись более-менее четкой картинки, осмотрелась, насколько это было возможно. Небольшая круглая хижина. Не комната, а именно хижина. Плетеные из каких-то веток стены, крыша из пальмовых листьев. Вход завешен плотным пологом. Через окно, на котором ветер колыхал тонкую занавеску, пробивался солнечный свет. Из мебели был только жесткий лежак, на котором покоилось мое бренное, страдающее от боли тело и небольшой стол, у которого суетилась высокая, загорелая женщина.

На вид ей было не больше пятидесяти. Поджарое и явно тренированное тело, облаченное в простое платье с яркой вышивкой. На открытых участках коже виднелся витиеватый синий узор. Длинные черные волосы были заплетены в тугую косу и перехвачены кожаным ремешком через лоб. Когда она повернулась ко мне, я смогла разглядеть суровое лицо, на котором уже появились первые морщинки. А в ее карих глазах словно поселились мудрость, отвага и заботливое тепло. Какой контраст…

— Наконец-то, ты очнулась, детка, — тихо проговорила она и, подошла ближе, помогая мне сделать еще пару глотков горького отвара. Гадость редкостная, но от нее вроде даже полегче…

— Где я? — едва слышно прохрипела я.

— Не переживай, ты у друзей, — успокоила меня тетушка и сдержанно улыбнулась. — Здесь тебе ничего не угрожает.

У друзей… С трудом верилось, что помимо моих девчат, в этом дебильном мире у меня еще есть друзья. Однако на душе было спокойно, интуиция молчала, и я решила лишний раз себя по зря не накручивать. Сейчас были дела поважнее — надо было срочно ставить себя на ноги.

— Простите… — обратилась я к женщине.

Каждое слово давалось с трудом. Нет, я понимала, что купание в соленой воде, да еще и со свежими ранами, парочка из которых были довольно серьезными, мне на пользу явно не пойдет, но что оно сделает меня настолько беспомощной… М-да, это писец…

— Магра, — подсказала мне тетушка. — Зови меня — Магра.

Выдавив из себя слабую улыбку, я сбивчиво и с длительными паузами, объяснила ей, что мне требуется, и попросила помочь. Женщина лишних вопросов задавать не стала. Надо, так надо. Помогла мне сесть, затем влила в меня несколько лечилок, которые я выудила из инвентаря. Поток боли ощутимо снизился, стало значительно легче, но передвигаться самостоятельно я все еще не могла. Пришлось вновь воспользоваться помощью Магры, чтобы перебраться с лежака на верный и такой полезный табурет. Активировав лечение, я мысленно приготовилась к тому, что сидеть на нем мне придется очень долго. Раны оказались гораздо серьезней, чем я предполагала, и исцелялись крайне медленно. Ну, ничего, зато жива! М-да…жива… Почему-то эта мысль больше тревожила, чем приободряла. Ни то чтобы я не хотела жить — очень хотела! Просто с момента моего попадания в этот абсурдный мир, я впервые оказалась в настолько плачевном состоянии и прекрасно понимала, что, скорее всего, дальше будет только хуже и сложнее. Шутки кончились. Впрочем, мне изначально было как-то не очень смешно…