— Три… метра… Диггл…
***
— Дамы и господа! Приветствую вас всех сегодня, в этот знаменательный день! Рад видеть такое огромное количество лиц, сияющих предвкушением и азартом! От имени организаторов и от себя лично, я приветствую вас на торжественном открытии первого в истории Турнира!
Закончив свою приветственную речь, Наследный принц занял своё почётное место в ложе, специально возведенной для него и его свиты.
Я вновь потеряла из виду Сэмвелла. И миссис Рудс, то и дело, недобро поглядывала в мою сторону.
Проклятые три метра…
Он должен был открывать турнир, демонстрируя свою магическую силу, но его нигде не было видно. Я обежала трибуны, заглядывая за каждый угол, пока не добралась до самой их нижней части. Тут то я его и нашла.
Он сидел, облокотившись спиной о холодный бетон, его взгляд был прикован к какой-то точке на земле. Вся показная ярость ушла, оставив лишь усталость и какую-то болезненную отстраненность. Он выглядел потерянным и совершенно сломленным.
Я приблизилась осторожно, стараясь не нарушить хрупкое равновесие.
— Сэмвелл?
— Что тебе нужно? – Голос был тихим и хриплым.
— Ты должен быть на открытии. Скоро назовут твоё имя.
— Я слишком слаб, — неожиданно признался он. — Мой резерв истощён.
Я опустилась на корточки рядом с ним, игнорируя пыль и сырость.
— Я могу помочь тебе.
Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Внутри, в самой глубине души, шевельнулось смятение. Зачем я это предложила? Что двигало мной в этот момент? Какую цель я преследовала? Я пыталась уловить мотив, найти рациональное объяснение, но в голове была лишь мутная пелена.
Наверное… Наверное, таким образом я хотела зацепиться за это место, за Академию. Без страха быть уволенной, без постоянного напряжения от неминуемого провала. Получить его доверие, стать незаменимой, чтобы никто не посмел выгнать меня, до тех пор, пока я не встречусь с отцом. Снова и снова я прокручивала эту мысль, как заезженную пластинку. Наверное, это было продиктовано корыстью, желанием выжить, но в глубине души я чувствовала что-то еще, что-то гораздо более неясное и смутное.
Глава 27
Я, затаив дыхание, с восхищением наблюдала за тем, как Сэмвелл, один за другим укладывает своих поверженных противников прямо на арене, безжалостно лишая их надежды на победу. Зрелище было поистине завораживающим. И дело было вовсе не в той мизерной части моей энергии, которую я позволила ему забрать, поддавшись внезапному порыву. Нет, все дело было исключительно в нем самом. В его природном таланте, в его внутренней силе, в его феноменальной способности контролировать, направлять и обрушивать свою магию на врага.
Дело было в том, как он двигался, как молниеносно принимал решения, как просчитывал ходы противника на несколько шагов вперед. Дело было в его самоуверенности, которая сквозила в каждом его жесте, в каждом взгляде. В том, как он сумел перенаправить мою энергию в нужное русло, усилить ее и использовать ее в своих целях. Он был не просто сильным магом, он был гениальным тактиком, прирожденным лидером.
Не отрывая взгляда от его фигуры, парящей над ареной словно темный ангел, я прокрутила в голове наш опасный разговор под трибунами. Вспомнила его пронзительный взгляд, его хриплый голос, его прикосновение… всего мимолетное, но оставившее странный, неизгладимый след.
«—Я могу поделиться с тобой своей энергией, — сказала я, внутренне содрогаясь от осознания, что собираюсь сделать. Это было рискованно, и последствия могли быть непредсказуемы. Но, в тот момент мне казалось, что я поступаю правильно.
Он скептически изогнул бровь.
— Ты слаба, Диггл. Я ведь могу забрать больше, чем ты способна предложить.
— Уверена, ты сумеешь остановиться вовремя.»
Волна ликующего гула вырвала меня из глубоких размышлений, возвращая к реальности. Арена содрогалась от нескончаемых оваций – толпа неистово скандировала имя Сэмвелла. Он, без сомнения, был героем этого дня, кумиром, за которым следовали адепты. Каждая его победа вызывала взрыв восторга, каждый его выпад, казалось, был пропитан магией триумфа.
В этот момент, мое внимание невольно привлекло движение на противоположной стороне арены. Это был Кайл. Поднимаясь с земли, он стряхивал с себя пыль поражения, но взгляд… взгляд его буквально прожигал меня насквозь. В нем клубился такой концентрат злобы и ненависти, что я почувствовала физический дискомфорт. Его глаза горели нескрываемой яростью, и вся она была направлена… прямо на меня.
Невольно сглотнув, я отвела взгляд, пытаясь игнорировать эту пронзительную враждебность. Но даже не видя его, я ощущала на себе этот обжигающий, ненавидящий взгляд. У меня не было сомнений, что Кайл не просто проиграл поединок, он проиграл что-то гораздо большее, и в его поражении, почему-то, он обвинял именно меня. Почему? Я не могла знать, но это ощущение грядущей опасности, исходящей от него, стало еще более ощутимым и тревожным.
Нужно было уйти, исчезнуть с его поля зрения, пока он не предпринял чего-то необдуманного.
Но как только я собралась незаметно покинуть трибуны, громкий голос комментатора пронзил арену:
— Дамы и Господа, Страж — это не просто сила, но и стальная выдержка, смекалка и непоколебимая преданность! Мы приступаем к первому испытанию стражей, и первым на арене сойдутся Зейн Касстерли и наш гость, Фредрик Коллин!
Я замерла, поколебавшись. С одной стороны, нужно уйти, пока Кайл не натворил дел. С другой – уж очень мне хотелось глянуть на Зейна. Решив довериться своей интуиции, я все же осталась на месте, стараясь быть максимально незаметной.
Вскоре на арену с легкой небрежностью вышел Зейн Касстерли. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и аурой уверенности, от которой перехватывало дыхание. Его темно-синяя мантия развевалась в такт его уверенным шагам. Он поприветствовал толпу легким наклоном головы, и в его глазах промелькнул едва заметный огонек азарта.
***
Первый этап турнира подошёл к концу. Зрелище выдалось на редкость захватывающим, а кульминацией, безусловно, стало появление наследного принца на арене. Наблюдать, как он, словно вихрь, проносится мимо, а перед ним в панике разбегаются адепты, было поистине незабываемо. Казалось, никто не рискнул принять его вызов, никто не пожелал встать против него в честном бою, и эта картина вызвала у многих веселье.
В голове у меня всё ещё теплилась надежда, и я судорожно вглядывалась в лица, стараясь отыскать среди этой людской массы знакомый силуэт отца. Мои глаза с тревогой скользили по рядам профессоров. Затем я переключила внимание на зрительские трибуны, надеясь, что отец, возможно, решил занять место среди обычных наблюдателей. Но тщетно. Его нигде не было.
Решив, что на сегодня зрелищ хватит, я двинулась к выходу с трибун. Потеря энергии дала о себе знать, я чувствовала себя порядком измотанной.
Покинув шумную арену, свернула в один из многочисленных коридоров, ведущих к жилым блокам. Полумрак окутывал стены, и мои шаги эхом отдавались в этой тишине. С каждым поворотом коридор казался все более пустынным.
Внезапно, за очередным поворотом, на меня кто-то налетел. В следующее мгновение на голову накинули грубый мешок, лишив меня зрения. Инстинктивно попытавшись закричать, я почувствовала, как крепкая рука зажала мне рот.
Незнакомцы крепко держали меня, не давая вырваться. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь ударить их ногами, но все было тщетно. Они были сильнее.
