Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

Хотя сопротивляюсь, как дикая кошка, маг легко меня удерживает, будучи гораздо сильнее, чем казался. Он кривит губы в злой усмешке:

— Нет смысла бороться, леди Луара. Не заставляйте делать вам больно!

В конце концов, изловчившись, умудряюсь выдернуть свою руку и даже, пробившись сквозь звукоизоляционный пузырь, вырваться наружу и сделать два шага, а затем...

Удар. Острая боль в затылке. И пустота.

Прихожу в себя от пульсирующей боли в голове. Лежу в неудобной позе. Шея, плечи и ноги затекли. Медленно приоткрываю глаза и обвожу взглядом пространство. Неприятный запах ударяет в ноздри, заставляя поморщиться. Пахнет дымом, плесенью и сыростью. Изо рта рвется стон, но я заставляю себя прикусить язык.

Нельзя привлекать к себе внимание.

Сначала надо осмотреться.

Приоткрыв чуть-чуть глаза, вижу часть огромной, темной комнаты, напоминающей примитивный деревенский сруб с бревнами вместо стен и с печкой, где потрескивает огонь. На дощатом полу выстроены в два ряда деревянные кровати. На каждой — прозрачная, тонкая крышка, по которой скользят горящие синие искорки. Выглядит чарующе, пока я не замечаю контуры спящего детского тельца под ближайшей крышкой.

Когда до меня доходит, что на кроватях лежат похищенные драконята, сердце пропускает удар. Едва сдерживаю крик. Первая реакция — броситься к бедняжкам, чтобы вызволить их, но, дернувшись разок, понимаю, что это невозможно. Я сама обездвижена.

Прочная бечевка обхватывает мои лодыжки и крепит их к подножью кровати. И, хотя в комнате никого не вижу, сбежать не могу. Подсаживаюсь к бечевке, ковыряюсь в хитро завязанном узле, но расплести не могу, как ни стараюсь.

Ничего. Я ведь умею пользоваться магией огня.

Придется, потерпеть, пока я жгу бечевку, но это ничего.

Вспоминаю последний разговор с Дарраном. Как он стоял за моей спиной и обхватывал сильными руками. Просил расслабить кисть и не бояться магии. На миг в сердце щемит от тоски по нему, но я приказываю себе сфокусироваться на магии. Рисую плетение, воображая магию в виде любимых иголочек, и совсем скоро передо мной пляшут аккуратные огненные всполохи в виде тоненьких игл.

Всхлипнув от радости, повыше задираю лодыжки, чтобы подставить бечевку пламени. Не успеваю даже обжечься, как оно с тихим шипением гаснет.

— Вам зачет, — раздается тихий голос за моей спиной, заставляя вздрогнуть всем телом.

Передо мной появляется Луций. Бледный, небритый с серьезным, торжественным лицом.

— Говорил же, что у вас талант!

Все это время, пока я, пробудившись, озиралась по сторонам, он сидел в моей слепой зоне — за изголовьем кровати. Видимо хотел понаблюдать, как я себя буду вести. Проклятый безумец!

— Отпустите меня, — требую.

— Ну сами подумайте, — Фабиан стучит по своему лбу. — Зачем мне это делать?

— Я уговорю мужа вас пощадить, если вы меня отпустите. Драконята ведь живы. И я жива. Вас отпустят.

— Наивная леди Лаура, — кидает он, поправляя золотисто-коричневый камзол. — Думаете, я отступлю от своей задумки? Когда откроется Бездна, я уничтожу всех драконов, до единого. Они поплатятся за смерть моей сестры.

— И вы умрете с ними?

— Не обязательно. Я подготовил заклинание, чтобы загнать монстров обратно. Когда драконы закончатся, я очищу наш мир от темных созданий.

— Не очистите! Единственные, кто может победить тварей из Бездны, — это драконы. Все остальное — происки черных магов. Ложь.

— Вот и проверим, — он кривит рот в усмешке. — Я готов к жертвам.

— А я? Что будет со мной? — кусаю губы, стараясь не разрыдаться.

Мой крошка. Как же тебе не повезло с мамой!

Я подвела нас.

— Тяжело это говорить, леди Луара, — Луций ослабляет узел бежевого нашейного платка. — Ведь я испытывал к вам настоящую симпатию. Но выхода нет.

— Как вы планируете поступить со мной? — повторяю с замирающим сердцем.

От каждого дальнейшего слова в грудь словно вбивается гвоздь.

— До ритуала распечатки Бездны мне не хватало десятого ребенка, леди Луара, — маг длинными пальцами принимается потирать края камзола. — Когда вы так неудачно получили видение, я подумал, что вы вполне можете оказаться беременной. И я не ошибся. Вы беременны.

— Вы не посмеете… — шепчу, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Я постараюсь снизить ваши страдания специальным обезболивающим плетением! А потом, вы уж простите, придется извлечь из вас эмбрион. Для ритуала потребуется кровь вашего сына.

Я судорожно ищу выход из ужасной ситуации. Что делать? Как спастись?

Можно было бы «признаться», что я беременна не от Даррана. Что изменяла ему с Ламаром, телохранителем Айны. Но тогда Фабиан избавится от меня в ту же минуту, как от ненужного свидетеля. Я слишком много видела.

Значит, нужно что-то другое.

— Магистр Луций, я должна признаться вам в одной вещи, — говорю тихо специально.

Заставляю мужчину приблизиться, чтобы расслышать мои слова.

— Я внимательно слушаю, леди Луара. Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы не придумывать сказки про беременность от любовника.

— Понимаете, это очень важно, — повторяю, быстро прикидывая, где у него самая уязвимая точка.

Смогу или не смогу?

Когда он делает ещё один шаг в мою сторону, перехожу к действию.

Глава 48

Игла, послушная моей воле, летит из манжета прямо в шею, но в самый последний момент маг дергается, и острие прошивает ему кожу, не задев горла. Тот изумленно хватается за шею.

Не теряя ни секунды, разворачиваю иглу и вонзаю в спину. Вместо сердца игла с такой силой впивается в лопатку, что накрепко застревает. Теперь он крутится ужом, пытаясь достать из лопатки торчащую нить, но ничего не выходит. Достать иглу не могу даже я.

Пока маг извивается и шипит от боли, я сплетаю огненные всполохи и бросаю ему в лицо. Тот гасит пламя со страшным ревом, но нескольких секунд хватает, чтобы в воздухе разлетелся ужасный запах паленой кожи. Маг будто слепнет. Мечется по комнате расставив перед собой руки, натыкается на кровати, падает то на прозрачные крышки, то на пол. Снова поднимается, и, не переставая шипит.

Зовет меня по имени. Бормочет проклятия. Обещает скормить тварям Бездны.

Страх парализует все мышцы, делает их деревянными. С трудом заставляю себя дрожащими пальцами вывести плетение для огня, и теперь пламя лижет бечевку вместе с моими лодыжками. Боль такая острая, что я к ней не готова. Из глаз брызжут слезы. Кусаю губы, чтоб не заорать и не подсказать тем самым, где я нахожусь.

В болевой агонии теряю нить событий. Краем уха слышу плеск, будто кто-то вылил на себя ведро воды. После этого Луций, набычившись, движется на меня, с красным, обожженным лицом, опухшими веками, тяжело дыша от боли и ненависти.

Как раз в этот момент бечевка лопается, и я с криком сползаю с кровати и кидаюсь на выход. Успеваю открыть дверь, даже сделать несколько быстрых шагов на непослушных, обожженных ногах, как вдруг спотыкаюсь и падаю на кочки, прямо в жухлую траву. Место ожога пронзает дикой болью.

Не успеваю подняться, как меня за лодыжки хватают руки и тащат в сруб.

Скулю от ужаса и невыносимых ощущений на коже, хватаюсь за кочки, вырывая клочки травы с корнями, но освободиться из цепких пальцев не удается.

Когда мне кажется, что я проиграла и шансов на спасение больше нет, нас накрывает темнота, будто солнце меркнет на долю секунду. Ежусь от оглушительного рева зверя, и в паре метрах от нас приземляется дракон, что в мгновение ока превращается в рычащего Даррана.

Видеть мужа — облегчение, несмотря на гневно сверкающие глаза и искаженное яростью лицо.

Дальнейшее помню смутно. Луций хватает меня за горло, и мне резко становится нечем дышать. Сквозь ускользающее сознание слышу свои хрипы, замечаю мерцающее плетение, созданное магом. Дарран в два счета оказывается рядом.

Не понимая, что происходит за моей спиной, я вдруг резко получаю доступ к воздуху. Сгибаюсь в три погибели и жадно, взахлеб дышу. Кашляю и снова дышу, несмотря на саднящее горло.