Чайный Мастер (СИ) - Мечников Ярослав

Я еще раз осмотрел кухню. Она в порядке. Зал тоже в относительной чистоте. Там, конечно, нужно починить стойку, залатать крышу, установить обвалившиеся полки, но тут нужен уже инструмент и знающий человек. А вот кладовая…

В прошлые два раза, что я там бывал, мне было не до того, чтобы разгребать завалы и полки. Но теперь есть и время, и возможность.

Подойдя к двери в углу кухни, открыл ее с тихим скрипом. В свете заходящего солнца в воздухе поплыли пылинки. Я вдохнул затхлый воздух и чуть не закашлялся. Рау, сунувший любопытную мордочку в щель, тут же чихнул.

Кладовая была почти как кухня. Метра три на три, не больше. Поэтому я сказал Рау:

— Подожди здесь, а то еще надышишься.

Зверёк покосился на меня, но послушался — уселся на пороге, дергая хвостом, и стал наблюдать.

Сам я натянул на лицо чистую тряпку и стал перебирать то, что лежало ближе всего. У входа стояла старая корзина с тряпьем. Отложил ее в сторону — тряпки всегда пригодятся, хотя бы для фильтрации.

Вдоль одной стороны лежали короткие доски. Кто их вообще додумался в кухонную кладовую запихать? На улице же есть сарай. Надо, кстати, спросить у Лиры про ключ от него, а в памяти Тинга пусто по этому вопросу.

Следом мне попался инструмент для огорода. Пара деревянных тяпок, одна с треснувшим черенком, и одна старая, но прочная лопата. Нашел еще пару мотков веревки. Если решу заняться огородом, то этого вполне хватит для начала. И сорняки убрать, и землю вскопать, и кустики подвязать.

Вдоль правой стены тянулись невысокие полки. Тут вообще потолок был низкий и покатый, поэтому приходилось слегка наклоняться. На полках, за грудами хлама, лежали кувшины. В некоторых хранились чаи, как я уже понял, когда искал соль. Часть была с отбитыми горлышками. Можно раздробить их и обсыпать тропинку. Марвин, видимо, держал здесь запасы для чайной. Правда, скудные и в основном базу для чаев, но и они сгодятся.

Рядом с кувшинами, завёрнутый в истлевшую мешковину, лежал глиняный сосуд необычной формы — пузатый, с носиком. А сверху, отдельно, стоял второй, поменьше. Я повертел оба в руках и хмыкнул. Нижний — это обычный чайник для кипятка. А верхний вставляется в него, как пробка в горлышко.

Я даже покивал головой. Однако! Аналог турецкого чайника под названием чайданлык. Наливаешь воду в нижний, ставишь на огонь, засыпаешь заварку в верхний. Потом, когда вода закипела, заливаешь из первого во второй. Чай заваривается и может долго настаиваться, сохраняя тепло от пара снизу. Очень и очень удобный чайник. И главное, выполняет главное правило чайной церемонии — не дает чаю остыть.

Я провёл пальцем по стенке нижнего сосуда, где шла трещина. Небольшая, но вода будет уходить. Надо будет починить. Я отставил оба чайника в сторонку. Пригодятся.

Дальше я вытащил на свет сверток и вскинул брови, когда раскрыл его. Это были ситечки. Три штуки разного размера, сплетенные из конского волоса. Две из них истлели, рассыпаясь в руках, а вот третья, самая маленькая, еще держалась.

Я поднёс ее к свету из дверного проёма и улыбнулся. Такие использовали в старых чайных домах Китая — назывались они ча-лоу, «чайная корзина». Конский волос не впитывает влагу, не добавляет постороннего привкуса и не мутнеет от кипятка. Чай, пропущенный через такое сито, остаётся чистым и прозрачным.

Процеживай да пей. Прекрасная находка. Отложил ее к двойному чайнику и продолжил рыться на полках, поднимая тучи пыли. Рау, видимо, надоело сидеть и смотреть, поэтому он прошмыгнул внутрь и затерялся под ногами среди корзин и хлама.

От новой находки я разулыбался не меньше, чем от прошлой. Это был глиняный сосуд необычной формы — широкая чаша с крышкой и глубоким блюдцем под ней. Что-то очень похожее на гайвань. Крышка, правда, треснула, но это ничего страшного. В этой чайной все не самого лучшего качества и исполнения. Но дареному коню, как говорится…

Я взял её в руки, повертел, заглянул внутрь, чувствуя себя почти дома. В такой чаше очень удобно делать проливы, а крышка — полноценный инструмент. Отличная вещь для того же «Двойного пролива». Я мысленно добавил ковшик в список «отмыть и проверить».

Вдруг Рау выскользнул из-под полки, весь покрытый паутиной, отряхнулся, как собака, и, подпрыгнув, как кот, играющий с мышью, нырнул обратно в кучу корзин.

— Я уже устал тебе характеристики давать, — вздохнул я, глядя на это неугомонное чудо. — Трусишка, воришка, обжора, наглец, а теперь еще и грязнуля? И кто тебя отмывать потом будет?

Рау весело пискнул и стал обнюхивать дальний угол в кладовой.

— Что там у тебя? — спросил я, разгребая тряпье.

И чуть не выронил то, что достал. Тяжёлая. Каменная. Ступка. Провёл ладонью по внутренней поверхности, чтобы убедиться, что она гладкая и без пор. Еще и пестик при ней, из того же темного камня.

Вот это уже по-нашему. Пусть я и не алхимик, но перемолоть те же корни, чтобы сделать потом ферментацию — чем не инструмент? В голове тут же появилась картина, как я измельчаю в ступке женьшень для «Лесного мотива». Так и легче будет, и воде он быстрее полезные вещества отдаст.

Прибрав ступку, погладил Рау и спросил:

— Может, ты мне еще чего полезного в этом хламе отыщешь?

Но тот мотнул мордой и чихнул, выпучив глаза. А потом еще раз и еще. Я несильно рассмеялся.

— Тебя же предупреждали, прохвост.

Дальше пошли глиняные горшки с плотными крышками. Некоторые пустые, а некоторые с тем, что когда-то было травами. У трех крышки вообще сидели так плотно, что я не смог их открыть. Могут пригодиться для хранения трав с Дыханием.

Рау тем временем раскопал в углу связку дощечек — чистых, ровных, перевязанных бечевкой, и притащил их мне. Я взял одну, повертел. Лёгкая и сухая. То, о чём я думал ещё полчаса назад. На таких можно записывать рецепты. Уголь из очага всегда под рукой, а исписанную дощечку можно затереть и использовать снова. Отложил дощечки к остальным находкам.

И тут пальцы наткнулись на что-то мягкое. Во тьме не разглядел, а потому потащил на свет. Это оказался сверток промасленной ткани, плоский и тяжёлый. Развернул его и понял, что это тетрадь.

А по ровным строкам и колонкам цифр стало очевидно, что это чьи-то учётные записи. Причем почерк мелкий, убористый, но аккуратный. Марвина? Может быть, но старик не производил впечатление человека, который станет корпеть над бухгалтерией. Больше похоже, что писала какая-то женщина. Может, это тетрадь прежнего владельца? Бессмысленно сейчас гадать, кто это был. Тинг ведь даже не знал, что раньше здесь Марвин заведовал.

Я пролистнул дальше. Часть страниц истлела по краям, часть была исписана целиком — возможно, даже рецепты. Но примерно с середины пошли чистые листы. Их можно использовать, а прочие страницы изучить подробнее. Местную грамоту я понимал благодаря памяти мальчишки. Думаю, и писать смогу, чтобы не использовать свой родной язык и не вызывать подозрений ни у кого.

Пролистав тетрадь до самого конца, зацепился взглядом на одном из разворотов за схематичный рисунок. Вечернего света почти уже не хватало, но я разглядел рисунок колодца в виде круга и, кажется, спираль. Она очень походила на ту, что появлялась при приготовлении «Отвара Укрепления» и «Лесного мотива».

— Очень любопытно, — пробормотал я, вглядываясь в линии рисунка.

Но света уже категорически не хватало, поэтому я сунул тетрадь за пазуху. Обязательно разберу позже, когда будет время.

Рау пискнул где-то в темноте кладовой, только глаза блеснули на полке, а потом он напал на меня, повалив с корзины, на которой я сидел.

— Ах ты, паршивец! — закашлялся я, а потом рассмеялся, когда Рау стал бегать по мне, дергать за волосы и проверять карманы. Я пытался его поймать, но куда там угнаться за этим пронырой! Он летал по кладовой как ужаленный и радостно пищал.

Когда зверек наконец наигрался, я вывалился из кладовой, отряхнулся, а потом вынес все свои находки и разложил на столе.

Улов оказался гораздо больше, чем я рассчитывал. Да, это все равно капля в море из того, что мне могло понадобиться, но выглядит уже не так плохо.