“Прошу прощения? — ошарашенно пробормотал Шеррил. — Но ваша светлость…”
“Целительница Уэйн остается”, — сказал Ашер так коротко и весомо, что никто из нас не посмел возразить.
В этот момент я поняла, как этот дракон был способен командовать армией и в одиночку одолеть матку ифритов.
А еще сообразила, что этот тон, властный, тяжелый, удушающе повелительный, я слышу от него впервые — хотя порой мы с Ашером не раз и даже не десять раз спорили до хрипоты.
Потом я так и не удосужилась спросить у Ашера, что было у него на уме, когда он отсылал Шеррила обратно в столицу. Мортимер с тех пор смотрел на меня так, как будто я лично всадила ему в спину нож.
Неужели Ашер наконец поверил в то, что я могу его вылечить? Или дело было в чем-то другом?
Никто из нас даже не произносил имя Шеррила до этого момента.
— Целитель Шеррил — интеллигентный, умнейший человек, высококвалифицированный специалист, — вырвал меня из размышлений голос реального Ашера. — Не то, что ты, костоломка, ай! Целительница Уэйн, у меня только два колена, хватит по ним лупить! Я бы хотел оставаться с ними вместе до конца!
Хмыкнув, я запрокинула голову и посмотрела Ашеру в лицо.
Он правда — не понимает? Не заметил даже? Интересно, когда до него дойдет?
Глава 23
Я выпрямилась и аккуратно спрятала небольшой канцелярский нож в карман.
— Жду, пока до вас дойдет.
— Что ты послана мне в наказание за грехи и перестала притворяться, что не пытаешься меня убить?
— Что к вашим ногам возвращается чувствительность. Вспомните, совсем недавно вы моих прикосновений почти не ощущали.
Ашер замер, как сидел, с наклоненной набок головой. Спустя несколько секунд он медленно поднял здоровую руку и сжал ею свое бедро.
— Главное — не переусердствуйте, — посоветовала я. — А то оторвете еще на радостях.
Ашер повернулся ко мне, безошибочно, как будто явно видел, где именно я стою. От этого по спине пробежали мурашки, как будто в меня впился тяжелый взгляд.
— Ты думаешь… — хрипло начал Ашер и откашлялся. Следующие его слова звучали с деланой небрежностью: — Целительница Уэйн, это значит, я скоро смогу ходить?
Соблазн ответить: “Разумеется, если будете меня слушаться!” — был огромен, но я никогда не была одним из тех врачей, которые врали пациентам, лишь бы их обнадежить.
Может, поэтому я не слишком хорошо умела ладить с детьми и теми, которые склонны к высоким чувствам и истерикам (мужчин, к слову, мне таких попадалось намного больше).
Случай Ашера не был простым: во-первых, с момента инсульта прошло семь лет, а я не знала, как магический стазис влияет на нейропластичность.
Кроме того, я так ничего и не смогла найти о драконах и том, как на восстановление влияют особенности их нервной системы.
Будь Ашер человеком, находись мы в привычном мне мире, где под рукой МРТ И КТ, а еще — препараты-нейропротекторы и привычные мне реабилитационные тренажеры, я могла бы давать прогнозы более уверенно.
Но увы, наша ситуация была другой.
Преодолев себя, я покачала головой, а затем, спохватившись, сказала:
— Никаких гарантий нет, генерал Ашер. Я сделаю все, что от меня зависит.
Ашер ничего не ответил, даже не пошевелился. Несколько секунд между нами висела тишина, а затем я честно добавила:
— Но у вас благоприятный прогноз. И большие шансы на улучшение — если будете делать то, что я говорю.
— На улучшение? Не на то, что я смогу ходить и видеть, а на улучшение?
— Да. Однако вам все равно следует пореже носить повязку и почаще разминаться — сколько раз я говорила, что самомассаж тоже важен! И смена позы — это как минимум! Раз в два часа! А упражнения для глаз — вы думаете, я с вами шутки шучу, когда прошу их выполнять?
Воспитательный момент я тоже не собиралась упускать. Потому что, ей-богу, любимое кресло Ашера мне временами хотелось сжечь, как и его любимую повязку.
Ашер, которого мне явно не удалось отвлечь, хмыкнул:
— Я понял, целительница Уэйн. И…
— Что — и?
Он поднял голову, как будто хотел посмотреть мне в глаза.
— Спасибо за честность.
— Пожалуйста, — сглотнула я.
Ашер вдруг коротко засмеялся.
— Целитель Шеррил убеждал меня, что я поправлюсь, если буду молиться. Правда, это не мешало ему советовать моему брату срочно искать нового кандидата на мой титул, потому что старый вот-вот закончится, не оставив наследников.
— Он сделал это при вас? — ахнула я.
Нет, я врачебный цинизм лучше других понимала и сама не была фиалкой, но чтобы настолько…
— Это было сразу после моего выхода из стазиса — должно быть, он считал, что я еще не в себе. Так оно и было, кстати.
Повисла тишина, а затем я откашлялась, бросив взгляд в окно. Солнце уже ползло к закату — осень постепенно приближалась, дни были все короче и короче.
— Мне пора, генерал Ашер. Увидимся завтра.
Я направилась к выходу, и Ашер вдруг схватил меня за руку:
— Ты не ответила.
Меня перетряхнуло. Я уставилась на его ладонь, сжимающую мое запястье, и задумалась о том, что менее подозрительно: отнять руку и не отнимать. Как бы я себя повела, если бы у меня внутри не было этого комка непонятных чувств к Ашеру?
А потом отругала себя за то, что вообще об этом думаю.
— Я уже сказала, что не могу дать вам никаких гарантий. Восстановление в вашем случае зависит от многих факторов, которые…
— Я не об этом. Почему твой сын не ходит в школу.
Передернув плечами, я все-таки вырвалась из хватки Ашера и шагнула назад.
— Вы тоже не ответили. Почему вы не посещаете балы, генерал Ашер?
Он криво усмехнулся.
— Если ты не заметила, я слегка не в том состоянии.
Я выразительно подняла брови, а затем сообразила, что Ашер меня не видит. Чтоб его, вечно забываю, с его-то идиотской проницательностью.
— Генерал Ашер…
— Я понял, — оборвал он. — А ты пробовала? Отдать его учиться? Это ведь не шутки, как ты не понимаешь!
Я фыркнула.
Я что, по его мнению, совсем идиотка?
Конечно, когда я только-только оказалась в этом мире, проблемы у меня были другие. Развестись, уговорить маму приютить нас с Джесси, устроиться на работу и твердо объяснить Метьюзу, что я не “практиканточка”, а “практикантка Уэйн" и лезть себе под юбку я никому не позволю, даже важным шишкам, даже проверяющим из столицы.
А если кто-то в процессе моих объяснений пострадает, то сам виноват.
Более-менее встав на ноги и решив проблемы с тем, что есть завтра, я задумалась об учебе сына, конечно.
Но тут меня ждало разочарование.
Школы в этом мире были совсем не похожими на те, что были в моем. Такого понятия, как “коррекционное обучение” не существовало в принципе, а муниципальные школы напоминали филиал ада: орущая учительница, тридцать-сорок человек на каждом занятии, неисправное отопление и запрет покидать класс во время занятий, даже если хочется в туалет.
Потому что во всем должна быть дисциплина.
Последней каплей для меня стало то, что директриса попросила меня не переживать, ведь, если мой сын будет вести себя плохо или не будет как следует учиться, они “примут меры”. Сказав это, она подняла руку, и в ней мгновенно материализовался сотканный из силового магического поля хлыстик.
О том, чтобы отдать в такое место ребенка, тем более, такого ребенка, как Джесси, не могло быть и речи.
Оставалось домашнее обучение, к которому обычно прибегали аристократы, но оно стоило безумных денег, а кроме того, я так и не смогла найти учителя, который согласился бы работать с Джесси.
(“Да он умственно отсталый — вы шутите что ли?” — напрямую возмутился один из них, тощий и похожий на жердь.)
Потому я решила учить Джесси сама — насколько могу. Я не была коррекционным педагогом, весьма смутно представляла себе, как работать с детьми, но я все-таки была неврологом и какое-представление о работе организма имела.
