Портниха Дель сотворила чудо, и в день церемонии на мне было самое красивое платье на свете - белое, с кружевами, похожими на зимний иней, и крошечными кристалликами, играющими на свету всеми цветами радуги.
Свадьба вышла пышной и радостной. Зал, полный гостей, цветов и света, поражал размахом. Приехали Кира и Дункан, сияющие и счастливые за нас. Ванесса и Лорен заняли почетные места, их лица светились гордостью. Звучала музыка, смех, столы ломились от вкуснейшей еды. Кристофер подготовил целую речь. Он говорил о нашей встрече, о трудностях, которые мы преодолели, о силе нашей любви, которая оказалась крепче любого обмана и злобы. Его слова шли от самого сердца, и каждый в зале чувствовал их искренность. А потом он поцеловал меня со всей отдачей: страстно, нежно и головокружительно.
Я парила на седьмом небе от счастья, и казалось, что большего и быть не может. Но через несколько дней, в узком кругу самых близких друзей, советников и вельмож, состоялась еще одна церемония - моя коронация. Кристофер сам возложил на мои волосы легкую, изящную корону, символ нового статуса и новой ответственности.
А спустя полгода наше счастье пополнилось. На свет появился маленький принц с моими глазами и улыбкой мужа. Мы назвали его в честь деда Кристофера - Арандом. Семья стала нашим самым большим сокровищем.
С рождением малыша во мне расцвело какое-то новое, незнакомое доселе чувство. Это была не только безграничная нежность, но и глубокая, умиротворяющая гармония. Каждый вечер, проведенный в наших покоях, стал самым драгоценным ритуалом. Мы усаживались у камина - Кристофер, я и наш маленький сын, засыпавший у меня на руках под тихую колыбельную. Тепло огня, тихие рассказы Кристофера о прошедшем дне, его смех, смешивающийся с сонным сопением малыша - вот из чего теперь состояло мое счастье.
И каждый день, без исключения, он находил момент, чтобы взять мои руки в свои, посмотреть мне в глаза и сказать: «Я люблю тебя, Элис». Просто, искренне, без пафоса и напускной торжественности. И мое сердце от этих слов по-прежнему замирало, а потом принималось порхать, как в первый день. Оно не привыкло к этой любви, не воспринимало ее, как данность. Каждое признание было новым, желанным и бесконечно ценным.
Иногда, глядя, как Кристофер качает на руках нашего сына, я ловила себя на мысли, что та ночь в саду, тот ужас и боль, были словно в другой жизни. Они отдалились, стали тусклыми, как дурной сон, который не может померкнуть с истинным светом моего нынешнего дня.
Я была бесконечно благодарна судьбе, что когда-то пришла в этот мир. Все дороги, все испытания привели меня сюда - к нему, к нашему сыну, к этому тихому, прочному счастью. В моей душе наконец воцарились та самая гармония и умиротворение, о которых я когда-то лишь мечтала.
И я знала, что люблю их больше всего на свете. Сильнее, чем магию льда в своих жилах, сильнее, чем саму жизнь. Это и был мой настоящий дом.
