Он безапелляционно приказывает:
— Слезай. Теперь моя очередь оседлать триглида.
Тут неподалеку от нас раздается треск веток. Обернувшись, замечаю нагоняющую нас стаю. Видимо, она всю дорогу следовали за вожаком, которого я у них угнала.
Что же. Удачно получилось.
Указываю рукой на стаю и говорю:
— Хочешь оседлать триглида? Выбирай любого.
Рейгар озадаченно хмурится. Ноздри едва заметно раздуваются, пальцы сжимаются в кулаки до побледневших костяшек. Он злится? Озадачен? Раздосадован?
Ну, еще бы… Своего питомца я уже объездила. А ему со своим еще надо договориться.
Подсказываю:
— Выбери одного триглида. И поговори с ним по душам. Эти лапочки очень восприимчивы к доброму слову.
Герцог фыркает и... внезапно замирает, прислонившись к каменной гряде. Мысленно усмехаюсь. Да что он так напрягается? Ну, сбросит его разочек триглид со своей спины, подумаешь! Не смертельно же, особенно, дракону…
Но тут муж резко прикладывает палец к губам, требуя тишины, и тревожно задирает голову вверх. В его глазах — хищная настороженность. Рефлекторно замираю, чувствуя, как всё вокруг словно на миг перестаёт дышать.
Что он там увидел? Вглядываюсь в своды, в пустое небо, в дрожащие на серых камнях листья, но ничего, что могло бы встревожить, не замечаю. Ничего... кроме тишины, которая теперь звенит слишком чисто.
Кажется, он что-то уловил своим звериным слухом. Что-то, что пронеслось мимо моего внимания, но вызвало в нём тревогу на уровне инстинкта.
Рейгар молча приседает и, не говоря ни слова, начинает выводить на пыльной каменной поверхности буквы.
Я склоняюсь ближе — и когда наконец читаю написанное, сердце сжимается и срывается вниз, как в кошмаре. Прямо в бездонную яму, куда вслед за ним летит и моё хрупкое, едва собранное спокойствие. Мир на мгновение перестаёт существовать. Только эти слова на камне. И глухой, ледяной удар паники в грудь.
КРИНВУД ЗДЕСЬ.
Глава 51
Рейгар
Ари сидит привязанная к вожаку и не сводит с меня взгляда. Тонкие пальцы дрожат, грудь тяжело вздымается. Лицо и руки в царапинах. Из-под юбки выглядывают босые ступни, потерявшие туфли во время скачки.
И все же она не выглядит побеждённой. Губы плотно сжаты, в голубых глазах застыло упрямство. Смелости этой хрупкой девочки позавидует любой мужчина.
С гордостью всматриваюсь в черты родного лица. Любуюсь.
Моя жена.
Моя половинка.
Ее не сломать, потому что страх становится топливом для ее смелости. Мне знакомо то чувство, когда боишься за кого-то так сильно, что готов рвать судьбу на части — только бы она жила.
Именно поэтому здесь ей не место.
Присев, снова пишу на камне:
«ЕЗЖАЙ К АРХИМАГУ. ПРИВЕДИ ПОМОЩЬ. БУДЬ ОСТОРОЖНА.»
Конечно, помощь тут не при чем. Какая там помощь от горстки магов, если в лапах негодяя окажется сланш! Мне лишь бы жену отсюда убрать под любым предлогом!
Подхожу к Ари, сидящей на звере. Встречаю ее встревоженный взгляд и успокаивающе ей улыбаюсь. Прикладываю ладонь сначала к своей груди, потом к ее, тут же чувствуя под пальцами живую пульсацию ее сердца.
Наши сердца едины, вот что хочу сказать. В этом наша сила.
Смотрю ей в глаза с твердой решимостью, прося... нет, требуя — подчиниться. Уехать.
Но она не двигается. Поднимает на меня взгляд и мотает головой. Оборачивается на стаю триглидов. Кусает губы. Снова бросает на меня пытливый взгляд и поглаживает своего зверя по серебристой холке, будто уже решила остаться, а теперь раздумывает, как лучше действовать.
Внутри меня всё клокочет.
Упрямица моя...
Прогнать бы ее подальше. Или силой утащить в безопасное место. Но вместо этого лишь с досадой сжимаю челюсти. Нет времени. Каждая секунда моего промедления играет на руку Кринвуду.
От высокого входа в пещеру тянет сыростью. Ветер приносит запах врага, недавно оставленный на камне. Резкий, кислый, с металлической нотой запах его пота.
Кринвуд внутри, в пещере, насквозь пронизанной эхом. Малейший звук отдается в стенах и расползается до самого дальнего угла. Я слышу, как щёлкает кристалл сланша под его рукой, как лапы триглида срывают вниз камни на ходу.
Если позволить врагу уйти со сланшем из пещеры, он получит безграничную власть. Разрушит королевство. Мне известно, на что способны больные мерзавцы, вроде него. Но я не позволю получить ему желаемое.
Ловлю взгляд жены и с силой тычу в свою надпись:
"ЕЗЖАЙ К АРХИМАГУ!"
Вместо того, чтобы послушаться, она снова мотает головой. В глазах появляется решительный блеск.
Я резко отворачиваюсь. Челюсть стискиваю до хруста, а пальцы сжимаю в кулаки. Если задержу на Ари взгляд хоть на секунду дольше — сорвусь. Схвачу её, прижму к себе и силой унесу прочь, туда, где ей ничто не угрожает.
На этой мысли резко выдыхаю.
Кому я вру? Если не остановить Кринвуда прямо сейчас, то не останется больше ни одного безопасного места. Ни для неё. Ни для меня. Ни для всего, что мы любили. Со сланшем этот поганец станет слишком сильным. Сожжёт весь мир, лишь бы стереть меня — и завладеть ею.
Поворачиваюсь к стае триглидов. Выбираю взглядом самца покрупнее. Пожалуй, этот выдержит мой вес. Мускулы перекатываются под чешуёй, как живые. Желтые глаза бесстрашно встечают мой взгляд, наблюдая за каждым движением.
Уверенно шагаю вперёд, к выбранной особи. Он расставляет пошире лапы, скалит пасть, но не отходит. Ни секунды не колебаясь, прыгаю на него и, ухватившись за его рога, тяжёлым ударом врезаюсь в его спину. Триглид не готов к такому повороту. Он вздыбливается, пытается сбросить. Лапами силится до меня дотянуться, но безрезультатно. Снова и снова вздымается на дыбы, бьётся, мечется, поднимая вихрь пыли.
Сжимаю бока триглида бёдрами. Одной рукой держусь за рог, другой — за шею, ощущая под своими пальцами биение его жизни. Слегка выпускаю когти, и зверь подо мной вскоре понимает, что проиграл.
Я — альфа. Он — мой бета.
Его тело напрягается, вяло дергается в последний раз, и вдруг... замирает в ожидании приказа. Теперь он готов подчиниться моей воле.
— Иди внутрь, — шепчу, направляя зверя. — В пещеру. Сейчас.
Триглид срывается с места, как выпущенная стрела. Рассекает воздух острым клинком. Под его когтями крошится камень, вздымается пыль.
Когда мы подлетаем к отвесной скале, триглид подо мной резко дергается. Тело его напрягается, вибрирует, как натянутая струна, и начинает оборот.
Его массивная спина с хрустом складывается внутрь себя, как если бы его кости плавились и перегруппировывались. Под потемневшим серебром чешуи пробиваются худые, жилистые формы. Грудная клетка сжимается, превращается в более узкую. Лапы вытягиваются, становясь длинными и гибкими, а когти — тонкими и цепкими.
В этой форме триглид теряет в массе, но выигрывает в ловкости. Его хвост, украшенный шипами, теперь тонкий и подвижный, как у змеи, а на конце его появляются шипы, подобно когтям способные вонзаться в скалу.
Теперь он похож на худого, словно из серебристого тумана сотканного зверя. Длинные конечности, тело — сплошной хищный инстинкт. Его когти впиваются в скалу, как ледорубы, не сколзья и не замедляясь. Эти животные — живые крюки. Вот, в чем их ценность.
Каждый его прыжок точно выверен. Он движется вверх и вбок, вдоль почти отвесной поверхности скалы. Не скачет, а будто ползёт по камню, с лёгкостью, недоступной ни одному другому зверю. Тело изгибается, он перебирается по узким уступам, цепляясь за малейшие трещины, впиваясь когтями так глубоко, что камень скрежещет от натуги.
Мрак расщелины встречает нас разверзанной пастью чудовища.
За спиной я слышу сдавленный крик:
— Рейгар!
На голос Ари не оборачиваюсь. Нельзя смотреть на жену, чтобы не передумать. Мчусь во тьму пещеры, в глубине которой притаился Кринвуд.
Глава 52
Ари
