У ног того самого существа. Той половины себя, которую я всегда боялась.
Внезапно дракон взмахнул крыльями, взметнув клубы раскаленного воздуха. Затем разинул клыкастую пасть — и с оглушительным ревом выдохнул на меня поток первозданного пламени.
Я даже вскрикнуть не успела.
Огонь застил глаза, проник внутрь, обжигая тело и душу…
А я приняла его, словно неотъемлемую часть себя.
Внезапно пламя расступилось, и я увидела, как Лирариэль поднимается над жерлом вулкана. Сквозь жар и пелену в глазах я наблюдала, как лунный свет проходит сквозь его эфемерные крылья, и ощущала, как медленно скатывается по щеке горячая слеза.
Кажется, это конец…
В следующее мгновение он ринулся вниз — и обрушился на меня тяжелой волной пламени.
Глава 59
Рэйгар
Зарэин был силен.
Он оправдывал статус сына генерала драконов. Но все же истинную мощь ему придавало Сердце — артефакт, украденный у нашего народа.
Я уклонился от очередной вспышки его пунцового пламени, молниеносно развернулся — и наши клинки схлестнулись, рассыпая искры.
— Поздравляю, твоей подружке все-таки удалось ускользнуть… — произнес он, не сводя с меня пылающего взгляда. — Но это ненадолго.
Я обернулся и увидел стену из пунцового огня в дверях ритуального зала. Рядом без сознания лежала Вальмира. Старуха была могущественна и сильна, но даже ей не удалось пройти сквозь первозданное пламя предателя, высвобожденное из артефакта на его шее.
Главное, что у Лиры получилось.
Я не знал, что происходит с ней сейчас, не видел ничего за пылающим проходом. И от этого тревога лишь усиливалась.
Но решение было.
Если я убью ублюдка, сражающегося напротив — пламя развеется и откроет мне путь.
— Отдаю должное, за годы заточения ты не растерял сноровку, — вдруг усмехнулся Зарэин, усиливая напор.
Клинки дрожали в наших руках, пламя на них разгоралось все ярче, а воздух становился все горячее, обжигая легкие.
Но никто не собирался отступать.
— А ты надеялся на другой результат? — прорычал я, угрожающе подаваясь вперед.
Зарэин усмехнулся, резко увел оружие в сторону — и наши лезвия с грохотом врезались в каменную стену пещеры, выбив из нее массивный кусок породы.
— Ты ведь знал, что я жив, не так ли? — процедил я, обрушив на него рассекающие волны пламени.
Он ловко уклонялся, отталкиваясь от стен.
— Знал, что меня держат в заточении. Знал, что меня пытают!
Я не останавливался ни на секунду. Рассекающий поток пламени, исходивший от моих клинков, словно лезвие вспарывал воздух и стены, не давая ему приблизиться. В какой-то момент своды пещеры не выдержали, и с потолка обрушились камни.
Я успел отскочить в сторону.
— О, я не только знал… — раздался внезапно его голос сквозь клубы пыли.
Когда завеса начала оседать, я увидел, как он медленно поднимается. По его лицу стекала тонкая струйка крови.
Я все же достал его.
— Тебя держали в заточении по моему приказу, Рэйгар.
Я нахмурился, сжимая клинки еще крепче.
— В тот решающий день, когда тебя нашли без сознания на поле боя, я лично надел на тебя оковы и продал за символическую цену хозяину теневого рынка. Но при одном условии…
Он замолчал, вскинув голову. Я встретил его пылающий маковый взгляд.
— Он обязан был регулярно поставлять мне твою кровь для экспериментов. Жадный торговец, разумеется, брал куда больше, чтобы продавать ее по своим каналам. А я, скажем так, был не против.
— Ублюдок… — прорычал я, чувствуя, как ярость достигает предела, как жилы натягиваются до боли, а злость застилает взгляд алой пеленой.
Я находился на грани потери контроля. Но сдерживал себя, чтобы не обратиться впервые за долгие годы и не разнести здесь все в облике дракона. И вовсе не потому, что это священное место…
А потому, что Лира могла пострадать.
Она все еще была там — в ритуальном зале.
Когда я отпускал ее, я видел, в каком она была состоянии. Видел, как пламя мучает ее, выжигая изнутри. Но она держалась достойно.
Настоящая дочь своих родителей. Истинная драконица.
Моя драконица!
— Признаться честно, было приятно наблюдать за твоими страданиями, — самодовольно протянул Зарэин, вырывая меня из мыслей, на которых держалось все мое самообладание. — Кстати, резали тебя и травили зельями, чтобы ослабить, тоже по моему приказу. Ты хоть и был жалок, но все же оставался опасен. В отличие от твоего отца-императора.
— Кто здесь действительно жалок, так это ты… — прорычал я, разворачиваясь вполоборота, чтобы обрушить на врага очередную волну рассекающего пламени. — Твой отец, уважаемый генерал драконов, перевернулся бы в своем склепе, узнай он, как низко пал его единственный сын: предал дело всей его жизни, уничтожил народ и свой дом собственными руками!
— Закрой… свой… рот, — яростно произнес он, выделяя каждое слово.
Я видел, как он теряет контроль. Как меняется его лицо. Как вздуваются вены на руках. Как дрожат объятые пламенем клинки.
Именно этой реакции я и добивался.
— Мой отец был благородным и достойнейшим драконом, который слепо следовал своему долгу, — рычал он, медленно наступая на меня. — И это его погубило.
Его глаза сверкнули ярко-алым в полумраке пещеры. Белые длинные волосы — гордость их рода — разметались по спине.
— Он даже не мог предположить, что его используют. Верил, что служит во благо империи, во благо драконов. Молился на это Сердце, как и все. И даже не пытался что-то изменить. А изменить следовало все.
Зарэин шел на меня медленно. Он уже убрал клинки и теперь не сводил с меня решительного взгляда.
— Генерал Айварус ничего не менял, так как следовал законам и традициям, которым уже тысячи лет. Но ты… — усмехнулся я. — Ты позор семьи. Ты жаждал славы и величия. А когда тебя лишили этой возможности — сорвался и совершил самый гнусный поступок из всех возможных. Ты сговорился с врагом и предал свой народ. Этому нет прощения!
В следующее мгновение Зарэин окончательно вышел из себя.
Он коснулся кристалла на своей шее, крепко сжал его в ладони, и из его груди вырвался яростный крик. Первозданное пламя Сердца вырвалось наружу, окутывая его руки до локтей.
Воздух задрожал.
Вот сейчас начнется настоящий бой! И цена победы в нем — жизнь.
Глава 60
Рэйгар
Я стоял в боевой стойке, заведомо убрав клинки, и внимательно следил за Зарэином.
Он смотрел на меня исподлобья напротив, как хищник смотрит на добычу, которую собирается разорвать.
— Странно, что на тебя не действует сила Сердца. Видимо, эта старая карга наложила на тебя защитные чары… — предположил он, глядя на меня свысока. — Но от первозданного пламени тебе не спастись. Я покончу с тобой, как и со всей твоей семейкой. После убью старуху. А за ней — и твою рыжую подружку, если она еще жива, конечно, и не сгорела в собственном огне.
Его слова о Лире ударили сильнее любого клинка.
Ярость мгновенно ослепила. Сила вырвалась наружу. Я почувствовал, как удлиняются когти, как чешуя покрывает руки, как сердце замедляет удары, готовое в любой миг обратиться в сгусток лавы.
— Попробуй, ублюдок… — услышал я собственный утробный голос.
Зарэин усмехнулся.
В следующее мгновение мы, не сговариваясь, сорвались с места.
Каким же было его удивление, когда я уверенно блокировал его удары собственным пламенем, а затем, воспользовавшись его заминкой, с разворота нанес ему удар в грудь, оставив в белоснежной форме дыру.
Предатель отлетел на несколько метров и врезался в стену, оставив в камне глубокую вмятину.
— Не может быть… — прорычал он, поднимаясь на ноги. — Откуда у тебя первозданный огонь? Сердце в моих руках! Я его единственный владелец!
Я усмехнулся, усилил пламя и вновь набросился на него, ведомый лишь жаждой мести.
Слова излишни. Все решит сражение.
