Мастер Рун. Книга 7 (СИ) - Сластин Артем

Я посмотрел на щенка. Тот сидел у стены и, судя по всему, пытался лизнуть собственную заднюю лапу, что у него не получалось из-за непропорционально толстого тела и очень коротких лап.

— Давно?

— С утра. Я три раза предлагал.

Подойдя к Бабаю, я присел на корточки и протянул руку. Щенок ткнулся носом мне в ладонь, и нос был холодный, мокрый и абсолютно здоровый, по ощущениям.

— Может, просто не голодный, — сказал я, хотя сам не очень в это верил. Духовные звери в библиотечных свитках описывались как существа с чудовищным аппетитом, особенно в период роста, и если Бабай перестал есть, это могло означать что угодно. Мастер Цао говорил кормить его духовными ядрами.

— Бай-Бай всегда голодный, — возразил Сяо с авторитетностью человека, который кормил этого зверя каждый день. — Вчера он съел полкило мяса за два захода. А сегодня даже не понюхал.

— Ладно, понаблюдаем. Если завтра тоже откажется, пойду к кому-нибудь, кто разбирается в зверях лучше меня.

— А к кому? — спросил Сяо, и вопрос был дельным, потому что я понятия не имел, к кому в этом городе обращаются с больными духовными зверями, особенно когда зверь имеет непонятный статус. Я даже не знал, нужно ли их регистрировать и что-то делать.

— Подумаю, — привычно ответил я, и это слово, «подумаю», вызвало у меня уже рефлекторную тошноту, потому что за последние недели и дни, я столько раз его произносил, что оно потеряло всякий смысл.

Затем я наконец добрался до интерфейса. У меня так и висели три навыка, и нужно было что-то выбирать. Я наконец внимательно вчитался в них.

Железные кулаки — усиление ударов этером. Позволяет концентрировать этер в кулаках и предплечьях, значительно увеличивая пробивную силу. Эффективно против защищённых целей и духовных зверей.

Текучие руки — защитная техника перенаправления. Позволяет отводить и перенаправлять чужую силу, используя минимум собственной энергии. Усиливает рефлексы при ближней дистанции.

Глаз бойца — чтение движений противника. Пассивное усиление восприятия в бою. Позволяет быстрее распознавать намерения противника.

Железные кулаки конечно хорошо, но лично мне, лезть в ближний бой претило. Моя сильная сторона руны и мозги. Именно поэтому и текучие руки не подходили. А вот глаз бойца, с его чтением движений противника и улучшенным восприятием, выглядело как что-то, что вполне укладывалось в мою идею о том, что все навыки должны дополнять друг друга.

Поэтому выбрал именно его. Прислушался к себе, но вроде ничего особ не изменилось.

А раз так, и внезапной суперсилы, позволяющей побеждать всех я не обрёл, значит всё что мне оставалось, только втягиваться в новый режим и работать. И я должен признать, что мастер Цао, при всей его ворчливости, при всех его колючках и бесконечных «ты делаешь это неправильно, ты делаешь то неправильно, ты вообще всё делаешь неправильно», знал, что делал, когда составлял расписание, потому что оно работало.

Пассивное усиление восприятия, которое позволяет быстрее распознавать намерения противника. Аньсян говорила мне, что настоящий бой, это обман, и что прежде, чем ударить, нужно прочитать. Мастер Цао повторял то же самое, другими словами. Тело должно знать, куда полетит по тебе удар, раньше, чем голова решит уклониться. И мой навык Сосредоточение Духа, ментальная защита и ясность мышления, работал в связке с этим, создавая фундамент, на котором аналитический навык мог расцвести по-настоящему.

Да и Путь создателя, это не производственный навык, а философия понимания материи и энергии. Мой разум — первопричина. Я создаю вещи, и для этого мне нужно понимать структуру того, с чем работаю, видеть скрытые связи, читать логику конструкции. Глаз бойца делал то же самое, только с людьми вместо металла. Читать намерения, видеть структуру движения, распознавать паттерны. Созидатель, который понимает не только материю, но и тех, кто перед ним стоит. В этом была железная логика всех моих предыдущих выборов, такова она и осталась дальше.

А потом дни полетели, заметаясь только снегом и холодом, который становился всё сильнее и сильнее. На окраинах яруса, это чувствовалось особо сильно, а вот стоило добраться ближе к центру, под защиту горы и там становилось теплее, сама скала была тёплой и снега на улицах внутреннего города не было огромные каменные козырьки, словно грибы, защищали эту часть города от зимы. И лавки, как и дома там стоили в пять раз дороже.

Цао не показывал приёмов в привычном смысле, он не вставал в стойку и не говорил «повторяй за мной», нет, он просто атаковал, и мне нужно было не умереть, а заодно понять, что именно он сделал, и попытаться повторить. Или хотя бы не повторить ту же ошибку дважды, что уже считалось прогрессом. Так же, как я учился Идущему в Ритме, и единственное отличие было в том, что меня там постоянно убивали.

— Ты опять ведёшь плечом, — говорил он, уводя мой кулак в сторону мягким, едва заметным движением ладони, от которого я проваливался вперёд и получал толчок в спину, не сильный, но обидный. — Плечо должно идти после кулака, не раньше.

— Я стараюсь.

— Стараются в монастыре. Практики делают. Закончили тренировку, время поработать.

У Цао работал я мало, больше занимался изучением того, что принес посыльный от мастера Лин и тем что нашел в гильдейской библиотеке, которую посетил на следующий же день, когда почувствовал, что мне не хватает теоретической базы для работы с записями Лин Шуай. Записи, три свитка и одна потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте, которую мастер Лин передала, как и обещала, без личного визита. Цао принял их молча, развернул, просидел над ними полчаса, не читая, просто касаясь бумаги, а потом передал мне и сказал:

— Изучи. Когда будешь готов, приступим.

Записи Лин Шуай были, если честно, гениальными. Она описывала работу с этером в металле не как нанесение рун на поверхность, а как диалог с материалом, где руна — это не приказ, а предложение, которое металл может принять, а может отвергнуть, и задача мастера, не заставить, а убедить.

Каждый завиток в её схемах имел обоснование, каждый поворот линии объяснялся свойством сплава в конкретной точке, и я видел, как она слушала металл и шла за ним, подстраивая рунную структуру под внутреннюю логику заготовки. Это я понимал так же работал с камнями, но с железом было немного не так. Я проектировал руну заранее, рассчитывал нагрузки и потоки, а потом наносил на поверхность, игнорируя неоднородности материала, или, в лучшем случае, учитывая их как помехи, которые нужно обойти. Она делала наоборот, сначала изучала материал, а потом строила руну вокруг его особенностей, превращая дефекты в узловые точки, а неоднородности в каналы.

Мои микроруны, те самые, которыми я так гордился при создании кирок, были грубым приближением к тому, что она делала интуитивно. Я нащупал принцип, но не понял его до конца, а она жила внутри этого принципа и дышала им.

Вот поэтому мне и нужна была библиотека, где лежали специализированные тексты по теории рун, которые обычно давали читать только мастерам от шестого класса и выше. Мой жетон шестого класса, заставлял собой гордиться.

Я провёл в библиотеке четыре часа и вышел с такой кашей в голове, что еле нашёл дорогу обратно. Но каша была полезной. Я прочитал три трактата по теории резонанса рун в многослойных сплавах, один из которых прямо описывал принципы, которые Лин Шуай применяла в своих записях, только сухим, академическим языком, без её живого стиля. Я узнал, что метод слушания металла назывался Гармоническим сопряжением и считался утерянным искусством, известным лишь нескольким старым мастерам, и большинство современных рунмастеров о нём даже не слышали.

А потом я портил тестовые пластины, одну за другой, так как трафаретом тут уже не отделаться и скорее нужно развивать в себе искусство художника и каллиграфа дополнительно, чтобы повторить рисунки на схемах и доспехах. К сожалению моя идея о конвейере пошла прахом, так и не воплотившись. Нет, в теории конечно можно сделать, но только для очень простых вещей, наподобие светильников.