Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ) - Абрамова Маргарита

Мне не нравился такой риск. Хмуро смотрел на лекаря, но у него не было иного предложения.

— Я… могу попробовать зарядить накопительный артефакт-посредник, затем мы вольем в него контролируемую порцию вашего пламени, и я попытаюсь провести ее через метку. Но… — он обернулся, и на его лице была искренняя тревога, — артефакты сбоят. Я не могу быть уверен в их работе. И это лишь полумера, борьба со следствием, а не с причиной. Я бы советовал… искать источник. Или того, кто знает, как с этим обращаться.

С этими словами, взяв что-то с полки шкафа, он покинул комнату, вероятно, направляясь в свою лабораторию для приготовлений, оставляя меня одного с непростым выбором.

Я должен был принять решение. Я смотрел на спящую бледную Амелию, на ее лицо, искаженное скрытой борьбой, и чувствовал себя загнанным в угол. Похоже, местный лекарь при всем его желании здесь бессилен. Он может лишь ненадолго оттянуть конец, борясь с симптомами.

Но куда мне идти? Возвращаться к Оку? Искать в северных землях того, кто знает, как с этим обращаться? На Севере должны быть маги-хранители таких знаний. Не сделаю ли я только хуже, тряся ее в дороге, подвергая новым опасностям? А оставить ее здесь одну, пока я буду искать помощь… Это было равносильно предательству. Как оставить ее, если ей становится лучше в моем присутствии. Дракон внутри рычал от бессилия, требуя действия. Любого, лишь бы не просто ждать.

И в этот момент воздух в углу комнаты сгустился и заклубился. Из тени явился Гложун. Как я и говорил — нечисть найдет, если захочет. Это было странно, что он привязался к нам, а не искал свободы. Но сейчас было не до него.

— Шшшведьма передала шшвой шдар! Вкушшный… шшильный… Шшептала на крови...

Волна осознания прокатилась дрожью по моей спине, на смену страху пришло понимание.

Теперь все стало на свои места. Эйра не просто так выбрала Амелию. Она выбрала ее своей целью, той, кому можно передать дар. Ее дух не упокоился бы, не передай она силу своей преемнице. Родственников у нее не было. Вестер убил ее внучку, да и она была привязана ко мне, что не давало ей маневров для поисков… А тут так кстати подвернулась Амелия. Готовая помогать мне… и заодно ей.

Но у Амелии нет крови ледяного дракона. Значит, ведьма понимала, что навредит ей, что ее дар убьет девушку...

Вестер предупреждал, чтобы мы не доверяли Эйре. Ведьма никогда не делает ничего просто так. У нее действительно оказались свои личные цели, хитро сплетенные с нашими. Она не соврала — отвязала от меня и вернула зрение. Про остальное же умолчала. Может, поэтому предпочитала лишний раз не появляться и не разговаривать, чтобы не сболтнуть лишнего.

Она вела нас, как слепых котят, к нужной ей точке на карте, к алтарю, где можно было совершить последнее колдовство. Не для нас, а для себя самой.

А дар у старухи был сильный, раз ей удалось провести тот ритуал и призвать столько нечисти.

И теперь этот дар, вся ее сила была заперта в хрупком теле Амелии, которое для этого не предназначено.

Что мне известно о северных колдуньях? Ровным счетом ничего. Только обрывки слухов, страшилки для новобранцев и сухие строки из военных отчетов разведки, сводящиеся к краткому и беспощадному: «сильны, коварны, опасны, подлежат немедленному уничтожению при контакте». Северная магия драконов хоть и разнится с огненной, но у нас все же есть общая природа. Их магия основана на стазисе, контроле, вечном холоде, а не на импульсе и трансформации. Ведьмы же — отдельная и закрытая каста.

Их силы берут начало не из крови драконов, а из договоров с духами мест, из древних клятв земле и льду, из жертв и тайн, передаваемых по женской линии. Их магия — это магия узлов, связей, наследия и… передачи. Именно передачи. Они могут завещать свою силу, но чаще всего своей кровной наследнице, подготовленной с детства. Амелия для Эйры была чужой, чуждой по крови.

Значит, мы имеем дело со своеобразным отравлением магией, которая должна передаваться по наследству, а не вручаться насильственно.

Лечить это обычными методами бессмысленно. Нужен был не просто специалист по северной магии. Нужен был кто-то, кто понимал саму природу ведьмовских «даров» и способов их передачи.

Я сжал крепче ладонь Амелии, припадая к ней губами.

— Что же делать?! — спросил я вслух.

— Пришшнять… — послышался тут же шелестящий скрипучий шепот из угла. Гложун как тень витал у потолка. — Пришшнять шильный шдар… — прошипел очевидное для него, будто это было легче легкого. Для него, существа, состоящего из чужой магии, это и было просто.

— Что тебе известно об этом? — обратился к клубящейся тени, цепляясь за любую соломинку.

— Ведьмы шшильные… и вкушшные… Их шшила — как мед… горький, но сладкий… — бормотал он, его форма колыхалась. — Шшдар ищшет хозяина… Надо штать им…

— Про то, как принять дар?

— Нишшего… — протянул Гложун, отплывая в другой угол. — Гложун знает шшилу… чувствует…

Я разочарованно выдохнул. Он уже и так помог, сообщив, в чем проблема. Но этого недостаточно.

Может, есть способ просто избавиться от дара? Вряд ли Амелии хочется становиться ведающей. Это совершенно иная жизнь.

Кто может мне указать верный путь? Как поступить — спасать от силы или спасать через силу? Это было чудовищно важное решение, одно из тех, что делит жизнь на до и после. На кону была не просто ее физическая жизнь, а все ее дальнейшее будущее, ее сущность, ее право быть собой. Да, первостепенной задачей было просто не дать ей умереть. Но если мы выберем путь принятия силы… не возненавидит ли она меня потом?

Будущее не мог знать никто, если только… Мысль, острая и внезапная, как вспышка молнии, пронзила сознание.

— Присматривай за ней, — бросил Гложуну, вставая. — Если что, зови доктора! Я отлучусь ненадолго.

Оставлять Амелию не хотелось. Внутри все протестовало против отдаления от нее, особенно теперь, когда наша связь и эти метки казались единственным, что удерживало лед в узде. Но приют находится совсем близко. Можно попробовать что-то разузнать у девочки. Не уверен, что получится, ведь в прошлый раз Ханна почти все время молчала. Но попробовать все-таки стоит. Драконья чуйка вопила, что это правильное решение! Она видела то, что скрыто. Может, увидит и путь? Что-то подскажет…

— Я скоро вернусь, — прошептал, наклонившись к самому уху спящей Амелии, целуя ее висок, вдыхая слабый, почти угасший запах жасмина.

Вышел в коридор, надо предупредить доктора, что отлучусь. И чтобы не испугался ненароком зашедшей в гости нечисти и следил за состоянием Амелии.

Стоило выйти, как увидел через дорогу на пороге ветхого дома сидящего парнишку, того самого, что привел нас к доктору. Наверняка ожидает своего вознаграждения. Подманил его, вручая обещанный золотой, и поспешил со всех ног в приют. *** Смотрите, какой арт нашла))) Отлично подходит Амелии, какой решительный взгляд.

ГЛАВА 28

Барретт

— Вам же уже сказали, что посторонних людей мы к детям не пускаем.

Выглядел я и правда не лучшим образом: запачканная дорогой одежда, изможденное небритое лицо, глаза, в которых застыли лихорадочная решимость и страх. При себе у меня не было ни документов, ни рекомендательных писем, ни даже отсылки к какому-либо влиятельному лицу — все это осталось в столице. Оказалось, войти в приют для сирот — та еще бюрократическая проблема.

Стоило поступить проще — как солдату на задании: обойти пост, войти через черный ход и, не спрашивая разрешения. искать цель. Только вот коридоров здесь было много, комнат еще больше, и где в этой суматохе искать Ханну — было загадкой.

— А я вам в третий раз объясняю, что меня зовут Барретт Армор, — произнес, с трудом сдерживая рвущийся наружу рык. Управляющая лишь скептически, свысока посмотрела на меня, будто на бродягу, потерявшего не только рассудок, но и совесть, раз он пристает к детям. — Мне срочно нужно поговорить с девочкой по имени Ханна. Я… — запнулся, подбирая слова, которые могли бы подействовать. Будущий опекун? Знакомый? Как правильно назваться, чтобы меня пропустили к ней?!