Мой магический год: лето и чарующий сад (СИ) - Терновская Татьяна

— Это уже переходит все границы! — воскликнул он, — как можно было заколдовать собственного внука⁈ В последнее время люди совсем с ума посходили! — Бросив эти слова, Брюс Маккартур прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Но главное, что всё закончилось хорошо.

Ладонь Люка дрогнула, и я накрыла её своей.

— На самом деле, это ещё не конец, — медленно проговорил он. В комнате повисла давящая тишина. Теперь каждое произнесённое слово звучало, как удар в колокол. — Бабушка не случайно выбрала именно это зелье. — Казалось, Люк буквально заставлял себя продолжать рассказ. — В нашей семье уже один раз использовали такой грязный трюк, чтобы разлучить двух возлюбленных.

— Не может быть! — ахнул Брюс Маккартур и перевёл взгляд на своего сына с невесткой.

— Мы ни при чём! — поспешила оправдаться миссис Маккартур и крепче прижалась к мужу. Тот молчал, с сочувствием глядя на отца.

— Речь о твоих родителях, дедушка, — тихо проговорил Люк, — много лет назад они использовали зелье забвения, чтобы заколдовать тебя и не позволить жениться на девушке, которую ты любил.

Брюс Маккартур побледнел. Он растерянно переводил взгляды с внука на сына, потом на невестку и обратно.

— Этого не может быть! — воскликнул он, — я ведь никогда… то есть, я…

Мама быстро передала ему стакан с настойкой спокойствия. Брюс Маккартур выпил лекарство одним глотком, но по-прежнему был мертвенно-бледен. Неудивительно, что эта новость его шокировала. Врагу не пожелаешь оказаться в подобной ситуации.

— Нам очень жаль, дедушка, — сказал Люк, — если ты не хочешь, то мы можем прекратить этот разговор.

— Нет, я должен знать правду! — твёрдо заявил Брюс Маккартур.

В гостиной появилась Мирабель с яблочным пирогом. Она поставила его на стол, привычным движением отрезала кусочек, положила на тарелку и протянула Брюсу Маккартуру.

— С помощью магической кулинарии мне удалось расколдовать вашего внука. Возможно, у меня получится вернуть память и вам, — сказала она.

— Ты не обязан это делать, — напомнил Люк.

Брюс Маккартур поставил тарелку перед собой и взял ложку.

— Я хочу знать правду, — повторил он и отправил в рот первый кусочек пирога.

Мы все с волнением следили за ним. Сначала ничего не происходило, но затем Брюс Маккартур схватился за голову.

— Болит? — участливо спросил Люк, оказавшись рядом с дедушкой.

— Кружится, — хриплым голосом проговорил Брюс Маккартур, — и всё плывёт.

Люк и его отец помогли дедушке пересесть на диван. Мама намочила ткань холодной водой с настоем целебных трав и осторожно положила на лоб Брюсу Маккартуру. Тот откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза, и какое-то время молча так сидел. Сложно было понять, подействовала магия Мирабель или нет, поэтому мы терпеливо ждали.

Когда Брюс Маккартур открыл глаза, Люк сел рядом с ним и спросил:

— Ну как? Вспомнил что-нибудь?

Тот помедлил с ответом, подбирая слова.

— Не знаю, как сказать, — произнёс он, — я не помню сами события, но ко мне вернулись старые чувства. — Брюс Маккартур приложил ладонь к сердцу. — Помню любовь, настолько сильную, что больно дышать. Ещё счастье, радость и уверенность, что всё будет хорошо. Такие яркие эмоции, словно и не прошло всех этих лет, — сказал он, — но вот всё остальное будто в тумане. Не помню, где я жил, с кем общался, куда ходил. Как ни пытаюсь, события тех дней постоянно ускользают от меня.

Как я и думала, снять чары забвения спустя столько времени будет непросто. Хорошо, что хотя бы частично удалось расколдовать Брюса Маккартура. Наверняка дальше будет проще.

Ко мне подошла Мирабель и осторожно взяла за локоть.

— Думаю, если бы мистер Маккартур увидел свою первую любовь, это помогло бы ему вернуть память, — шёпотом предположила она, — магия действует, просто нужен дополнительный толчок.

Возможно, Мирабель была права. Брюсу Маккартуру не хватало лишь связующего звена, чтобы всё вспомнить.

— Хорошо, я поговорю с бабушкой, — пообещала я, затем незаметно покинула гостиную и отправилась в её комнату.

Постучав, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Бабушка в оцепенении сидела в своём кресле у окна и держала в руках вязание. Я переступила порог комнаты и подошла к ней.

— Как ты? — поинтересовалась я, чтобы начать разговор.

Бабушка подняла на меня взгляд.

— Получилось? — коротко спросила она, очевидно, имея в виду нашу попытку расколдовать Брюса Маккартура.

— Не совсем, — честно ответила я и добавила, — но думаю, если бы ты встретилась с ним и поговорила, это помогло бы ему всё вспомнить.

Бабушка вздрогнула и поёжилась.

— Не могу, — прошептала она.

— Неужели всё ещё на него злишься? — удивилась я, — ты же знаешь, Брюс оставил тебя только из-за зелья.

— Дело не в этом, — сказала бабушка и посмотрела в окно, — как тебе объяснить? — Она тяжело вздохнула. — Столько лет прошло! Я думала, что Брюс бросил меня по своей воле, злилась и обижалась на него, но при этом понимала, что всё равно ничего не могла сделать. Насильно мил не будешь. А теперь, когда я знаю правду… Тяжело смириться, что у нас отняли счастье. Что я могла всё исправить, если бы оказалась более настойчивой. — В уголках глаз бабушки блеснули слёзы. — Я ведь тогда хотела поехать за ним в столицу, чтобы услышать о расставании лично, но струсила. Так и не решилась на это!

Я присела на подлокотник кресла и обняла её.

— Бабушка, ты ни в чём не виновата! Не нужно себя корить! — попросила я, — понимаю, прошлого не вернуть, но у нас есть настоящее и будущее. Если ты поможешь Брюсу вспомнить, что произошло, то, наконец, поставишь точку в этой истории и начнёшь с чистого листа.

Я не хотела давить на бабушку, поэтому встала и направилась к двери.

— Подумай над этим, пожалуйста, — попросила я и вышла в коридор.

Когда я вернулась в гостиную, Мирабель бросила на меня вопросительный взгляд. В ответ я лишь пожала плечами. Она кивнула и больше ни о чём не спрашивала.

Брюса Маккартура осматривал целитель. Он дал ему более сильный успокоительный отвар и велел пока воздержаться от физической активности.

— Не вижу поводов для беспокойства, — подытожил целитель, — со здоровьем мистера Маккартура сейчас всё в порядке.

— А память? — с надеждой уточнил Люк.

Целитель колебался.

— Сложно сказать, — уклончиво ответил он, — в своей практике я ещё не встречался с подобными случаями. Всё-таки использование зелий забвения запрещено, поэтому ко мне ни разу не обращались пациенты с подобными проблемами, тем более такими застарелыми. Не знаю, что и посоветовать.

— То есть, вы не сможете снять с дедушки чары? — спросил Люк.

— Именно так, — с сожалением подтвердил целитель, — и мои коллеги тоже вряд ли справятся с подобной задачей. Вам нужно искать уникального специалиста. Стоит попросить совета у тех, кто работает с жертвами магических преступлений. У них точно больше опыта.

Ответ целителя разочаровал мистера и миссис Маккартур. Они-то были уверены, что любой столичный лекарь в два счёта решит эту проблему. Люк же, как и я, понимал, что вернуть дедушке память будет непросто, поэтому воспринял совет целителя спокойно.

Выяснив у лекаря всё, что хотел, Люк подошёл ко мне, а затем отвёл в угол комнаты, чтобы родители нас не услышали.

— Что будем делать? — спросила я.

— Даже не знаю, видимо, нам стоит поступить так, как сказал целитель, — ответил Люк, — а что твоя бабушка?

— Я попросила её выйти, но, кажется, она ещё не готова, — призналась я.

Люк кивнул, приняв эту ситуацию как данность.

— Видимо, мне придётся уехать в столицу на неопределённый срок, чтобы найти мага, у которого есть опыт работы с зельями забвения, — сообщил он.

Слова Люка отозвались болью в моём сердце. Мне не хотелось, чтобы он уезжал, тем более, если неизвестно, сколько времени это займёт. Стоило только подумать о разлуке, как я начала тосковать, хотя Люк всё ещё был рядом со мной. Чтобы сильнее ощутить нашу близость, я обняла его, крепко прижавшись всем телом.