Замки на их костях - Себастьян Лора

– Я уверена, мы скоро снова увидимся, лорд Элио, – произносит она, прежде чем последовать за Беатрис по коридору.

– У тебя помада размазалась, – указывает ей Беатрис.

– О, – она вытаскивает из кармана платья компактное серебряное зеркало, открывает его, рассматривая свое отражение, и проводит пальцем по линии губ, убирая красные пятна. – Спасибо.

– Прошу прощения, что прервала. Похоже, все идет хорошо. Пас сказал, что ты ищешь мужа, и, похоже, нашла весьма симпатичного.

– Ну да, если я не найду его в ближайшее время, мой отец выберет его за меня, а этого я точно не хочу, – поясняет Жизелла, закатывая глаза. – Элио достаточно богат, чтобы успокоить моего отца, но достаточно молод и красив, чтобы брак не стал утомительной работой. Кроме того, он боится меня и вряд ли ограничит в свободе. И правильно сделает.

Беатрис приходит в голову, что Жизелла могла бы найти кого-то получше, чем юноша, который ее боится, но она не может отрицать, что в этом есть определенная логика. И она даже не может заставить себя пожалеть девушку за такой выбор – у Беатрис не было никакого.

– Я хотела поблагодарить тебя, – говорит она Жизелле. – За то, что послала ко мне лорда Савеля. Наконец-то я смогла с ним познакомиться и получить новости о моей сестре.

И, хоть она этого и не добавляет, после первого знакомства поддерживать это общение оказалось легко. Она стала сопровождать его на утренних прогулках по морскому саду. Первые пару раз было трудно заставить себя встать с постели, но она быстро начала ждать этих прогулок с нетерпением. Они нечасто разговаривают, но им комфортно вместе помолчать, а разговоры, которые они ведут, освежают Беатрис после фальшивого дружелюбия придворных селларианцев. Он совершенно честно рассказал ей о своих первых годах в Селларии, о том, что ему пришлось сделать, и о том, что он чувствовал. Лорд Савель рассказал ей о Темарине, стране, которую, как она думает, она может однажды увидеть. Хотя к тому времени под властью ее матери там все изменится. Он рассказал ей и о своей дочери – о таких мелочах, как ее любимый цвет, и о том, что у нее был ужасный музыкальный слух, но ему все равно не хватает ее пения. Он так свободно этим всем делился, что Беатрис понимает – ему одиноко. Но со временем она осознает, что ей так нравятся их утренние прогулки, потому что она тоже одинока.

– О? – спрашивает Жизелла. – Как там маленький еретик?

Беатрис, должно быть, выглядит встревоженной, потому что Жизелла смеется.

– Так ты ее назвала, не так ли? Даже их обеих.

– Да, конечно, – смеется и Беатрис. – У нее все хорошо. Очевидно, она безумно влюблена в своего нового мужа.

– Не говори так, словно завидуешь. Вы с Паскалем, кажется, хорошо ладите, – отмечает Жизелла, прежде чем сделать паузу. – Его, может быть, трудно узнать, и при дворе ходили недобрые слухи, но я правда думаю, что ему с тобой хорошо. Ему просто нужно немного смелости.

– Спасибо, – благодарит Беатрис, хотя не совсем уверена, что это был комплимент. – Что… что говорит двор?

Жизелла смущенно улыбается.

– О, я не должна была этого говорить. Ничего особенного. С приближением зимы здесь становится так скучно, что им нужно как-то развлекаться.

– Что именно, Жизелла? – снова спрашивает Беатрис. Глаза Жизеллы расширяются, и Беатрис успокаивающе сжимает ее руку. – Я не сержусь, и уж точно не на тебя. Но я хотела бы знать, с какой ложью мне приходится бороться. Уверена, что на моем месте ты бы хотела того же.

Жизелла поджимает губы, обдумывая ее слова.

– Я уверена, что хотела бы, – признается она через секунду. – И правда ничего особенного, Ваше Высочество. Паскаль просто… такой тихий. Большинство людей не знают о нем самого главного, а когда тайна настолько велика, неизбежно возникают предположения.

– Какие предположения? – спрашивает Беатрис, пытаясь подавить растущую панику по поводу того, о чем именно они могут болтать и насколько близко это может оказаться к правде.

Жизелла закусывает губу.

– Люди задаются вопросом, не безумен ли он, как его мать, – тихо признается она. Когда Беатрис молчит, она продолжает: – На самом деле, это довольно легко исправить. Возьми его с собой в следующий раз, когда пойдешь в морской сад, убедись, что он не прячется в углу на следующем банкете. Я люблю своего кузена. И уверена, что все остальные тоже полюбили бы его, если бы только узнали.

Беатрис медленно кивает. На самом деле, не имеет значения, нравится ли кому-нибудь Паскаль. Через пару месяцев, если все пойдет по плану, он перестанет быть наследным принцем. Эти слухи будут неважны. Для Паскаля даже лучше, если у него не будет поддержки, потому что тогда мать Беатрис не увидит в нем угрозу. Но все же это так просто исправить.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

– Дамы! – раздается голос позади них, и Жизелла на короткое время закрывает глаза и делает резкий вдох, крепче сжимая руку Беатрис. Но затем выражение ее лица меняется, и она расплывается в широкой улыбке. Когда она поворачиваются на голос, Беатрис удается сделать то же самое.

К ним идет король Чезаре, окруженный толпой приближенных, которые одеты в яркие шелка и драгоценности. Беатрис едва может разглядеть идущего за ними Николо с королевским кубком с вином, но когда он видит их, его брови изгибаются. Кажется, они с Жизеллой разговаривают без слов, и это вызывает у Беатрис укол грусти. Она вспоминает, как делала так же со своими сестрами.

– Леди Жизелла. Принцесса Беатрис. Вы обе сегодня особенно красивы, не так ли? – говорит король Чезаре, оглядываясь на свою свиту, которая быстро кивает и соглашается с ним.

Беатрис чувствует, как его взгляд скользит по ее телу, задерживается на груди. Ее платье не особенно откровенно – возможно, даже одно из ее самых скромных, – но внезапно она чувствует себя обнаженной. Ей требуется все ее самообладание, чтобы не скрестить руки на груди.

– Ваше Величество, – говорит Жизелла, делая глубокий реверанс, и Беатрис через мгновение следует ее примеру. – Сегодня прекрасный день, не правда ли? Я как раз говорила принцессе Беатрис, что мы должны подышать воздухом в морском саду. Она сказала, что у нее немного разболелась голова, правда, принцесса?

Беатрис понятия не имеет, о чем она говорит, но решает подыграть.

– Да, – она застенчиво улыбается королю. – Воздух здесь, в Селларии, намного свежее, чем в Бессемии, но я думаю, что все еще приспосабливаюсь к изменению высоты.

– О, в этом нет необходимости, – говорит король Чезаре, отмахиваясь от ее слов. – Знаешь, что всегда лечит головную боль? Бокал вина. Николо! Дай принцессе вина.

Николо выглядит взволнованным.

– Ваше Величество, у меня только ваш кубок и…

– Никаких возражений! – рявкает король Чезаре.

Как только Николо, нахмурив брови, выходит вперед, Беатрис улыбается королю.

– Это очень любезно, Ваше Величество, хотя боюсь, что вино оказывает на меня противоположное действие, – говорит она, тихо добавляя про себя «как и на большинство людей».

Окружающие его люди вздыхают, и одна женщина начинает энергично обмахиваться своим шелковым веером. Даже Жизелла делает еще один резкий вдох.

– Ты отказываешь своему королю? – спрашивает король Чезаре низким голосом без нотки веселья.

– Нет, – быстро отвечает Беатрис. – Нет, конечно нет, Ваше Величество. Просто мне не хотелось бы доставлять вам неудобства.

– Предложил бы я это, если бы это было неудобно? – спрашивает он, и его глаза проникают в нее так глубоко, что она чувствует его взгляд до самых своих костей.

Беатрис никогда не считала, что ее легко запугать. Видят звезды, она всегда была единственной из своих сестер, кто был готов выступить против матери. Даже когда императрица была очень строга, даже когда она подвергала их изнурительным урокам или применяла самые кошмарные наказания, Беатрис никогда по-настоящему ее не боялась. Но теперь небольшая часть ее боится короля Чезаре. Ее мать хотя бы находится в своем уме и благодаря этому становится предсказуемой. В отличие от короля Чезаре. Так что Беатрис принимает кубок, который предлагает ей Николо, и, стараясь не сморщиться, делает небольшой глоток. От осознания того, что ее губы коснулись того места, где был его рот, ей становится плохо, но, опуская кубок, она заставляет себя улыбнуться.