Темный бог академии (СИ) - Руд София

— Ты чокнутый! Что с тобой не так⁈ Отойди от меня! — выпаливаю, но Дэм не останавливается.

Он будто не слышит. Взгляд передернут пеленой, горячее дыхание уже касается моего лица. Наглая рука скользит сквозь волосы к затылку.

— У меня нож! — напоминаю я.

— Тогда используй, — говорит он.

Глава 44

Город артефактов

Точно псих!

— Вы вдвое! Что вы здесь делаете⁈ — раздается грозный крик.

А затем шелест шагов по сухим листьям. Голос, кажется, принадлежит куратору. Но проверить не могу — не получается разорвать зрительный контакт с этим темным богом, будто кто заколдовал!

— Дэмиан! — рычит Ранд.

Но темный бог ему не подчиняется. Он продолжает всматриваться в мое лицо, словно пытаясь украсть все его черты, и особенно глаза. Желваки играют. И лишь спустя семь секунд Дэмиан отступает.

— Что тебе, Ранд? — рычит на брата.

— Здесь Я задаю вопросы. Какого демона вы оба в лесу во время отбоя? — рычит куратор.

— Сам не видишь? Исправлю косяки старшего брата. Учу его подопечную, как не сдохнуть при первой же встрече с демоном, — злостно скалится Дэмиан.

— Не припомню, чтобы ты ради кого-то так напрягался.

— Не припомню, чтобы ты брал смертников в отряд, — отсекает Дэм, а затем кидает взгляд на меня.

Но уже другой. Какой-то горький.

— С тебя теперь должок, ромашка, — говорит он и возвращает отобранный камертон.

Уходит прочь, теряясь между черных стволов высоких сосен.

— Ты в порядке? — спрашивает меня куратор.

Смаргиваю, ибо все это время так пристально смотрела Дэмиану вслед, что глаза пересохли.

— В порядке, — отвечаю Ранду, а у самой щипит рана на плече.

— Это еще что? Он сделал? — куратор кидает злобный взгляд в сторону, где исчез Дэмиан.

Шипит, но сделать уже ничего не может.

— Погоди, — роется в нагрудном кармане и достает оттуда маленький плоский сверток. — Присыпь рану заживляющей пудрой. К утру должна затянуться.

— Спасибо, — Беру шероховатую бумагу.

Ледяная. Либо же после огненного тела темного бога, все вокруг кажется холодным.

— Возвращайся в лагерь, я осмотрюсь, — велит мне Ранд.

Киваю, и молча, как положено солдату, исполняю приказ. Пробираюсь тем же путем, что и шла, но не могу не оглянуться в сторону «поля боя», где остался наставник.

Ранд сказал, что это ускоренный курс бойца. Для меня это так. Это возможность. Но у куратора есть и другой мотив, и теперь я начинаю догадываться, какой именно.

Вернувшись к костру, вижу, как Нотт передает пост Дэмиану. Блондин, хоть и стоит лицом ко мне, но не замечает меня. А темный бог, будто уловив мое бесшумное приближение, поворачивает голову. Но так и не взглянув, быстро отворачивается.

Как бы ни хотелось признавать, он мне только что помог, хоть и сделал это чересчур жестоко. И вовсе не ради команды, как заявил.

Я четко видела его взгляд. Нужно быть глупой, чтобы не понимать, что он означал. И если все так, как я думаю, то это еще одна проблема.

Однако не стоит спешить с окончательными выводами. У меня все еще нет части воспоминаний, и нет возможности взглянуть на картину целиком. Я могу во всем ошибаться.

— Яра, что с тобой? — охает Нотт, когда подхожу ближе к палаткам и костру. — Вы оба, что, подрались?

— Просто упала, — отзываюсь я.

— Нашлись? — на поляне появляется Бьянка.

Вряд ли ее заставили искать нас с Дэмианом посреди ночи. По звукам можно было быстро понять, где мы оба пропадали. Наверное, девушка отходила в кусты.

— Богиня всемилостивая! Дэмиан, ты ранен⁈ — охает Бьянка, заметив, как язычки пламени отражаются на липкой крови на его плече.

На моем — крови почти нет. Значит, я нанесла богу рану куда глубже, чем он мне.

— Погоди! У меня есть отличное средство! — суетится Бьянка.

Достает что-то из нагрудного кармана, а Дэмиан тем временем молча опускает взгляд к моим рукам. Точнее к маленькому свертку, который дал мне Ранд.

— Дай я нанесу порошок, чтобы не было заразы, — спешит помочь богу девушка.

Нотт кидает в нее предупреждающий взгляд и тихо шипит что-то в духе:

— Чего ты пристала? Просто отдай! Когда Дэмиан принимал чью-то помощь?

— А что в этом такого? Мы команда — ранен один, страдают все, — отпихивает блондина Бьянка и подходит вплотную к Дэмиану.

— Разрешишь помочь? — спрашивает она.

А темный бог смотрит на меня. Секунда. Вторая, затем усмехается, но как-то горько, ядовито.

— Наноси, — разрешает он ей.

Отворачивается от меня, опускается на бревно у костра и, расстегнув пару ремней, оголяет натренированное плечо, но делает это так, чтобы рану я не увидела.

Отворачиваюсь. Тошнота подступает к горлу. Она же смешивается со злостью. Но на что именно я злюсь, понять не могу.

На то, что этот бог поддался? Ему ведь ничего не стоило предотвратить удар. Теперь хочет, чтобы меня совесть замучила, а еще всем подряд разрешает себя латать?

Так, а чего я закипаю, как чан над костром? Никто не просил его устраивать мне тренировку на выживание! И я тоже между прочим ранена, хотя сражаться не собиралась!

Пусть сами разбираются.

— Доброй ночи, — бурчу себе под нос и забираюсь в палатку.

Но даже здесь все, разумеется, слышу.

— Может немного щипать, — предупреждает брюнетка. Затем какой-то шорох.

— Что такое? — у нее взволнованный голос.

Но в ответ никто и ничего не говорит. Какая-то слишком подозрительная тишина. Они там всякими жестами, что ли, обмениваются?

Плевать.

Мне бы хоть пару часов поспать до рассвета, иначе план быть внимательнее всех на задании точно провалится.

Спи, Яра! Спи! Спи! Спи!

— Не спишь? — раздается голос, прервав тщетные попытки провалиться в забытье.

— Бьянка? — смотрю на девушку с некоторым удивлением, потому что тон у нее на редкость дружелюбный.

И как-то быстро она нанесла порошок и вернулась.

— Я заметила, что ты тоже ранена. У меня осталось немного пудры. Хотя у тебя, кажется, есть своя. Давай помогу нанести, — предлагает она.

Это потому что «ранен один, страдают все»? Сердце подсказывает иное, но я предпочитаю доверять только фактам.

— Спасибо, я уже нанесла пудру, — отвечаю соседке.

Она кивает и молча забирается в свой спальный мешок. Но не засыпает — дыхание выдает и шорохи. Кажется, Бьянка повернулась ко мне. Возможно, хочет что-то спросить. Но я очень старательно изображаю спящую, ибо некоторые вопросы могут сейчас вывернуть душу.

А она и так почти наизнанку. Мой враг учит меня не умереть. Тот, кому я хотела поверить, использует меня против собственного брата. И пусть истинная причина пока неясна, сам факт происходящего, уже сильный повод для беспокойства.

Ох, права была мама, не место мне в этой академии.

* * *

— Яра. Яра! — вновь раздается голос над головой.

Поворачиваюсь, ожидая, что Бьянка все-таки решилась на вопрос, но обнаруживаю, как сквозь грубую ткань палатки пробиваются солнечные лучи.

— Капитан объявил подъем! — сообщает брюнетка, выбираясь из спального мешка.

Я следую ее примеру.

Собрав все вещи и умывшись ледяной водой, мы забираемся на лошадей. Идем тем же строем примерно два часа, а затем с вершины холма открывается умопомрачительный вид на нужный нам город.

Он возвышается среди густых лесов как белоснежная корона на зеленом ковре. Высокая стена опоясывает его сплошным кольцом — такая толстая и мощная, что по ней, наверное, можно проехать верхом.

Смотровые башни торчат через равные промежутки, словно каменные пальцы, указывающие в небо. Глядя на эту твердыню, понимаю — что защитные ограждения Парама просто курам на смех.

И чем ближе мы подходим, тем четче ощущаю, что здесь все дышит магией и древностью. Замечаю руны даже на деревьях вокруг стены. И когда мы подходим к воротам, они с тяжелым скрипом открываются. При этом без какого-либо участия людей.

Стражники в голубых формах, выказав уважение поклоном, все же просят нас пройти досмотр. Ранд кивает, мол, слушайтесь. А после, когда нас, спешившихся, ведут по улицам, объясняет: