— В его оправдание могу сказать, что тогда единственный известный вход в подземелья был завален, — заметил Аластан.
— А проверяющий не захотел марать руки и тратить время на его расчистку, — понятливо закончила я. — Ладно, как столько лет призрак оставался незамеченным, ясно. Ты-то, мой условно разумный друг, как умудрился записаться в его миньоны? — я раздражённо уставилась на Аластана. — Чем он тебя подкупил?
Тут у меня в памяти всплыли слова призрака про упрямство охотников.
— Он что-то говорил про то, что с охотниками можно договориться после того, как переломать им руки и ноги. — Моё сердце болезненно сжалось от догадки. — Он тебя пытал?
— Я… — Аластан замолчал, явно подбирая слова. — Сглупил и попался в ловушку. А потом… — на его лице отразилось сожаление и раскаяние. — Я струсил, Юи. Понял, что либо соглашусь на его условия, либо он меня убьёт. И я согласился. Надеялся, что как только выберусь, сразу же уничтожу эту тварь. Только вот Джозеф оказался тварью очень умной и заставил меня мало того, что принести ему клятву верности, скрепив её своей магией, так ещё и взял клятву, что я никому не расскажу о нём.
Мне хотелось бы упрекнуть Аластана в малодушии, но я не смогла. Инстинкт самосохранения — базовый у любого человека. Все хотят жить.
Другое дело, какой ценой он оплатил эту свою жизнь.
Я тяжело вздохнула. И решила сменить тему, здраво рассудив: пусть суд решает судьбу Аластана и рассуждает о его виновности, невиновности и возможных смягчающих обстоятельствах.
— Сколько ещё я буду загорать в больнице? — поинтересовалась я, поочерёдно строго взглянув на обоих мужчин.
— Ещё день, — ответил Аластан.
— Зачем? — не поняла я. — Судя по моим ощущениям, исцеление прошло на ура. Я только надеюсь, что, прежде чем заняться со мной исцеляющим сексом, ты хотя бы наколдовал какую-нибудь ширму.
— Причём тут я? — удивился Аластан. И тут на его лице отразилось понимание. — Ты ничего не помнишь, да?
— Конечно, не помню, — мне это казалось совершенно очевидным. — Если раны слишком серьёзные, моё человеческое «я» полностью растворяется в суккубьих инстинктах. В таком состоянии я даже могу ненароком убить своего партнёра.
Дэйк шумно вздохнул. Я перевела взгляд на него и увидела непривычное зрелище: уязвимый взгляд и ошеломлённое выражение лица.
— Так, схожу-ка я кофейку попить, — усмехнувшись, заявил Аластан и поднялся. — А вы тут пока поговорите. Вам явно есть, что обсудить.
Искренность
Стоило за Аластаном закрыться двери, как в палате повисла напряжённая тишина, которую ни я, ни Дэйк не спешили нарушить.
— Ты и Аластан, — наконец, первым заговорил охотник. — Вы были любовниками?
— Были, — не стала отпираться я. — Примерно сто тридцать лет назад.
— Ты любишь его, — это был не вопрос, а утверждение. И всё же я ответила:
— Да, люблю. Так же как люблю Эда, Еруну и ещё целую кучу людей, — я не смогла сдержать улыбку при виде недоверия, отразившегося на лице Дэйка. — Ты ведь знаешь, что любовь — понятие многогранное. Она не обязательно несёт сексуальный или романтический подтекст.
— Однако с Аластаном ты спала, — продолжил настаивать на своём охотник.
— Тебя это настолько сильно задевает? Мы ведь уже выяснили, что я не невинная девица и за свою продолжительную жизнь имела любовников. И ты вроде бы даже смирился с этой новостью.
Дэйк недовольно поджал губы, скрестил руки на груди и отвернулся к окну.
— С этим невозможно смириться, — тихо проговорил он.
Я тяжело вздохнула и попыталась сесть, однако потерпела неудачу: в боку что-то кольнуло, и я с тихим стоном повалилась обратно на подушку.
Дэйк, прекратив изображать обиженку, за долю секунды оказался возле моей постели.
— Позвать врача? — спросил он, с тревогой глядя на меня.
— Нет, — отказалась я. — Но не откажусь от твоей помощи — помоги мне сесть, пожалуйста.
Я протянула руки, и Дэйк, не раздумывая, наклонился, позволяя мне обнять себя за шею. Его собственные руки тут же оказались у меня на спине, поддерживая.
— У тебя совершенно нет причин ревновать меня к прошлым любовникам, — шепнула я ему на ухо, воспользовавшись моментом. — С ними я была от безысходности и одиночества.
— А со мной?
— Потому что мне нравится находиться рядом. И не только в постели.
Дэйк, продолжая обнимать меня одной рукой, второй передвинул подушку и помог мне опереться на неё спиной, после чего выпрямился, выпуская меня из своих объятий и освобождаясь из моих.
— И даже после того, как ты узнала, кто мой отец? — с вызовом спросил он.
— Причём здесь твой отец? — удивилась я.
— Он пытал тебя. И чуть не убил.
— А ты, если верить его словам, меня спас. Как по мне, это намного важнее.
Мои слова почему-то не успокоили Дэйка. Напротив, он лишь сильнее нахмурился.
— Он делал это из-за меня, — после непродолжительной паузы заявил Дэйк каким-то обречённым голосом. — Ловил суккубов и инкубов и ставил на них опыты.
— В каком смысле из-за тебя?
— Ты помнишь, как я выглядел тогда, в детстве?
— Помню. Ты выглядел так, словно тебя морили голодом и не давали нормально спать.
— Я был болен, — голос Дэйка звучал холодно и отстранённо, однако я видела по глазам, что это признание даётся ему ой как нелегко. — Буквально находился одной ногой в могиле. И отец делал всё возможное и невозможное, чтобы меня спасти.
— Ну, судя по тому, что ты стоишь сейчас передо мной весь такой красивый и пышущий здоровьем, ему это удалось.
— Юи, — Дэйк смотрел на меня хмуро. — Не пытайся казаться легкомысленней, чем ты есть на самом деле. Мой отец — убийца и садист. Да, он оправдывал свои действия заботой обо мне. Что не отменяет его преступлений.
— А я его и не оправдываю, — пожала я плечами. — Просто констатировала факт: исцелить тебя ему удалось. Да, цена была непомерно высока. Но не ты решил её заплатить. А значит, к тебе не может быть никаких претензий.
Дэйк тяжело вздохнул. А затем медленно опустился на пол возле моей кровати и откинулся спиной на бортик.
— Я ненавижу его за то, что он сделал, — тихо проговорил он. — С тобой и с остальными.
Я протянула руку и запустила пальцы в волосы мужчины, нежно перебирая длинные пряди.
— Тебе стоит отпустить прошлое, — посоветовала я. — Да, твой отец — монстр и маньяк, и он выкупил твою жизнь ценой множества других жизней. Но это не твоя вина.
Дэйк ничего на это не ответил, и в палате на некоторое время повисла тишина, на этот раз вполне уютная, которую лично мне совершенно не хотелось нарушать.
— Ты, правда, не помнишь, кто и как тебя исцеляет?
Этот вопрос, заданный неуверенным голосом, который я отродясь не слышала у Дэйка, вызвал у меня удивление.
— Правда не помню, — заверила я его. — С чего бы мне об этом врать?
— Это был я.
— Где? — не поняла я.
— И тогда, почти пять столетий назад, когда ты вся израненная сбежала из монастыря, и сейчас, после того, как ты вонзила себе клинок в живот, помогая Аластану бороться с одержимостью. Оба раза в твоём исцелении участвовал я.
Точки над «и»
— Что?
Я ошеломлённо смотрела на Дэйка, пытаясь осознать услышанное. Пазл почему-то никак не хотел складываться.
— Подожди, — я нахмурилась. — Я не понимаю. Как это можешь быть ты?
— Сейчас или тогда? — уточнил Дэйк, пристально глядя на меня.
— Тогда. С сейчас всё понятно: в тебе взыграли собственнические инстинкты, и ты не мог позволить меня «лечить» кому-либо, кроме себя самого.
— В тот раз было то же самое. Ты была ранена и слаба и нуждалась в помощи. А я не смог найти в себе силы отдать тебя кому-то другому.
Это всё ещё не имело никакого смысла.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя. И всегда любил.
Сердце пропустило удар, а затем испуганной пташкой затрепыхалось у меня в груди.
