Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества (СИ) - Ник Сия

— А что было с раной потом?

— Зажила.

— А осталось что-нибудь?

— Не знаю. Я тогда был ребёнком. У меня тогда было ещё много шрамов от лазания. Я не следил.

Вера наклонилась над тем местом ещё раз. Посмотрела очень внимательно. И увидела — еле заметную, белёсую, чуть припухлую линию старого шрама. Сантиметра полтора. Прямо над тем местом, где лежала перламутровая нить.

Она долго молчала. Потом сказала:

— Кай’ри. Я думаю, тебя в детстве кто-то прооперировал. Скорее всего — после того, как ты упал с дерева. Тот старик, который тебя перевязывал, — он что-то тебе вставил. Может быть, по делу — например, потому что у тебя там было разорвано какое-то сухожилие, и эта нить — заменитель. Может быть, не по делу. Я не знаю. Но что-то у тебя там внутри. И когда ты пытаешься превратиться, твоё тело доходит до этого места и останавливается. Потому что это инородное тело — оно не превращается вместе со всем остальным. Оно — кусочек этого мира. Оно мешает тебе уйти в тот.

Кай’ри долго на неё смотрел. У него в глазах что-то медленно проступало — не то слёзы, не то понимание.

— Госпожа.

— Что?

— Ты хочешь сказать, что меня можно починить?

— Я хочу сказать, что у тебя в груди есть кусочек чего-то, что туда не относится. Если его вынуть — я думаю, ты сможешь превращаться. Я не могу обещать. Я не уверена. Но я думаю — да.

— Это нужно… вырезать?

— Это нужно вытащить. Маленький разрез — три-четыре сантиметра. Пинцетом подцепить — и наружу. Зашить — три-четыре стежка. У меня есть инструменты. Это не сложная операция, у меня в моём мире такие я делала десятки раз — у животных. У тебя это будет чуть сложнее, но мы справимся.

Кай’ри долго молчал.

— Когда?

— Не сегодня. Сегодня я хочу ещё подумать. Завтра — пойду в лес, найду чистые травы для обезболивания и для дезинфекции — Меле подскажет. Дам тебе время решить.

— Я уже решил.

— Подожди до завтра.

— Хорошо.

Она ладонью провела по его коротко обстриженной голове — как провела бы по голове собственного младшего брата. Он не двинулся. Только закрыл глаза.

— Госпожа.

— Да.

— Спасибо.

— Не за что пока. Когда вытащу — тогда «спасибо».

— Спасибо за то, что увидела.

Она долго не отвечала. Потом сказала:

— Не за что, Кай’ри.

После полудня Аэдрис пришёл за ней.

Он был в простой одежде — лёгкие штаны до колен, рубашка без рукавов, босиком. Волосы убраны в один низкий хвост. В глазах огонек. Он выглядел совсем не как император — выглядел как озорной мальчишка.

— Готова?

— Готова.

Они пошли через лес. Тропа вела в сторону, противоположную дому, — к другой бухте, поменьше первой, скрытой за каменными выступами. Когда они туда вышли, Вера увидела узкую полосу песка, плоские чёрные камни на краю воды и очень глубокую воду сразу за этими камнями — голубовато-чёрную, прозрачную, спускающуюся круто вниз.

— Здесь я ухожу в воду, — сказал Аэдрис. — Тут глубоко с первых десяти шагов. Удобно для трансформации — не надо плыть до глубины.

— Я тут сяду?

— Сначала — да. Сядь, посмотри. Потом — если захочешь — я тебя возьму с собой в воду.

— На тебе?

— На мне.

Вера на секунду замолчала. Это было — она это поняла мгновенно — гораздо больше, чем просто посмотреть. Это было приглашение полностью довериться ему — не как мужчине, а как другому существу, через которое связь между ними подтвердится по-новому.

— Я хочу, — сказала она.

— Хорошо. Сначала я уйду. Ты посмотришь, как я выгляжу в драконьей форме. Если будет страшно — скажешь, я не настаиваю. Если будет хорошо — войдёшь в воду, я тебя возьму на спину.

— Хорошо.

Вера села на чёрный камень. Аэдрис снял рубашку, штаны. Постоял минуту, лицом к воде, спиной к Вере. Поднял руки в стороны.

И ушёл.

Это было не быстро. Вера успела это рассмотреть. По его коже от шеи до пят прошла волна перламутрового свечения. Тело начало вытягиваться — стало длиннее, гораздо длиннее человеческого, метров шесть-семь от носа до кончика хвоста. Руки превратились в длинные перепончатые плавники, прижатые к бокам. Ноги — слились в длинный мощный хвост с широкой плоской лопастью на конце. По всему телу — серебристо-голубая чешуя в перламутровых разводах. Спина — с длинным гребнем, состоящим из тонких острых пластин, переливающихся на солнце. Голова — вытянутая, узкая, благородная, с длинной мордой и большими глазами. Между лопатками — два маленьких боковых плавника, как крылья. Вокруг ноздрей — тонкие усы-перепонки, реагирующие на запахи в воде.

Это был полный морской дракон. Не получеловек. Настоящий.

Вера сидела не дыша.

Он повернул голову — длинной шеей, грациозно. Посмотрел на неё. И у него в глазах, которые теперь были большие, узкие, чисто-голубые, как у морской рыбы, было то же выражение, что и у Аэдриса-человека. Спокойное. Внимательное.

— Не страшно? — спросил он. Голос у него был тот же, только чуть ниже, и резонировал в груди иначе — из длинной драконьей грудной клетки.

— Не страшно.

— Хорошо.

Он повернулся к воде. Сделал два мягких движения хвостом по песку — и вошёл в воду одним длинным гладким движением, без всплеска. Через секунду он был под водой. Через две — вынырнул в десяти метрах от берега, поднял длинную голову, выдохнул из ноздрей короткий клуб пара. Воздух над ним на секунду побелел и растаял.

Дракон сделал круг по бухте. Потом — стал вытворять более сложные вещи: ушёл под воду, проплыл прямо под чёрными камнями, на которых сидела Вера, вынырнул с противоположной стороны. Сделал короткий бросок вверх — выпрыгнул из воды полностью, серебристо-голубое тело сверкнуло на солнце метра на четыре над поверхностью, упал обратно с лёгким плеском. С каждой минутой он плавал увереннее.

Через десять минут он подплыл к камню, на котором сидела Вера. Длинная морда поднялась над водой на расстоянии вытянутой руки от её колен. Он смотрел ей в глаза.

— Войди, — сказал он. — Я тебя возьму на спину.

Вера встала. Сняла платье — оставшись в одной нижней рубашке. Сошла в воду. Сначала по щиколотки, потом по колени, потом — глубже. Вода была тёплая, очень солёная, прозрачная. На глубине чёрные камни сменялись светлым песком.

Дракон подплыл к ней. Длинное тело развернулось рядом — Вера на секунду оказалась в полуметре от его боковины. От него шло тепло. Тёплое существо. Не как обычные водные. Дракон.

— Сюда, — сказал он. Длинная шея согнулась, голова показала на место между лопатками — там, у основания гребня, был мягкий участок чешуи, образующий что-то вроде естественного седла. — Залезай.

Вера, держась за гребень, подтянулась. Села. Её ноги охватили его шею с двух сторон, ступни — на боковых плавниках. Она вцепилась обеими руками в гребень — он был не острый там, где она держалась, а более мягкий, утолщённый, специально для всадника.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

И они пошли.

Сначала медленно — он шёл под водой длинными плавными движениями хвоста, в полуметре под поверхностью, и Вера сверху чувствовала, как его длинное тело гнётся под ней мощной живой волной. Потом он поднялся выше — её голова и плечи оказались над водой, она дышала свободно. Так они шли по бухте — он плыл, она держалась за гребень, вокруг неё текла тёплая прозрачная вода, под ней двигалось это огромное, длинное, серебристо-голубое существо.

«Это, — подумала Вера, — самая удивительная вещь, которая случилась со мной в этой жизни.»

Аэдрис, словно услышав, повернул длинную шею. Один глаз посмотрел на неё. Большой, узкий, чисто-голубой. Зверь смотрел на неё.

И через этот глаз — она это поняла мгновенно, без слов — на неё посмотрел человек. Тот самый, который ночью держал её в объятиях. Который утром приносил ей камо.

Это был он. Целиком. Не половина в чешуе, не часть в человеческой форме. Один и тот же.

И — она это поняла одновременно — метка на её ключице сейчас горела так, как никогда раньше. Перламутровая, ровная, очень яркая. И где-то у него — Вера это знала, хотя не могла объяснить откуда — жемчужина в груди отзывалась тем же светом. Они были на одной частоте. Через драконью форму это было ярче, чем через человеческую.