Дверь в стене - Уэллс Герберт Джордж

– И что же? – спросил станционный смотритель.

– Тайный алкоголизм, – ответил Мак-Терк. – Бурбон. Я сам же раджу и угостил. Бедный старик не решался признаться в том, что выпивает! Миндапур – один из городов в Гималаях, где особенно много истовых приверженцев магометанской веры. Раджа и так всегда был скрытен и предавался своим занятиям в одиночестве. Вот и заказал себе сейф, где можно было бы прятать бутылки. А когда пустых скопилось слишком много, разбил, чтобы занимали поменьше места. Боже мой! Как я не догадался?! Когда заговорили о сокровище, мне и в голову не пришло связать одно с другим! А разгадка так проста! Паркинсон ни при чем! Битое стекло! Накопленное за несколько лет! Боже мой! Да я бы похудел на пару стоунов^[139], лишь бы увидеть, как открыли сейф!

1896

Двойник мистера Маршалла

1

Среди многих любопытных случаев, которые мне – в ту пору деятельному члену Общества защиты аномальных явлений^[140] – довелось расследовать, эпизод с призраком мистера Маршалла, явившимся викарию сассексвиллской^[141] церкви преподобному Джорджу Бервошу и его помощнику преподобному Филипу Вендоверу, несомненно заслуживает отдельного рассказа. Примечательно уже то, что преподобный Джордж Бервош самолично известил наше научное общество об этом загадочном происшествии и представил, вопреки сложившейся практике, массу убедительных фактов.

Преподобный Джордж Бервош принадлежит к малочисленной армии разбросанных по стране ученых-любителей – священников, отставных военных, профессоров на отдыхе и дам-энтузиасток всякого звания и положения. Эти честные и бескорыстные рыцари спиритизма хотя и не имеют большого опыта работы со свидетельствами очевидцев, оказывают нам неоценимую услугу, возрождая почти исчезнувшую веру в реальность духовных сущностей. В нашем обществе преподобный был на хорошем счету благодаря своим экспериментам по передаче мыслей на расстояние.

Описанный им случай произошел в сочельник 1895 года, и сообщение мистера Бервоша было зачитано на январском заседании. Соответствующее расследование в Сассексвилле проводилось мной в апреле-мае.

Едва ли нужно объяснять читателям значение недавно вошедшего в английский язык слова «доппельгангер», напомню лишь, что оно подразумевает двойника: вы здесь и в то же время неожиданно являетесь своему приятелю или знакомцу в совершенно ином месте. Коротко говоря, доппельгангер есть фантазм живого человека. В наши дни многие достойные люди придерживаются мнения, будто подобные фантазмы возникают сплошь и рядом, зачастую, как и в том случае, который мне предстояло изучить, безо всякой видимой причины, словно по чьей-то нелепой прихоти. Итак, вышеупомянутый мистер Маршалл внезапно явился мистеру Бервошу и его помощнику и, будучи явно не в духе, обрушил на преподобного чудовищные, ничем не оправданные, бессвязные проклятия и угрозы, после чего так же внезапно исчез. Извлечь из его дикой выходки какой-либо символический смысл не представлялось возможным. Однако выглядел фантазм столь правдоподобно, а звучал столь оглушительно, что мистеру Бервошу и в голову не пришло усомниться в его реальности, несмотря на странное перемещение фигуры в пространстве, – как если бы человек не шел, а скользил над землей. И только когда непрошеный гость исчез из виду, у преподобного закралась мысль о призраке, ибо Маршалла как ветром сдуло и вокруг тотчас же воцарилась тишина. Действительно, это описание вполне согласуется с обычаями призраков, и всякий здравомыслящий человек именно так бы и рассудил.

Разумеется, для выяснения всех обстоятельств мне следовало перво-наперво посетить место действия и по возможности деликатно, но детально допросить мистера Бервоша и мистера Вендовера.

Преподобный Джордж Бервош занимает дом на холме, прямо над церковью; когда семейство его разрослось, он построил себе наверху, на том же склоне, небольшой, но удобный деревянный домик-студию, где уединялся поработать в тишине. Через вершину холма проложена пешеходная тропа; поравнявшись с калиткой возле студии, тропа круто сбегает вниз между живой изгородью пасторского дома и каменной церковной оградой и в конце концов приводит вас к кладбищенским воротам у проезжей дороги.

В сочельник мистер Бервош допоздна писал рождественскую проповедь – днем ему доставили посылку с литературой о привидениях и он принялся ее разбирать, – так что последнюю точку он поставил уже за полночь. Его помощник, с которым викарий держался исключительно по-приятельски, не чинясь, заглянул к нему на огонек выкурить трубку. Размечая завтрашнюю проповедь, викарий время от времени перебрасывался с ним словцом. В интересах дела следует упомянуть о том, что помощник викария, мистер Вендовер, был отъявленный скептик.

Когда все знаки и акценты были расставлены, викарий выпрямил спину, поднялся из-за стола и открыл входную дверь – посмотреть, какая погода на дворе. В ярком пятне света от распахнутой настежь двери он заметил в воздухе хлопья снега и хотел тут же сообщить об этом своему помощнику, но внезапно откуда ни возьмись перед его взором возник мистер Маршалл: тот стоял за калиткой, шатаясь, точно пьяный, и на лице его читалось сильнейшее возбуждение, словно он не находил слов высказать все, что у него накипело. Обретя наконец дар речи, он разразился потоком отборной и ничем не спровоцированной брани, употребляя такие гнусные и обидные выражения по адресу опешившего мистера Бервоша, что мне стоило большого труда убедить последнего во благо науки воспроизвести их для отчета.

Помощник викария узнал о появлении мистера Маршалла, когда услышал его злобную тираду. Он вскочил на ноги и из-за плеча своего начальника отчетливо разглядел мистера Маршалла. В следующее мгновение сквернослов пошатнулся и исчез в ночи так же внезапно, как и возник. Порыв ветра закружил хлопья снега, и дверь позади мистера Бервоша с лязгом захлопнулась. Мистер Бервош остался снаружи, а его помощник внутри.

В своем отчете Обществу психических исследований мистер Бервош привлек особое внимание к факту захлопнувшейся двери, усмотрев в нем доказательство квазиматериальной природы фантазмов: как иначе, вполне резонно замечает он, можно интерпретировать то обстоятельство, что исчезновение призрака повлекло за собой порыв ветра? Впрочем, вопрос этот прямо к делу не относится. Едва оправившись от изумления, мистер Бервош пошел к калитке, полагая, что Маршалл упал и лежит на земле, однако на тропе не было ни души – ни у калитки, ни выше по склону, ни ниже.

Вот, в сущности, и вся история с призраком, и сама по себе она, конечно, малоинтересна. Как я не преминул тогда же заметить, возможно, Маршалл, пребывая в нетрезвом состоянии, действительно проходил мимо, а его внезапное и якобы таинственное исчезновение объясняется просто тем, что он поскользнулся на обледенелой тропе. К тому же дверь захлопнулась, и все погрузилось во тьму, усилив эффект неожиданности. Тропа спускается вниз так круто, что путник, оступившись, легко может съехать по склону донизу в те считаные секунды, которые понадобились мистеру Бервошу, чтобы вновь открыть дверь. Надо сказать, мистер Бервош сам поначалу пришел к такому же выводу, и любой человек в здравом рассудке, полагаю, последовал бы его примеру.

Мистер Вендовер, конечно же, его в этом поддержал. Однако вследствие малообъяснимого сомнения, закравшегося в душу викария, преподобный Бервош при первой возможности призвал Маршалла – человека обыкновенно трезвого и добропорядочного – к ответу за непростительные оскорбления, которые тот позволил себе минувшей ночью. Викарий поступил бы так во всяком подобном случае, даже не имея и тени подозрения, что происшествие выходит за рамки обычных явлений, хотя, вероятно, не столь поспешно.

Возможность выразить свое неудовольствие представилась ему в Рождество, во второй половине дня. Чету Маршалл он застал за чашкой крепкого чая, и одно это в силу простой житейской логики наводило на мысль, что у мистера Маршалла с похмелья болит голова и потому он не в состоянии воздать должное пусть незатейливому, но наверняка тяжелому для печени рождественскому столу. Да Маршалл и сам с готовностью покаялся, что накануне выпил лишнего.