Ненормальный практик 11 (СИ) - "Извращённый отшельник"

— Какой ты вежливый, букашка! — рычу и понимаю, что похоже я был слишком мягок всё это время, ведь не хотел его сильно ранить. Что ж, пора стать серьёзней.

Живой лапой хватаю его ногу, а вторую ногу — своей ногой, обезьяны прекрасно могут работать и пальцами ног хе-хе! Сжимаю что есть сил, а ИХ У МЕНЯ ОЙ КАК МНО-О-ОГО! И, мчась через взрывы и огонь, раздвигаю Стрекозцу их до упора. И дальше!

Гу заорал по-человечьи, сразу вспомнив, что он старый человек вообще-то!

— Х-х-х-АРРРР! Что ты делаешь⁈

— Порву сука! — рычу с одним глазом, истекая кровью.

Хитин его левой ноги треснул, пах стал расходиться, трещать! Вот-вот и его таз реально порвётся!

Он тут же вынул из меня косу, резанул мне по запястью и лодыжке, и я полетел вниз.

Буф! Приземляюсь как какой-то корабль. Перекатываюсь. Встаю на задние лапы. Выгляжу небось как здоровенный кусок дерьма. Израненный, одноглазый, обгоревший как уголь, шерсть всё ещё дымится, но дышу и готов рвать.

Гу, злобно шипя и жужжа, медленно спустился с воздуха, встал на правую целую ногу, вторая явно нерабочая.

— Психопатный ублюдок жжж! Ты ещё жжж-жив? После всех ран! ЖЖЖ! Это невыносимо! Даже твоя смерть жжж выглядит безвкусной! Ты мог так красиво жжж умереть! Но цепляешься за жжжж-жалкую жжж-жизнь!

— Букашка, — отвечаю всё тем же спокойным низким басом, — всё это время я забавлялся. Пора тебя хорошенько взбучить. Уже по-настоящему.

— ЖЖЖ-жалкая попытка выдать жжж-желаемое за действительное, — усмехнулся Стрекоза-Гу, сверкнув фасеточными ячейками.

Сам же рычу:

— Ко. Мне. Детки. Р-р-р!

И…

Сотня из всей стаи мартышек бросились на зов.

Не для того, чтобы помочь сожрать Гу, хотя это тоже можно было применить, но Семён Четвёртый по своему существу — доминант, а потому не потерпит, чтобы за него разбирался с Гу его выводок. Нет уж. Просто открываю пасть. А мартышки, несясь по мху, прыгая с деревьев, друг на друге, как бешенная стая, заныривали обратно в инкубатор! И каждая, сожрав непомерную кучу бомбовых слив, растворялась, напитывая моё тело Кинг-Конга литрами чистейшего эфира! М-м-м, кайф!

Левая лапа срослась, сквозная рана в брюхе тоже, сформировался новый глаз. Опала опаленная шерсть — под ней новая. А силушка… её стало ещё больше чем изначально! Всё тело Семёна покрылось крупными венами как чёрные провода. А аура искорёживало окружающий воздух. Зубы удлинились. Челюсть расширилась. Плечи раздулись в широченные горные кряжи. Сам стал ещё больше, метров под десять. Можно сказать, это был уже не Семён, а обезьяний бог из южных китайских легенд, коим в горных провинциях старики пугают непослушных детей.

Стрекоза-Гу смотрел на меня как на гору.

— Невозможжж-но, — кажется, он боится. — Кто ты. Кто. Как смог поглотить жжж эфир!

Ещё более грозным басом рычу:

— Ты думал, создал ловушку… а оказалось накрыл мне стол, букашка. Очень вкусно, но мало, теперь я съем тебя.

И рванул на него своими тоннами массы. Земля трещала под лапами, воздух раскалялся, сливы кренились в стороны.

Гу пытается улететь.

Не успел.

Бум!

Сшибаю его как мошку бронёй!

Его сдуло к чертям! Шляп! Шмякнуло о стену Домена. Фиолетовая сфера треснула, как разбитая чаша.

Я уже над ним, хватаю за его руку-косу, поднимаю его над землёй, смотрю близко-близко в его фасеточные глаза своим взглядом — спокойным, гориллиным и шепчу:

— ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ, ЛЮБЕЗНЫЙ. Я ОБГРЫЗУ КАЖДУЮ ТВОЮ КОСТОЧКУ, А ТЫ БУДЕШЬ КРИЧАТЬ. МОЛИТЬ УБИТЬ ТЕБЯ. НО Я ПРОДОЛЖУ КОВЫРЯТЬСЯ В ТВОИХ ВНУТРЕННОСТЯХ, ИЩА САМЫЕ ВКУСНЫЕ ЧАСТИ.

Гу взвыл, вероятно представил как это всё будет, забился в истерике, в тщетных попытках вытащить лапу из моей хватки. Бесполезно. Беру его ещё крепче и как ссаной тряпкой бью о землю. Шмяк! Шмяк! Шмяк! Хитин трещит, лопается!

— МАЛЮ ЖЖЖ!

Бью ещё!

И ещё!

— СТОЙ ЖЖЖ! ДЫШАТЬ ЖЖЖ НЕ МОГУ!

Его стрекозиное бронированное брюшко переломилось.

Шмяк! Шмяк! Шмяк!

Я выбивал из него всё дерьмо. Дико. Грубо. По-обезьяньи.

— Х-х-х… — захрипел Гу, изо его рта шла кровь. — что ты… за тварь…

Отрываю его крыло до самого корня, от того тянется фиолетовая нить эфира, и растворяется в Домене. Бросаю крыло двум сотням обезьян, что пожирали сад.

— Жрать подано! — рычу им. — Свежатина!

Те побросали сливы и накинулись на крыло, как голодные собаки. С визгом, яростью, толкая друг друга, кусая, сражаясь за каждый клочок прозрачного хитина. За десяток секунд от крыла и след простыл. Пришлось снова жрать сливы!

Стрекоза-Гу смотрел на это, собрал последние силы и резанул себе по длиннющей руке — в месте хвата, тем самым освободившись, как тут же разорвал дистанцию. Он больше не был тем изящным божеством, никакого высокомерия, просто жалкое избитое существо, но явно капля гордости ещё при нём.

— Сучий потрох, — прохрипел он, ругаясь. Вот так Гу… высокопарный дед однако, — Что ты такое? Как создал такую технику… Вот значит как ты одолел братьев Хэ… через пожирателей обезьян…

Снова мимо. Но переубеждать его? Какой толк?

— Ну вот, почтенный Бэшань, ругаетесь как деревенский китаец, и чего выделывались изначально? — смеюсь полной грудью.

— Я. Тебя. Похороню. Кости закопаю. Сгниёшь тут, мерзавец.

— Опять эти песни, — лыблюсь, — пора кончать, Бэшань. — и становлюсь максимально серьёзным, пора действительно заканчивать, пока снаружи не собрался консилиум за моей обезьянней головой. По ощущениям снаружи Лордов пока нет, но всё всегда может поменяться.

Гу правильно понял, что сейчас я буду атаковать в полную силу, а потому собрал весь эфир Домена, от чего всё фиолетовое марево исчезло, а сливы испарились и также втянулись в него. Он весь светился в фиолетовом пламени, как старое божество в храме и воспарил в воздухе. Я же проглотил оставшиеся две сотни мартышек, а вместе с ними кучу пожранного эфира, усилив все физические аспекты и броню. Боги, в таком состоянии можно штурмовать любую страну, реально! Чувствую себя круче Кинг-Конга! Силы непомерно!

— ЖЖЖ-ЖАТВА! — прожужжал Гу и фиолетовой молнией мчит в атаку.

Рычу! Да так громко и мощно, что сдувает остатки деревьев с корнями, но Гу разрезает собой звуковые волны и приближается. Бросаюсь навстречу, как бычара!

ДУМ!

Вот так сшибка!

От столкновения энергий взрыв! Домен треснул! Крупные куски стали рушиться на земь. Мы с Гу стоим спинами друг к другу. Его коса, видимо он отсоединил её в момент удара, торчит у меня в груди, в районе сердца. Вторая рядом. Он же стоит без слияния. Я просто вдарил ему так, что всё рассыпалось в крошку.

Оба поворачиваемся, посмотреть друг на друга.

— Жив… — хрипит весь в кровопотёках растрёпанный старик.

— Коротковаты твои косы, а так метился ты верно, — киваю ему.

Гу кивает в ответ:

— Ты… ты победил, Северов. — он кашляет кровью и падает на колено, а после лицом навзничь.

И всё.

Умер? Нет. Просто достиг своего предела и вырубился.

— Спи спокойно, старик Бэшань, твоя жизнь в моих руках, — после чего подхожу, беру его тощего и кладу себе на широченное плечо. Грубая сила победила скорость. Хорошо, что Семён Четвёртый такой широкий, хрен достанут до важных органов своими короткими китайскими мечами!

Ладно, на самом деле из грудины кровища хлещет и хлещет, и кажется, это конец для Сёмки.

Что до Домена, то без хозяина в сознании держать его некому, да и мартышки знатно тут пожрали местную фауну на чём Сад и держался. Вон как фиолетовое небо валится бледными лоскутами. Остатки сливы тоже плывут, теряя очертания. Мох под лапами таит, как снег под дождём.

Открываю пасть, выпускаю с полсотни выводка. Те стоят, ждут приказа.

— Итак, бойцы, новая задача, — говорю им басом, а те вникают своими чёрными зенками, — Объект Шизука. Пришло время её вытаскивать. Найдите и откройте рядом с ней портал. Насколько помню, она на втором подземном уровне, в восточном крыле, четвёртая камера от лестницы. Всех встречных не убивать. Сегодня работаем без жертв. Всё остальное — можно. Ломать, крушить, чем больше хаоса, тем лучше. Задача ясна?