Беспощадный целитель. Том 5 (СИ) - Зайцев Константин

— А ты при этом? — спросила Эйра.

— А я при этом — обезьяна на ветке. Хищники режут друг друга, я смотрю сверху. Кайзер мне нужен. Штайнер мне тоже нужен. Один на меня охотился, другой охотится на тех, кто мне дорог. Если они ослабят друг друга — я выиграю время и силу. Если кто-то из них выиграет окончательно — мне всё равно проще иметь дело с одним, чем с двумя. Это работа в долгую, у меня пока слишком мало сил, чтобы угробить их обоих. А так они заняты друг другом, и я могу развиваться.

— И ты это всё спланировал? — спросила Алиса, смотря на меня совершенно другими глазами.

— Я это организовал и благодаря Дэмиону привёл в жизнь.

Эйра смотрела на меня с новым выражением, которого я раньше у неё не видел. Что-то ближе к узнаванию. Как будто она наконец увидела то, что давно подозревала, но не могла поймать словами.

— Кто ты такой, Алекс Доу? — спросила она тихо.

— Тот, кто очень хочет жить — и жить так, чтобы никто не смел трогать его близких. Таких, как вы. — Слова были сказаны, и они меняли всё.

Алиса сглотнула, а потом, мотнув головой, сделала глоток вина. Похоже, ей что-то очень не нравилось.

— Алекс, у меня лишь один вопрос.

— Спрашивай.

— Ты знаешь, кто над Кайзером?

— Не знаю.

— Но ты будешь искать?

— Конечно. Это лишь вопрос времени и того, кто сделает первый ход — он или я.

Дэмион смотрел в стол. У него на лице не было облегчения. У него на лице было выражение, какое бывает у людей, долгое время нёсших груз в одиночку и впервые при свидетелях признавшихся, что груз тяжёлый.

— Ты больше не один, — сказала ему Алиса.

Он поднял голову, кивнул и впервые за вечер по-настоящему улыбнулся.

В зал мы вернулись через час. Я не отслеживал время. Мы просто посидели ещё минут двадцать, дав всем время прийти в себя и обдумать ситуацию. Вино в кружках медленно подходило к концу, и, допив его, мы наконец-то вышли из кабинета.

В зале вечеринка перешла во вторую фазу. Ребята уже хорошенько набрались, и теперь началась фаза солдатских баек. Ничто не меняется в подлунном мире — что здесь, что там. Молот стоял в центре круга из бойцов и, активно жестикулируя, рассказывал:

— … И вот мы сидим в этом окопе шестые сутки. Жрать нечего. У сержанта половина ведра тушёнки, и он её бережёт как невесту. На седьмые сутки прилетает ворона. Здоровенная такая, серая и тощая. Садится прямо нам на бруствер. Сержант смотрит на ворону. Ворона смотрит на сержанта. Сержант берёт лопатку. Ворона открывает клюв. Я думал, у нас будет суп. Не было.

— Что не так? — спросил Гремлин из-за стола.

— Сержант проиграл вороне, — сказал Молот серьёзно. — Она его лопатку утащила.

Хохот пошёл волной. Кто-то у задней стены захохотал так, что пролил пиво на колено соседу, и тот стряхнул, не глядя, — сосед был в той фазе вечера, в которой пиво на колене уже не входило в категорию неприятностей.

— А лопатку нашли? — уточняюще спросил Гремлин.

— Нашли. Через две недели. У штаба. Воткнута в землю, рядом — три трупа разведки противника. Явно воронья работа.

— Почему воронья? — спросил кто-то из молодых.

— Мы все ходим ногами, а вороны — нет. Они летают, и, когда летят вороны, частенько кто-то умирает.

Алиса, проходя мимо, легонько тронула Молота за плечо. Он наклонил свою лысую голову, и они переглянулись на секунду, и я увидел, что между этими двумя что-то проросло. Девочка приняла его долг, и это было важно.

Дэмион опустился на стул рядом с Алисой. Ничего не сказал. Просто сел рядом. Алиса взяла со стойки очередную бутылку вина и налила в свою пустую кружку, а потом передала её Кроссу. Он принял и чуть грустно улыбнулся.

Эйра присела к стойке. Кивнула бармену, и бармен налил ей наконец чего-то покрепче вина. Тёмное, в стакане без льда. Эйра подняла стакан в мою сторону. Тост за всю команду.

Я отсалютовал ей в ответ.

И в этот момент Алиса замерла.

Она замерла так, как замирают зрящие. У зрящих замирание начинается изнутри — сначала падает голос, потом руки, потом глаза. Алиса смотрела не на дверь. Алиса смотрела сквозь дверь.

— Подруга.

— Идёт, — сказала она очень тихо.

— Кто?

— Он словно горный водопад, сильный и безжалостный.

Мы все смотрели на дверь.

Через две секунды снаружи раздался шум. Не такой, как когда дерутся, и не такой, как когда подъезжает мотоцикл. Глуше. Как будто кого-то ведут, и этот кто-то идёт неровно.

Клык поднял голову от стойки. Он сидел спиной к двери, я видел только его затылок, но я видел, как у него напряглась шея.

Он повернулся.

И поднял ладонь — не вверх, в сторону, ребром. Знак, который я уже раз видел у него в фургоне. «Тихо. Мне нужно слышать.»

Музыка резко стихла, кто-то выдернул шнур. Молот замолчал на полуслове. Бойцы повернулись к двери. Все.

Дверь открылась.

Первым в зал вошёл молодой Волк. Тот самый щенок, который в прошлый раз клеился к Эйре и был сбит Молотом. Тогда я его особо не разглядывал. Сейчас разглядел: высокий, плечистый, с короткой светлой щетиной, татуировка волчьей лапы на шее. Лет двадцать пять.

Он шёл на цыпочках.

Шёл он на цыпочках, потому что у его горла, прижатый к коже снизу так, что даже глотательное движение могло закончиться плохо, был нож. Тонкий, широкий и длинный нож. Явно рабочий из стали разлома, её я узна́ю откуда угодно. А у его паха, прижатый снизу так же аккуратно, был второй нож. Точно такой же.

Оба ножа держал один человек.

Этот человек шёл сразу за Волком ровным, неспешным шагом. Невысокий. Сухой. В тёмном пальто без петлиц, без пуговиц видных, без украшений. Седые волосы, коротко стриженные. Ровный пробор. Спокойное лицо с острыми скулами. Серые, раскосые и чуть прищуренные, как у человека, который привык смотреть на воду долго.

За его правым плечом шёл Тесак. Сейчас он двигался ровно за плечом своего хозяина, спокойный, без оружия в руках, но я заметил в первую же секунду, как его глаза прошли по залу, как у разведчика, считающего огневые точки. Один — два — три — четыре — окна — задняя дверь — стойка с бутылками — ножи у поваров на кухне. Его рука скользнула на тесак, закреплённый на бедре. Он был готов поддержать своего хозяина против кучи волков, стоит тому лишь отдать приказ.

Эйра рядом со мной положила свой стакан на стойку. Положила очень аккуратно. Я услышал, как она выдохнула — коротко, через нос.

— Что ты тут делаешь? — сказала она шёпотом, в стакан, не мне.

Невысокий человек дошёл до середины зала. Остановился. Посмотрел вниз, на Волка, которого вёл за свои ножи. Молодой Волк дышал так осторожно, что было видно: он считает каждый вдох.

Старик легко согнул правое колено и пнул Волка в крестец.

Не сильно. Точно. Туда, куда нужно.

Волк, у которого только что были два ножа в двух местах, где их не должно быть, освободившись от лезвий, не успел сообразить, что свободен. Пинок отправил его вперёд по полу. Он скользнул на животе метра три по доскам, ударился плечом в ножку стола и наконец остановился. Из угла рта пошла тонкая струйка слюны — он, видимо, прикусил язык, когда падал.

Старик аккуратно убрал оба ножа в ножны на левом бедре. По одному в каждый. Движение было сделано так, что я понял: ножи там лежат всегда. Не на показ. По привычке.

Он поднял глаза на Клыка. Лицо у него стало чуточку мягче. Уголки губ дрогнули в коротком намёке на улыбку.

— Здравствуй, Джозеф, — сказал он.

Глава 21

— Здравствуй, Джозеф. Как твоё плечо? — Старик одним движением убрал оба ножа в парные ножны на левом бедре.

— Рад видеть тебя, Цао. — Напряжение в голосе Клыка говорило о том, что не настолько он и рад видеть деда Эйры. — Плечо ноет на погоду. Наверное, старость. А как твоя нога? — Ответом ему была широкая улыбка.

— Тоже ноет на погоду. Смотрю, у тебя тут вечеринка. Я не помешал?

— Я всегда рад старому знакомому, но можно было просто сказать, что ты ко мне. Незачем было пугать парня.