Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ) - Афанасьев Семён

«А я в этом мире ещё что-то значу» — вслух Хаяси Юто такого не сказал, но в виду явно имел. Также ясно было, что он сейчас говорит и о государственных структурах.

— Благодарю вас, — Мая церемонно поклонился в камеру.

— Вы хотели попросить вертолёт, чтобы добраться сюда поскорее? К дочери? Я угадал? — учредитель Йокогамы если и не читал мысли как Решетников, то с высоты жизненного опыта отлично понимал, что в такой ситуации будет чувствовать любой отец. — Он ваш, берите.

— Нет слов. — И ещё один поклон благодарности.

— Я предполагал, что может потребоваться вам в этом положении, поэтому машина уже в воздухе, нарезает круги в нужном эшелоне над небоскрёбом. Направить пилота в вашу загородную резиденцию? Где в прошлый раз…?…

— Да! Не знаю, как говорить спасибо.

— Не нужно лишних слов, Миёси-сан, — Хаяси-старший спокойно покачал головой. — Благодарить меня не за что. Все нормальные люди на непотребство реагируют одинаково. Я отлично понимаю, что вы чувствуете, и полностью на вашей стороне — что бы далее ни произошло. Если бы случился тайфун или цунами, мы бы с вами точно так же помогали нуждающимся, не оглядываясь ни на чьи благодарности. Уверен, вы согласны.

Старик разорвал соединение, поскольку сказано всё и даже больше.

В ожидании вертолёта Мая вышел на улицу и повторно прокрутил в голове беседу — сделал ещё кое-какие выводы. Кажется, в будущем предвыборном альянсе прибавится тяжеловесов от промышленности — фамилия Хаяси есть фамилия Хаяси.

Сюда же: главным было не то, что дед главы финансов Йокогамы сказал по телефону, а то, на что он намекнул, но не упомянул прямо. Противная сторона, кем бы ни была, перешла недопустимую грань. Применявшие по детям специальное снаряжение не должны были так поступать, это в корне сотрясает весь традиционный миропорядок — чего в Японии не любят в принципе, а поколение Юто-сама и вовсе почитает за личный вызов, особенно те, у кого политические возможности есть.

«Я полностью на вашей стороне» в исполнении деда Хоноки-сан, кроме прямого смысла, имело и второе значение: «У меня есть собственные ресурсы, эта ситуация для меня тоже не чужая, я тоже буду действовать. Вас в свои планы не посвящаю — сами понимаете почему, но во всех своих расчётах можете держать, что мы на одной стороне». По крайней мере, во всём, что касается предвыборной кампании.

— Так заключаются самые неожиданные и непростые альянсы, — кумитё задумчиво потёр затылок, забираясь в кабину летательного аппарата. — Неожиданно, но приятно.

Подключение ресурса фамилии Хаяси — аргумент серьёзный, обдумать позже, как организовать невидимое другим взаимодействие.

— Пристегнитесь! — резко потребовал пилот и рванул в небо так, словно пилотировал вертолёт огневой поддержки, заходящий на штурмовку укреплённой позиции в едва уловимые просветы мощной противовоздушной обороны.

Впрочем, со здоровьем у Миёси Мая всё было благополучно, летать он не боялся, от перегрузок в полётах не страдал, а подобной расторопности в этих обстоятельствах мог лишь радоваться.

На крыше встретили свои — сятэи Эдогава-кай, по субподряду охраняющие Йокогаму.

Из-за разыгравшейся паранойи Мая сделал знак молчать и жестом попросил проводить, куда надо. Свои поняли без слов и исполнили в точности.

— Местная переговорная. Оборудована примерно как комната для опросов в полиции, — сопровождающий разлепил губы лишь на нужном этаже через три коридора после лифта. — Полиция приехала одновременно с вами.

Ну да, им же негде взять вертолёт. Простите, боги, недостойное злорадство — до сих пор вибрируют нервы.

— Приветствую! — из ниши перед нужным кабинетом от стены отлепился невидимый до сего момента Решетников. — Миёси-сан, жду вас.

— Спасибо, можете возвращаться к своим обязанностям, — оябун вежливо поблагодарил и отпустил сопровождавших. — Решетников-сан, рад вас видеть, однако прежде всего я хотел бы пройти к дочери. Не сочтите за невежливость.

— М-м-м? — Загадочный Такидзиро потаращился в глаза кумитё секунду или около, затем что-то для себя решил и без стука распахнул дверь. — К дочери так к дочери. Погнали, как говорит Уэки-сан.

Дальше шёл похожий на шлюз проход в здоровенный зал для заседаний, Мая про себя уважительно кивнул.

Овальный стол, пара десятков метров длиной, в разных концах стола оформились «группы по интересам»: поближе — Дэнда-кун напротив полицейских детективов, подальше — младшая дочь, набычившаяся из-за спин пары бойцов Эдогава-кай (оба в ранге сятэйгасира-хоса):

— По законам Японии я несовершеннолетняя. Вы не имеете права ни на какие процессуальные действия в отсутствие моего законного представителя. Я отказываю вам в вашей просьбе задать вопросы. Если туго всасываете — приедет папа и вам лично объяснит.

Кумитё поднял правую бровь и наклонил голову к плечу. Их с Такидзиро в этом аппендиксе пока никто не заметил, а мягкое покрытие пола напрочь глушило любые шаги: видимо, тишина на совещаниях в Йокогаме — штука священная.

— Пожалуйста, выбирайте выражения, — отозвался один из омивари-сан. — Оскорбление полиции при исполнении не сойдёт с рук даже вам, Наомото-сан. Несмотря на, как вы говорите, ваш несовершеннолетний возраст.

— Кому вы лечите мозги, ау! Держите меня за идиотку? Решили, что мы в Северной Корее⁈ Так я вам ваши угрозы сейчас!.. — дочь порывисто вздохнула и резко сменила тон на спокойный. — Я вас даже со своей позиции научу уважать законы. Которые вы обязаны соблюдать.

— Откуда такая мысль? — всерьёз озадачился «детской» логике один из криминальных полицейских. — Наомото-сан, имею в виду ваше сравнение с Северной Кореей?

— По нам, группе учащихся, два раза отработали полицейским flashbang’ом.

— Чем, простите? — не говорящие на других языках криполовцы переглянулись.

— Светошумовая граната по-вашему. Вы считаете, если я девочка, то не читаю в интернете? И не знаю, у каких ПОЛИЦЕЙСКИХ подразделений такой фарш стоит на вооружении?

Взгляды служителей закона стали задумчивее, они повторно посмотрели друг на друга.

— Вы бы не могли пояснить свою мысль? — криминалист, похоже, был единственным, кто воспринимался пострадавшей как ученый, выглядел как учёный, оттого негатива в свой адрес не вызывал. — Наомото-сан, я в некотором роде очень неплохо разбираюсь в подобном оборудовании и даже я поставлен в тупик вашим безапелляционным заявлением. Что, по вашему, это была за граната, точнее, что заставляет вас считать её именно полицейской?

Решетников уверенно придержал оябуна за рукав и приложил палец к губам. Мая мысленно согласился: развитие этой сцены есть смысл понаблюдать пару секунд из нынешней незаметной позиции. В том числе, как говорится, для развития общего кругозора — во всех смыслах. Понаблюдать и реакцию слуг закона, и родную кровь в достаточно интересной ситуации.

— Это была не самоделка, — обращаясь к криминалисту, Хикару без перехода стала нормальной.

— А что это было по вашему? — белый халат не возражал, не оппонировал, вёл заурядную научную дискуссию (под неодобрительными взглядами коллег, к слову).

— Полицейская tokushu senkō onkyō-dan, в Японии их использует исключительно антитеррор.

Мая подумал, что его нижняя челюсть прямо сейчас отвисает вниз, а брови наоборот ползут вверх. Впрочем, когда никто не видит, не страшно.

— Использованная номенклатура безальтернативно относится к категории, которая доступна исключительно государственным структурам, — продолжила гвоздить Хикару.

— Вот! Получается, могла быть не только полицейской? — врезался полицейский в штатском.

— Только, — отмахнулся «ребёнок», поворачиваясь снова к криминалисту. — Если возле языкового клуба работала негосударственная контора, ваши ставки — их боеприпас был бы серийным или самопал?

Все присутствующие подвисли.

— Опираемся исключительно на ваш служебный опыт, каншики-сан, — продолжила задавать рамки школьница. — Держим в голове: мы в Токио, Япония, не в Боливии.