Драконье золото (СИ) - Эльденберт Марина

Слова Базиля заставили его задуматься о том, о чем он сам не позволял себе думать. Кто для него Айрис? Навязанная истинная? Проблема? Проклятие, как он недавно подумал, сидя у себя в кабинете? Или же благословение, чувства к которому он всеми силами старался сдерживать до настоящего дня? Думать о ней как угодно, только не как о желанной женщине, потому что это рушило весь его мир, перехватывало контроль, лишало возможности мыслить здраво… в некоторых ситуациях.

Потому что если в его жизни и было что-то, помимо проклятия, что Адарен не мог контролировать, так это чувства к ней.

Ворочаясь с этими мыслями один на один, он не мог сомкнуть глаз. Поэтому провалился в тяжелый сон только под утро, поэтому — впервые в жизни — проспал! Наверное, Адарен спал бы и дольше, если бы не странное, тяжелое, давящее чувство, выдернувшее его из сна. Чувство, что ему не хватает воздуха, что все плывет перед глазами, что мир рассыпается пылью.

Что-то случилось с Айрис…

Он осознал эту в ту же секунду, в которую тело пронзила боль проклятия. И стремящегося к своей истинной дракона.

Глава 52.

* Айрис Шотторн *

Меня полностью парализовало, и я не могла пошевелить даже ресницами, падая в пустоту. Но в этой пустоте остались звуки. Так бывает, когда плохо спишь, некрепко, и слышишь, что происходит вокруг. Возможно, поэтому я услышала грозное рычание герцога Эджертона:

— Я велел тебе добавить молоко в чашку Электры! Она умирает из-за тебя!

Если бы я владела своим телом, я бы, наверное, вся похолодела, но оно и так было холодным и совершенно обездвиженным. Я бы открыла глаза, чтобы посмотреть, на кого орет дед Электры, а главное — что с моей подругой.

Ее же… спасут?

Но веки не слушались, тело не слушалось, да и разум в какой-то момент потерял всякую логику происходящего и перестал цепляться за действительность. Во мне будто сгорели магические схемы, как у неисправного артефакта. И я сгорела вместе с ним.

Я словно спала, но это сон был страшным и муторным, не приносящим облегчения. Меня то бросало в холод, и окружающий мир казался обжигающим, то снова в жар, и тогда мне хотелось стянуть с себя множество одеял, которыми кто-то меня заботливо укутывал. Я чувствовала мужские руки на собственной коже, на лбу, куда прикладывали влажное прохладное полотенце, когда у меня повышалась температура. Я ощущала объятия, теплые, ласковые, лишенные всякого подтекста и наполненные заботой, когда меня начинало знобить и зуб на зуб не попадал от того, как холодно становилось в комнате.

Когда я наконец-то пришла в себя, то чувствовала себя так, будто долго болела злостной простудой: у меня полностью сел голос, глаза слезились, а тело казалось тяжелым и неуправляемым. Словно в данный момент оно мне не принадлежало. Но у меня болело в груди, до сих пор было больно дышать, а это означало, что я жива.

— Айрис, — прошептал кто-то, когда я попыталась пошевелиться.

— Наконец-то, — коротко выдохнули следом.

— Золотко, тебе удалось по-настоящему нас напугать.

Базиля я узнала исключительно по его ласковому обращению, потому что голос у него был уставшим и надтреснутым.

Я попыталась ответить, но у меня вырвался то ли всхлип, то ли скрип. Чувство было такое, словно я проглотила набор иголок для шитья или не пила воду как минимум год.

— Молчи, Айрис, — обладателя властного приказа я теперь тоже узнала. Адарен. — Береги горло.

— У-у-у, — вырвалось у меня.

— Она хочет сесть, — Вертейд тоже был здесь, и все правильно понял с первого раза.

Меня аккуратно повернули, приподняли и устроили полусидя, подложив под спину подушки. Сквозь пелену слез я наконец-то смогла разглядеть всех братьев. Базиль сидел на краю кровати справа, Вертейд склонился надо мной слева, упираясь ладонями в матрас, Адарен в своем стиле стоял возле окна, сложив руки на груди, и буравил меня строгим взглядом. Но, несмотря на все наши сложности в непростых отношениях, я была им рада. Всем. И попыталась улыбнуться. Правда, моя улыбка так же быстро растаяла, когда я заметила, что нахожусь в гостевой комнате в особняке Эджертонов, и вспомнила все, что случилось.

— Э-л-л, — попыталась я вытолкнуть новый вопрос, и Верт сразу меня понял.

— С Электрой все хорошо, — поспешил он меня успокоить.

— Не считая того, что она потеряла всю магию и дракона, — добавил Базиль, — она жива.

Мои глаза округлились от ужаса, и я всхлипнула.

— Обязательно было говорить это сейчас? — рыкнул на него Вертейд.

— Я же сказал, что она жива! — зарычал на него Базиль.

— Оказалось, что особняк герцога не такое уж безопасное место, — вклинился в их перепалку Адарен. — Кто-то пытался отравить его и Электру, добавив яд в чай, а ты попала под горячую руку.

— Тебе повезло, что ты любишь чай с молоком, золотко, — Базиль ласково коснулся моей руки. — Яд был для драконов, а ты человек, поэтому тебя он убил бы на месте. Но молоко частично нейтрализовало его действие, и мы успели.

Молоко.

Я всегда пью чай с молоком.

А я наоборот.

Я велел тебе добавить молоко в чашку Электры! Она умирает из-за тебя!

Дед Электры.

Это сделал он.

Я не могла быть уверена, что тот разговор мне не послышался, ведь это можно списать на горячечный бред. Я снова покрутила его в голове и поняла, что это лишено смысла. Зачем герцогу убивать Электру? Он же ее любит. Версия Адарена о том, что кто-то пытался убить Эджертонов, и то звучит правдоподобнее. Но тогда почему слова герцога не выходят из моей головы? А ведь он мог завтракать с нами, но не спустился, потому что… как говорила Электра, потому что проспал.

Но что, если все это… его план? После того, как…

Я дедушке целую историю про него сочинила. Что нам такие штуки в академии выдали, и надо измерить уровень магии у всех родственников.

— М-м-м, — яростно замычала я, рискуя сорвать и так пострадавшее горло. — Эт-он.

— Это он? — вскинул брови Вертейд. — Кто «он»? Ты знаешь, кто отравил Электру?

Я так яростно закивала, что у меня закружилась голова.

— Кто? — Адарен шагнул вперед, внимательно всматриваясь в мое лицо. От него я меньше всего ожидала подобного доверия. В его стиле было заявить, что я говорю глупости. Он же тогда и сказал, что наш с Вертом артефакт — ерунда.

Мне пришлось напрячь все связки, собрать все силы, чтобы вытолкнуть из себя шепотом:

— Гер-цог.

Все Верресы уставились на меня с разной степенью недоверия и шока.

— Эджертон? — уточнил Базиль. — Отравил единственную внучку?

— Нет, — всхлипнула я на удивление твердо, едва оторвала руку от подушки и ткнула в себя пальцем. — Чашки. Она. Мою…

— Вы с Электрой поменялись чашками за завтраком, — все понял Вертейд, а я едва не заплакала от облегчения. — Айрис должна была выпить чай без молока, и мы бы ее не спасли. Электра тоже пострадала бы, и у него было бы алиби. Вопрос — зачем?

Базиль с Адареном мрачно переглянулись.

— Верт, ты разобрался, почему не сработал артефакт? — спросил Веррес-старший.

— Пока непонятно, по всем признакам он должен работать. Но он показал странные значения во время калибровки.

— На ком его проверяла Электра?

— На деде в том числе.

— Пришло время воспользоваться им снова, — Адарен кивнул Базилю. — Останешься с Айрис, а мы разберемся с Эджертоном.

— Он… опасен, — попыталась я их отговорить. Слова давались мне легче и легче, словно я заново училась говорить. То ли так и было, то ли все дело в страхе за братьев, которые стали мне дороги. Все они.

Никто не сказал этого вслух, но мы все поняли, что пытаться убить меня мог только заклятый враг Верресов. Тот, кто наложил на них проклятие.

— Мы знаем, Айрис, — серьезно ответил Вертейд, — поэтому и должны его остановить.

Глава 53.