Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму (СИ) - Шаенская Анна

— Рей… любовь моя, — прошептал Дамир. — Пока не пытайся двигаться. Мы позовём лекаря…

— Что со мной?! — повторила, заподозрив худшее.

— Рей…

— Просто скажи! — перебила, чувствуя, как тело сковывает ужасом.

Его голос… Почему в нём столько боли и вины?

— Ты пока не можешь двигаться, — вместо Дамира ответил отец, а затем в палату ворвались целители.

Их голоса были слишком громкими, а от всполохов плетений и запаха лекарств разболелась голова. Но хуже этого были их эмоции. Я слышала в них ту же самую вину, что и в голосе Дамира, отца…

Только целители даже не пытались этого скрыть. Отчаяние и… жалость. Убийственная, разрушительная жалость звучала в каждом их слове…

Я всё поняла…

— Пока или вообще? — мысленно спросила у отца.

— Что?

— Ты сказал, я не могу двигаться. Пока не могу, или вообще никогда не смогу?

Тишина…

— Просто ответь!

— Вообще… Тебя парализовало, — голос отца сорвался. Даже в мыслях он дрожал от немыслимых страданий.

Я больше не могла спрашивать… эта боль разъедала душу.

— Я поднимусь, — произнесла.

— Рей…

— Я поднимусь! Даже если в моем теле не осталось ни одной целой кости, даже если шансов нет, я найду способ! — закричала, вкладывая в слова всю ненависть и Силу. — Я восстановлюсь… Хотя бы для того, чтобы найти Лейка и разорвать его на куски!

Я найду тебя, Вальтер! Найду и убью!

— Мы с Дамиром будем его держать, — вдруг ответил отец.

На миг мне почудилась его улыбка. Болезненная, горькая, но в ней скользило едва уловимое облегчение.

Я буду бороться. Ради себя, ради тех, кто меня ждал. Никому не позволю меня сломать!

ГЛАВА 21: Симфония расплаты

В это же время, Вальтер Лейк

Кожа горела. Покрывалась пузырями и лопалась, слезая пластами, обнажая гниющие язвы. Болезненные, незаживающие.

Ни одно зелье не помогало. Ни одно плетение не могло облегчить эту муку. Но ещё страшнее была боль, что причинял мне дух. Проклятая тварь совсем сошла с ума…

С того самого дня Чезаре больше ни разу не появлялся передо мной в облике человека. Я видел только жуткую тварь. Пульсирующий клубок Тьмы… В нём клубились золотые искры и расходились во все стороны змеиные головы и хвосты.

Аспиды жалили меня, вгрызаясь в тело и отравляя своим ядом. Выжигая глаза, забираясь под кожу… Тварь жрала меня изнутри, разрушая ядро маны. А затем снова восстанавливала всё с помощью магии, делая пытку вечной…

— Убей… — просипел я. — Просто убей меня!

Я мечтал сдохнуть. Забыться, да что угодно, лишь бы не чувствовать этого…

— Поздно, крысёныш, — почти с нежностью произнесла тварь. — У нас впереди много времени, и смерть не спасёт тебя. Если удавишься, мне же будет веселее. Душу можно мучить так же, как и тело.

— Я был не прав, когда ослушался! Я всё исправлю…

— Да? И как же?

— Сделаю всё, что прикажешь! Я буду послушным, найду способ освободить тебя! Заключу любой контракт…

— Ле-е-ейк, ты и правда очень тупой, — рассмеялся дух. — ОН хотел лишь одного. А Я… давно не хочу ничего и никого. А ещё… ненавижу смертных. Особенно таких, как ты.

— О чем ты?!

— Душа твоя настолько грязная, мерзкая и ничтожная, но всё же мне интересно, насколько низко ты ещё можешь пасть? Есть ли дно у этой бездны? Или мерзость твоя безгранична?

— Ублюдок! Больной улюбдок, ты…

Вспышка!

Меня оплели чернильные лозы. Ядовитые, покрытые острейшими шипами. Они впивались в тело, причиняя немыслимые страдания. А через миг комната убежища растворилась во тьме и я услышал пронзительный вой монстров и голодных теней?!

— Какого демона ты творишь?!

— Ты хотел обрести Силу? — рассмеялся дух, швыряя меня в самую гущу Тьмы. — Сражайся, Лейк! Стань главной крысой на этой помойке! Сражайся и пожирай тех, кто мечтает сожрать тебя!

— Чезарр-р-ре! — заорал, захлебываясь болью. Я вцепился в горло ближайшему монстру, отрывая ему голову, но в ногу уже впились чьи-то зубы…

— Сдыхай и воскресай, Лейк! Не знаю, как у тебя, а у меня впереди целая вечность. Развлеки меня хорошенько, если хочешь хоть иногда покидать это место.

ГЛАВА 22: Пурпурные Лилии

Через три месяца, Рейвен

Восстановление проходило медленно, тяжело и болезненно. Но ни разу за всё время у меня не возникало даже мыслей о том, чтобы всё бросить и отступить.

И не только из-за мести. Родные и друзья просто не оставили мне выбора.

Команда наотрез отказалась менять командира, они взяли отсрочку от учёбы, перейдя на временную службу в штаб.

Вэй Шу подписал соответствующий указ, даже не посоветовавшись со мной, а сообщить мне эту новость послали магистра Лойгера. Видимо, как самого бесстрашного и бессмертного.

Я кричала и злилась от того, что из-за меня они теряют время и возможности. А после разрыдалась. От щемящей нежности и чувства гордости за то, что мне посчастливилось быть их командиром.

Лойгер стоически терпел, подавая мне сухие платки и вздыхая. Не умел он успокаивать женщин, но главное, что этот суровый и никому не делающий поблажек вояка верил в меня! Это было бесценно и грело душу.

Магистр сильно помогал мне и дело было не только в простых визитах и словах утешения. Он вместе с Лорен Тайлер — магистром Ментальных искусств, помогал мне освоить совершенно новое плетение.

Уникальное, непохожее ни на что и позволяющее управлять не другим магом, а… собственным телом!

Пока выходило плохо. Ходить самостоятельно никак не получалось, зато я могла уже сидеть и двигать головой!

Огромным достижением было то, что рукам вернулась подвижность! По-прежнему оставались проблемы с пальцами, мне сложно давались плетения, требующие быстрой жестикуляции и пасов. Но сейчас и эти результаты казались невероятными.

У меня появилась надежда!

Призвав Дар, я вновь создала ментальные нити, медитируя и пытаясь почувствовать своё тело, чтобы после управлять им словно марионеткой.

Поначалу этот метод казался диким, а сама идея невозможной. Лорен слишком сумбурно всё описала. Она вихрем ворвалась в лазарет сразу после того, как ей пришла в голову эта мысль.

Плетение было сырым, но я зацепилась за эту возможность. Не могла больше просто лежать. Кроме собственного бессилия меня убивало состояние Хель и немая вина в её глазах.

Темный Бог мог сыграть Симфонию воскрешения лишь раз в жизни, но Хель только шагнула за грань, и для неё потребовалось совсем мало Божественной магии. Её тело было слишком крохотным. Поэтому Дамир разделил плетение, использовав лишь часть.

Но даже это ударило по нему весьма сильно, хотя у него ещё осталась магия и шанс вернуть ещё одну душу. А вот на то, чтобы полностью вылечить меня, Силы уже не хватило. Хель узнала об этом, случайно подслушав наш разговор.

Когда я снова смогу ходить, она перестанет винить себя, хотя и сейчас никаких оснований для этого не было.

Если бы не связь с Хель, меня бы просто искали вечность и не факт, что вообще обнаружили. В ущелье была слишком высокая концентрация нестабильной магии, и ни одно поисковое плетение бы не сработало.

Разве что истинная связь могла помочь, но к тому моменту я могла бы умереть, а Симфония Дамира имела строгие ограничения.

Впрочем, сколько бы не думала о случившемся, до сих пор не понимала, за счёт чего я протянула в ущелье так долго?

Артефакт отца, бесспорно, смягчил падение. Дамир принял на себя часть урона, но яд должен был убить меня! Я точно помнила, что Лейк отнял у меня Силу, и не просто забрал ману, он как-то выпил саму Искру!

Видимо, таким образом он и усиливал свой Дар всё это время. Убивая других магов и забирая их способности.

Это многое объясняло, но только не то, как моя магия оказалась в артефакте отца и почему моя Искра сохранилась?

Последнее, возможно, стало результатом воскрешения. Моя магия действительно изменилась и частично слилась со способностями Дамира. Тёмным Богом я, к счастью, не стала, но теперь в моей мане навечно поселилась Тьма.