Бастард Императора. Том 25 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич

Всё сильнее замедляясь, я стиснул зубы и начал ускорять течение энергии в организме, заставляя её циркулировать быстрее. Когда удалось направить крохи в крылья, создал их, затем резко перевернулся, обходя воздушную подушку, и рванул вниз.

Вот только энергии было слишком мало, и крылья развеялись буквально через пару секунд. Меня, также, как женщину, закрутило, бросая то на спину, то лицом вниз, и потащило потоками воздуха в сторону, всё дальше уводя от траектории падения Светланы.

Та уже была далеко внизу, почти терялась среди клубящихся облаков и дымки, но даже так я ощущал мягкое давление ветра под собой — упрямое, настойчивое, пытающееся хоть как‑то стабилизировать моё падение, удержать, не дать разбиться.

Словно… Словно тёплые руки матери, пытающиеся удержать нерадивого сына, который снова полез туда, куда не нужно.

Почему‑то в этот момент перед глазами сама собой всплыла другая картина: пылающий громадный город моего Рода. Пламя объяло огромные высотки, не щадя ни стекло, ни металл.

Вокруг в небе раз за разом вспыхивали и гасли техники, руша здания. В небе — тысячи кораблей, а впереди две фигуры, стремительно несущиеся вперёд, к месту сражения.

Когда всё это произошло, я был ещё слишком маленьким, чтобы осознать происходящее, и смог запомнить лишь редкие фрагменты, будто чужие обрывки памяти. Но это чувство… Объятия родителей на прощание, тепло их рук, дрожь, отчаянная спешка… Я вдруг вспомнил его целиком — и оно обожгло сильнее пламени Балтарога.

Сцепив зубы, волевым усилием, почти со злостью, прогнал воспоминания, будто отбрасывая назойливую тень.

Не время! Что было — то ушло. Сейчас нужно справиться с тем, что есть.

Я прикрыл глаза, концентрируясь, пытаясь отсечь всё лишнее.

Время ещё есть… Нужно сосредоточиться… Потянуть энергию медленно… Отделить одну от другой…

В этот момент я ощутил в груди чужие чувства. Не свои. Горечь и страх от потери начали накатывать волнами, накрывая меня с головой и сбивая.

— Мама… — раздался тихий голос, словно едва заметная волна на грани сознания, где‑то в глубине.

— Тише, — попросил я, не открывая глаз и концентрируясь, стараясь не сорвать только начавшийся процесс.

На мгновение воцарилась тишина, даже вой ветра будто стал тише, а затем у меня резкой, пульсирующей болью заболели глаза.

— Позволь… Помогу…

Сергей попытался перехватить управление телом, и у него даже начало получаться. Мой контроль над мышцами ослаб, движения стали чуть чужими. Я мог бы отбросить его обратно в глубину сознания, но решил довериться — парень никогда не пытался мне навредить и никогда не претендовал на тело.

Глаза широко распахнулись, а вперёд вытянулась рука, стараясь дотянуться до того, чего не видел никто, кроме него. Боль в глазах усилилась в несколько раз. В какой‑то момент она стала такой резкой, словно их проткнули лезвием изнутри.

Однако я усилием воли оставил их открытыми, не позволив себе моргнуть, и увидел, как подо мной, прямо в воздухе, раскрылся зев тёмного пространства — прореха в реальности.

Я не успел ничего понять, только услышал внутреннюю, торопливую просьбу не уворачиваться.

Мир на миг потемнел, звук ветра исчез. А ещё через мгновение я оказался далеко впереди, уже почти у поверхности, чувствуя резкий порыв встречного воздуха. Но парень не промахнулся: Светлана Вяземская теперь падала на одном уровне со мной, совсем рядом.

Протянув руку, я схватил её за запястье и резко притянул к себе, сгибая руку, чтобы не вырвать сустав, и спросил парня:

— Сможешь ещё раз?

— Да, но не с мамой. Глаза ещё не достаточно сильны, чтобы и кого‑то другого пропустить через себя, — его голос дрогнул, но в нём не было сомнения в себе — только страх за неё.

— Ясно…

Я вновь закрыл глаза, позволяя телу продолжать падать как есть, доверившись тем, кто наверху, и перестав трепыхаться без смысла. Сосредоточился только на концентрации энергии.

Я теперь не один. Со мной есть люди, которые меня поддержат, и мне совсем не нужно всё делать самому, разрывая себя в клочья.

Прижимая к себе тихо хрипящую и сипящую женщину, чувствуя, как её кровь медленно пропитывает мою одежду, и параллельно бросив Вершину, при этом прогоняя по телу энергию, я ощутил, что не прошло и пяти секунд, как нас подхватил мягкий, но мощный ветер, выравнивая и останавливая падение.

Открыв глаза, я увидел Яну. Девушка стояла к нам спиной, вися в воздухе, и сосредоточенно оглядывалась по сторонам, ожидая удара откуда угодно.

Под её присмотром, потратив ещё несколько секунд, я смог стабилизировать свою энергию и создал крылья. Яна с тревогой посмотрела на меня через плечо, оценивая, в порядке ли я.

Удерживая Светлану Вяземскую одной рукой, аккуратно фиксируя её, я произнёс:

— Яна, возвращайся в бой. Если угроза ликвидирована — займитесь Балтарогом. Не дайте ему подняться.

Она коротко кивнула и телепортировалась.

Направив энергию по копью, всё ещё торчащему из живота Светланы, и создав с двух сторон, в местах удара, по три небольших печати, я зафиксировал оружие двумя печатями, не давая ему сместиться и нанести ещё больше повреждений. А остальные направил в тело, где активировал, заставляя энергию женщины постоянно течь и не останавливаться ни на мгновение.

Перехватив женщину на руки поудобнее — одна рука под коленями, другая поддерживает спину, — сорвался в нужную сторону на максимально возможной скорости.

Пространство размывалось, а ветер хлестал по щиту, но не замедлял нас — я летел вперёд, вытягивая из себя всё, что только мог.

В груди всё так же ощущалось волнение, но не моё. Сергей был весь на иголках, его тревога зудела под кожей, но он молчал, не вмешиваясь.

Светлана, глаза которой смотрели только на меня, будто вообще не замечая вокруг ничего, а из губ стекала тонкая ниточка крови, вдруг медленно подняла руку. Её ладонь — маленькая и очень холодная — дрогнула в воздухе и коснулась моей щеки.

— Сын… — послышался её тихий, с хрипотцой голос, больше похожий на выдох. — Я… была такой… дурой… Прости… — из глаз Светланы полились горькие, тяжёлые слёзы, скатываясь по вискам и исчезая в её спутанных волосах.

Эти простые слова, от которых мне вообще не должно быть ни холодно, ни жарко, и холод ладони на щеке почему‑то ударили по мне очень сильно, заставляя всё внутри сжаться от какого‑то древнего, почти забытого страха.

Светлана обращалась не ко мне. Сейчас она говорила тому Сергею, но наши с парнем души частично переплетены, и, видимо, именно поэтому я ощущаю этот момент так остро.

— Мама! — раздался крик в глубине моей души, рвущийся наружу, и в следующее мгновение и по моей щеке скатилась слеза.

В этот момент я окончательно запутался, чья это была слеза и чьи эмоции сейчас рвут грудь — мои или Сергея.

— Сергей… — продолжила женщина ласково, цепляясь за щеку из последних сил. — Я… горда тобой… — её рука ослабла и опала, безвольно соскользнув с моей щеки, а глаза медленно закрылись.

— Мама! — снова закричал парень внутри меня, но на этот раз его голос звучал глуше, утопая в пустоте.

Я стиснул зубы так и ускорился ещё сильнее.

В Сибирь мы летели не одни. С нами поддержка в лице целителей. Чтобы прошлый инцидент не повторился, с нами отправили самых сильных — тех, чьи имена знали даже в других странах, — но они всегда держатся в отдалении, чтобы не попасть под удар во время боя и не стать лёгкой мишенью для демонов и высших.

Вскоре впереди показались два дирижабля на земле.

Добравшись до них, я стремительно опустился, погасив скорость в последний момент.

Ко мне сразу подбежала пятёрка целителей, которую возглавляла Бестужева.

Двое мужчин приняли у меня женщину, осторожно, но уверенно перехватывая её, профессионально удерживая на руках так, чтобы копьё не сдвинулось ни на миллиметр, пока Бестужева проводила по ней руками, диагностируя, закрыв глаза и сосредоточенно щурясь.