Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Но, возможно, его разведка отработала плохо, может, переоценил свои силы. Так или иначе, сейчас мы играли в гляделки. Сморгнёт он — и я устрою вылазку. Сморгну я — и на одном из направлений стена падёт, туда хлынут войска неприятеля, и я не сумею в одиночку удержать оборону.

Увы, один в поле воин, только если он и есть цель атаки. Иначе враги разбегутся и атакуют тех, кто у него за спиной. Тех, кого воин пытается защитить.

Вот и выходило, что главный свой козырь я не имел права раскрывать до последнего. И надеялся, что противник о нём ничего не знает или пытается игнорировать. Хотя это и было довольно странно. Но я всячески делал вид, что у нас на вооружении лишь арбалеты и пневматика. Посмотрим, сыграет эта карта или нет.

— Идут! С севера идут! — раздался звонкий голос Софьи, когда солнце уже встало. — Всеми силами!

Взбежав на стену, я выругался про себя. Кажется, в этот раз моя хитрость вышла боком. Не видя серьёзного сопротивления, тысячник решил не мелочиться. Сквозь новую просеку на поля выезжал один БТР за другим. Но они не спешили, ведь за их борами скрывалась пехота. Много пехоты. Почти две сотни человек.

— Будите всех, кто может держать оружие! — приказал я, рассматривая надвигающуюся железную армаду. — Занимайте посты!

Глава 17

— Какого фига они творят… — пробормотал я, глядя на медленно приближающуюся технику. — Это же нелогично. Бред же!

— Что разумеете, боярин? — спросил успевший хоть немного отоспаться Егор.

— Говорю, они с ума посходили. Вместо того чтобы обложить нас со всех сторон и дождаться, пока мы все продукты проедим, лезут на рожон. А если у нас пушка есть? Мы же можем прямой наводкой по ним бить.

— Так ведь есть? — удивился главный охотник. — Мы ж её в том селе захватили, где и баб новых.

— Мы? — усмехнувшись, посмотрел я на мужика, и тот чуть смутился. — Ну да, захватили. И снаряды у нас к ней есть. И даже накачку паром починили. Только они об этом пока не знают.

— Так, может, и хорошо? Сейчас подойдут, а мы ка-а-ак вдарим!

— Вдарим, обязательно. И не раз. Надо только понять, почему они так торопятся. Ненормально это. Будто их кто-то подгоняет, — проговорил я, глядя, как из леса выходит кавалькада всадников. Два десятка: все красивые, в полных доспехах, и кони им под стать. А у нескольких центральных даже крылья за спиной — настоящие летучие гусары, только тяжело бронированные. — Можно вывести гусар из Польши, а вот Польшу из гусар не вывести никак.

— Так что делать, боярин? — одёрнул меня Егор.

— Тц… — раздражённо цокнул я. — Ладно, держите фланг, я за пушкой схожу.

Изначально была идея выманить противника на орудия и бить их по одному, пока они соображают, в чём дело. Потом я хотел как-то прикрепить пушку к нашему лёгкому паромобилю и устроить танковые бои. Но все мои фантазии разбились о жестокую реальность, физику и материаловедение. Не выходил каменный цветок из листа жести.

Так что пришлось отказаться от грандиозных планов и использовать ротное орудие по назначению. Сейчас оно стояло в центре бывшего парка, рядом с БТРом, так чтобы было удобнее перетащить его в любое направление. По моей команде бронеход завели, и он медленно пополз к указанной точке. Я же активировал каменную форму и уже собирался затащить орудие на стену, как увидел безмятежно чаёвничающего следователя.

— Хорошо выглядите, Никифор Петрович, выспались? — улыбнулся я.

— И вам доброго утра, Фёдор Иванович. Да, пожалуй, что так. Давно не чувствовал себя таким бодрым. Загадки разгаданы, мне остаётся только ждать итогов, — ответил следователь. — Вы что-то хотели?

— Да сущий пустяк. Почему войска Клусинского могут торопиться? Приказ князя имеет сроки? Им нужно занять наши земли за несколько дней?

— Хм. Нет, ни о чём подобном я не слышал, — нахмурился мужчина и отставил в сторону чашку. — Вы уверены, что они торопятся?

— На все сто процентов. Будто у них за спинами земля горит. Ну или палач уже топор занёс. Если хотите, можете сами посмотреть.

— Да, стоит, — ответил Петрович, поднимаясь из кресла. — Ведите.

— Держитесь за мной, только не сильно высовывайтесь, — посоветовал я и, подхватив орудие, поволок его на стену.

Что сказать, даже с моей силой это оказалось далеко не самой простой задачей. Тем не менее его удалось не только поставить на подготовленную площадку, но и незаметно для врага подкатить к бойнице. Я дождался, пока паромобиль подъедет ближе, подсоединил толстый шланг к нагнетателю и засунул первый снаряд.

— Постойте, — проговорил Петрович, положив руку поверх казённика. — Тут и в самом деле что-то не так, я должен с ними поговорить. Возможно, беда куда больше, чем нам кажется.

— Если они предатели, то вы погибнете от шальной пули и не сможете передать свои догадки наверх.

— А если нет? Если их вынуждают на всё это безобразие? Вы готовы взять на себя грех за смерть сотни людей? — строго посмотрел на меня следователь.

— У меня в груди каменное сердце, так что от меня не убудет, — пожав плечами, ответил я. — А вот ваша смерть может аукнуться и мне, и защитникам.

— Я должен выяснить, что происходит! — с фанатичным огнём в глазах сказал Петрович. — Это ж-ж, неспроста!

Сбежав по лестнице, он заозирался, подхватил какую-то палку, сдёрнул со столика белую скатерть, разбив при этом чашку, и начал мастерить флаг. И было в его действиях столько уверенности, что я невольно зауважал этого человека. Ведь с таким же напором он расследовал покушение на меня. И вот сейчас может сгинуть по своей, нет, не тупости, а увлечённости делом.

— Кто-нибудь стрелять умеет? — со вздохом спросил я у охотников.

— Так вы, ваше благородие. Умеете же? — удивлённо посмотрел на меня Егор. У него в глазах так и читалось: «а если нет, на кой вы её сюда пёрли?».

— Кто-нибудь, кроме меня? — повторил я вопрос, и тут мужики заулыбались и начали отрицательно мотать головами. — Тц. Ладно. Сидите, ждите команды. Без моего приказа не стрелять! Ясно?

— Ясно, ваше благородие. Чего ж тут не ясного, — прогудели охотники, и я, присев и скинув с себя каменную форму, быстро сбежал по лестнице к следователю, уже спорящему со стражей у ворот и требующему его пропустить.

— Не передумаете? — спросил я, но по взгляду Петровича и так всё было понятно. — Ладно, идём вместе. Если что, я вас вытащить сумею. Скорее всего.

— Послушайте, это же риск. И понятно, почему на него иду я, но вы-то куда?

— Если так угодно, мне тоже нужны ответы. Ну и ваша жизнь лишней не будет. Если вдруг всё пойдёт не по плану, — ответил я, снимая с себя оружие и патронташи, с которыми за последние сутки почти сроднился. Дважды весь боезапас расстрелял. Баллоны шесть раз меняли. Больше ранил, чем убил, но в целом эффективность ружья высокого давления была в разы выше арбалетов и остальной пневматики и вполне могла сравниться с девятимиллиметровым карабином или винтовкой, хоть до легендарной мосинки сильно не дотягивало.

Первым за ворота вышел белый флаг, и только убедившись, что по нему не стреляют, шагнул я. А уж после — следователь, которого мне пришлось прикрывать. Ситуация была тем забавнее, что паровые машины в самом деле замерли, как и прячущаяся за ними пехота. А когда мы отдалились от стен на несколько десятков шагов, в стане врага прошло шевеление, и несколько гусар, пришпорив коней, направились к нам. Только вот оружие они оставили на поясах и в седельных сумках.

— Пан Крусинский, какая встреча, — выйдя вперёд, поприветствовал подъехавшего к нам всадника следователь. — Не ожидал вас увидеть тут лично.

— Как и я вас, — мрачно проговорил тысячник. — Что вы тут делаете? У местного боярина достало ума сдаться, и он попросил вести переговоры от его имени?

— Ну что вы, просто так уж получилось, что материалы по делу ждут своей отправки на почтамте в Москве, вот я и решил доделать дело, выяснить не ошибся ли я где, — развёл руками Петрович, оглядывая всадников с ног до головы. — Ведь если ошибся, надо это немедля исправить. А тут вы, собственной персоной. Неужели собрались сражаться в первых рядах?