Эйнар был рядом всё время.
— Не оставляй меня, — всхлипнула я, когда очередной приступ боли сковал тело.
— Никогда, — твёрдо ответил он. — Я с тобой до конца.
Он целовал мои пальцы, мой висок, шептал слова любви и поддержки, и я цеплялась за его голос, как за спасательный круг.
— Смотри на меня, — просил он. — Только на меня.
И я смотрела. В его глаза, полные нежности и тревоги.
Я уже почти не чувствовала своего тела, а в голове был туман.
— Всё почти закончилось, — сказал Эйнар, когда очередная схватка отступила.
Я кивнула, не находя сил на слова. Уже не понимала, где реальность, а где желанное забытье.
Прошло еще несколько минут, когда мне пришлось в последний раз содрогнуться всем телом.
— Вот и всё, — прошептала одна из служанок. — Осталось немного.
Эйнар прижался лбом к моему лбу, его пальцы сжали мою ладонь. Я собрала последние силы. А затем утреннюю тишину наконец разорвал детский крик.
С чувством выполненного долга я откинулась на подушку.
Еще было слишком рано.
— Девочка! — воскликнула служанка, поднимая крошечное тельце. — У вас прекрасная дочка!
Я заплакала от счастья. Эйнар наклонился и поцеловал меня.
— Спасибо. Спасибо за нашу дочь.
Он осторожно взял малышку на руки, глядя на неё с таким трепетом, что моё сердце сжалось от нежности.
— Она прекрасна, — сказал он, показывая мне нашу девочку. — Такая маленькая, такая хрупкая… и такая сильная.
Кричала она и вправду громко. Легкие у нее были что надо.
Я протянула руку, коснулась крошечной ладошки, и малышка тут же сжала мой палец своими крошечными пальчиками.
— Здравствуй, моя маленькая, — прошептала я. — Добро пожаловать в этот мир.
Эйнар положил дочку мне на грудь, а я почувствовала, как сознание уплывает в небытие.
Тело налилось свинцом. Каждая мышца, каждая косточка, каждый сустав отказывались подчиняться. Я попыталась пошевелить пальцами, но даже это казалось непосильной задачей. Сознание плавало где‑то на грани реальности и тьмы, будто я балансировала на краю бездонной пропасти.
— Элен! — голос Эйнара доносился словно сквозь толщу воды. — Смотри на меня. Не закрывай глаза.
Я попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами всё расплывалось.
— Моя девочка… — прошептала я, но звук получился едва различимым.
Эйнар взял мою руку, прижал к своей щеке.
— Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Ты нужна нам. Ты нужна ей.
Я почувствовала, как он поднёс крошечное тельце нашей дочери ближе ко мне. Тёплый, живой комочек, который только что появился в этом мире, теперь был моей единственной ниточкой, удерживающей меня на грани.
— Она хочет знать свою маму.
Малышка тихонько всхлипнула. Меня словно молния пронзила. Я собрала остатки воли, пытаясь ухватиться за реальность.
— Я… не могу… — выдохнула я, чувствуя, как веки тяжелеют, а сознание снова ускользает.
— Можешь! — его пальцы сжали мою ладонь с такой силой, что это даже причиняло боль.
Попыталась вдохнуть глубже, но воздух будто застрял в легких, и я закашлялась. В ушах шумело, а перед глазами вспыхивали разноцветные пятна. На губах почувствовала соленый вкус крови.
— Посмотри на неё. Она такая красивая. Такая маленькая. И она нуждается в тебе.
Я заставила себя открыть глаза еще на мгновение. Увидела её крошечное личико, сморщенный носик, закрытые глазки.
— Она… прекрасна… — прошептала я.
67
Несколько дней слились в один бесконечный, размытый сон. Я то всплывала к поверхности реальности, то снова погружалась в вязкий туман бреда. Не было ни утра, ни ночи, только череда смутных образов и звуков.
Иногда я различала голос Эйнара. Он звучал то близко, то далеко, как будто бы доносился из другого мира.
— Элен, ты слышишь меня? Открой глаза.
Я пыталась, честно пыталась, но веки были как свинцовые. В редкие мгновения, когда мне удавалось приподнять их, я видела размытый силуэт мужа. Он склонялся надо мной, его пальцы касались моего лица, моего запястья, будто проверяли, здесь ли я ещё, есть ли пульс.
— Она держится, — слышал я незнакомый мужской голос, скорее всего лекаря, который все же добрался до нас.
А потом я услышала её.
Нашу дочь. Её кряхтение и тихий плач. Эти звуки пробивались сквозь пелену моего забытья, как лучик солнца, разгоняющий тучи.
— Вот, мама, — прошептал Эйнар. — Наша малышка ждёт тебя.
Я попыталась приоткрыть глаза. И всего на мгновение увидела её лицо и ещё мутные, но уже изучающие мир глаза. Крошечные пальчики сжимали край одеялка.
— Моя девочка… — выдавила я.
Эйнар был рядом. Его рука легла на мой лоб, другая держала мою ладонь.
— Ты вернулась.
В его голосе прозвучала такая надежда, что я попыталась улыбнуться.
Но тело всё ещё не слушалось. Я чувствовала себя разбитой и истощённой.
Затем вошёл лекарь. Я слышала, как они обсуждали кровопотерю, мою слабость и рекомендации. Я не вникала. Просто ждала, когда смогу обнять свою дочь.
Не знаю, какой это был день по счёту, я открыла глаза и наконец увидела её чётко.
Она лежала рядом, в небольшой люльке, которую Эйнар поставил так близко, чтобы я могла её видеть.
Эйнар сидел в кресле рядом, уснул, склонив голову набок. Его рука всё ещё держала мою ладонь, даже во сне. Я попыталась пошевелить пальцами, и он тут же, вздрогнув, открыл глаза.
— Ты проснулась.
Я кивнула, не находя слов. Но мне и не нужно было говорить. Он понял всё по моему взгляду.
— Устала отдыхать, — прошептала я, глядя на дочь, потом на мужа. — Я вернулась.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб.
— Мы ждали тебя.
Они ждали меня, и я больше не собиралась уходить.
Эйнар помог мне осторожно приподняться, поддерживая за плечи. Мышцы затекли. Я стиснула зубы, пытаясь не застонать. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью во всём теле.
— Тихо, тихо, — шептал он, медленно помогая мне принять полусидящее положение. — Не торопись. Я помогу.
Он боялся сделать мне больно, но ещё больше боялся, что я снова ускользну за ту грань, откуда так трудно было вернуться.
Я оперлась на подушки. Голова слегка кружилась, перед глазами мельтешили разноцветные точки, но я чувствовала себя живой.
— Хочу… взять её, — прошептала я, протягивая руку.
Эйнар кивнул, подошёл к люльке. Он бережно поднял малышку, как прижал её к груди. Потом медленно, будто неся хрустальную вазу, поднёс её ко мне.
— Вот, — сказал он, осторожно укладывая тёплый комочек в мои руки. — Держи.
Такая крошечная, такая хрупкая. Она пошевелилась и закряхтела, будто жаловалась на то, что её потревожили, и я невольно улыбнулась.
В груди разлилось тепло, которое быстро переросло в океан нежности. Это чувство было незнакомым, но таким естественным, словно оно жило во мне всегда, только ждало своего часа. Все чувства были вытеснены. Осталась только моя девочка.
Я провела пальцем по её крошечной ладони. Пальчики тут же рефлекторно сжались, обхватив мой палец с удивительной цепкостью.
— Такая маленькая, — прошептала я, но перевела взгляд на Эйнара. — Как ты её назвал?
Эйнар сел рядом. Он молча наблюдал за нами. Его глаза блестели.
Я не знала, как долго была в забытье, но уверена, что не один день, и если отец пока не придумал имени ребенку, то это было неправильно.
Чувство любви накрыло меня с головой. Это чувство было таким мощным, всепоглощающим, как волна, которая сметает всё на своём пути.
Я готова на всё ради неё, лишь бы она росла здоровой и счастливой.
Слеза скатилась по щеке, но я даже не заметила её.
— Она прекрасна, — тихо сказал Эйнар. — Как и ты.
Я подняла глаза на мужа.
Это чудо мы сделали вместе.
— Спасибо, — прошептала я.
Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб, потом — дочку в макушку.
— Я долго думал, перебирал имена, пытался представить, какое подойдет ей больше всего, но остановился на Брине.
