— Какое счастье… Какое счастье!
Она жива. И больше ничего в этом мире не имело значения…
Глава 43.Искреннее предложение…
— Именно здесь, похоже, происходили ритуальные жертвоприношения, — Анатолий Федорович подал знак солдатам: — Поднимите эту женщину и парня и осмотрите их на предмет оружия. Трое остаются на поляне, остальные — за мной.
Андрей Власович их почти не слушал. Тот факт, что обнаружилось ещё двое бездыханных людей — девица и какой-то парень, — его не интересовал. Он подхватил Пелагею на руки и поспешил прочь, проскользнув в тот самый странный проход, через который они пришли. Он так торопился, что даже не заметил, как с шеи Пелагеи соскользнул медальон и исчез в траве.
— Теперь я не отпущу вас никогда. Слышите? Никогда! — шептал он, только набирая скорость. Он был готов нести её всю оставшуюся жизнь на руках и не чувствовал никакой усталости…
* * *
Первое, что я увидела, когда очнулась, — это расплывчатый потолок, но очень знакомый. Потолок дома Андрея Власовича! Поняв это, я попыталась приподняться, но едва смогла поднять руку. Заморгала, пытаясь восстановить зрение. Голова была тяжёлой, мысли — путанными.
Что же произошло? Ах да… лес, жертвоприношение… Пелагея в теле Алевтины! Я застонала от ужаса. Но… я жива, и я здесь. Неужели победила?
В тот же миг дверь в комнату резко распахнулась, и на меня налетел визжащий комок:
— Мама!
Лера схватила меня за руку и начала рыдать. Я тут же переключилась на неё, поспешила погладить дочь по голове.
— Дорогая, не плачь, всё в порядке, — пыталась её утешить, а сама вспоминала слова Пелагеи… Это мои дочери, мои, те самые, которые должны были родиться у меня, но были отняты в прежнем мире. Моя кровиночка, моя душа!
Слёзы начали закипать в глазах, но я не позволила им пролиться. Нельзя тревожить девочек лишний раз…
На пороге появилась Валя. С виду спокойная, но по лихорадочному блеску глаз я поняла, что и она тяжело переживает произошедшее со мной.
Вслед за ней вбежал Андрей Власович собственной персоной, запыхавшийся, с румянцем на пол-лица. Глаза сияли волнением. Он подбежал, схватил меня за другую руку и прижался к ней губами — смущённо и страстно. Я смотрела на него во все глаза, не понимая, что происходит.
Подошла Валя. Её подбородок дрожал.
— Ты в порядке, мама? — прошептала она хриплым голосом. — Спасибо, что ты жива…
Я расчувствовалась. Постаралась приподняться, и Андрей Власович помог мне в этом. Я протянула руки к дочерям, чтобы обнять их. Они кинулись ко мне. Я прижимала их к своей груди и шептала всякие нежности. Понимала, что это происшествие сделало нас ещё ближе.
Когда дети выплакались, я попросила их оставить нас с Андреем Власовичем. Когда они вышли, я поправила подушку, чтобы сидеть ровнее, и посмотрела на молодого человека. Он стоял рядом и смотрел на меня с таким трепетом, что становилось неловко.
— Расскажите, пожалуйста, — начала несколько скованно, — как вы меня нашли?
Он рассказал — впопыхах, путаясь. Рассказал о том, что путь к поляне им подсказала знахарка.
— Евгена? — удивилась я. Значит, она знает нечто большее, чем я могла представить… — А кто был на поляне ещё, кроме меня? — осторожно уточнила я.
Андрей Власович посерьёзнел.
— Там был мальчишка, ваш посыльный, а также Алевтина. Я хотел бы, чтобы вы мне рассказали, что она там делала.
— А они живы? — уточнила я.
— Живы-живы. Алевтина уже очнулась, но она ничего не помнит. Последнее, что она припоминает, — как возвращалась от нас через лес. Кажется, на её карету кто-то напал. К сожалению, её кучер исчез и не найден до сих пор. Тётушка её, как оказалось, сошла чуть раньше в другом месте, поэтому рассказать, как Алевтина была похищена, а это, скорее всего, похищение, не может никто. Я надеялся, что вы объясните хоть что-нибудь, — он с надеждой посмотрел на меня.
А я лихорадочно обдумывала, что же сказать. Конечно же, я не могла рассказать всю правду, но какую-то часть, быть может, придётся донести. Хотя наверняка всё это покажется безумием в глазах Андрея Власовича.
Моя версия была такой: меня похитили, притащили на ту страшную поляну и собирались принести в жертву. И Алевтина, и паренёк были под чужим воздействием — скорее всего, колдовским.
Как спаслась? Не знаю. Потеряла сознание. Последнее, конечно, было враньём, но я так и не смогла придумать, как всё это объяснить.
Андрей Власович остался несколько неудовлетворён, но в то же время не стал больше допытываться.
— Ладно, отдыхайте, — произнёс он. — Я попрошу служанок принести вам чего-нибудь лёгкого поесть. Не вздумайте выходить сама! На столике есть колокольчик — звоните.
Он снова схватил мою руку, снова поцеловал её и ушёл. Я облегчённо выдохнула, прижав руку к груди, и в этот момент что-то почувствовала. Почувствовала, что на шее… нет медальона! Лихорадочно зашарила по телу и по постели, но его точно не было. Он исчез.
Меня охватило ликование. Значит, полная победа! На глаза навернулись слёзы — слёзы счастья. У меня получилось!!! Пелагея изгнана из этого мира и никогда больше не сможет вернуться!
Дай Бог…
* * *
Прошло несколько дней. Я сидела в кресле-качалке, читая занимательную книгу. Немножко примитивную, наивную, но всё же увлекательную. Настоящий роман о любви местного производства.
В дверь постучали. Я подумала, что служанка принесла обед, но вошёл Андрей Власович. Он принёс мне еду сам, поставил её на столик. И вдруг присел на корточки рядом, посмотрел снизу вверх с такой пьянящей улыбкой, что сердце моё, бедное-бедное сердце, заколотилось в груди, как сумасшедшее.
Снова схватил меня за руку — это уже стало традицией. Он делал это всякий раз, когда приближался. Целовал пальцы, сжимал крепко-крепко, будто боялся отпустить.
Через некоторое время, будто налюбовавшись вдоволь, начал говорить:
— Я чуть с ума не сошёл, думая, что потерял вас навсегда. Как сильно корил себя за те глупые ошибки, которые совершил… Тысячу раз прокручивал в голове, что именно вам скажу, какими словами открою своё сердце. И теперь я пришёл сделать это!
Я почувствовала, как его рука начала подрагивать. Вот это да! Эпичность и серьёзность момента зашкаливали.
— Пелагея, — он на мгновение опустил глаза, выдохнул и посмотрел на меня снова. Глаза его сияли. — Я люблю вас. Больше жизни. И не могу без вас ни дня, ни часа!
Я была смущена, потрясена.
— Вы любите меня? — прошептала одними губами. — Вы уверены в этом?
Он взволнованно воскликнул:
— Да, безусловно! С того самого дня, как вы вошли в мою жизнь обновлённым человеком. Я долго не понимал, что со мной происходит. Злился. Но теперь четко осознаю: вы для меня всё! А ещё я знаю, что то некое помрачение, которое было с вами в прошлом, никогда не вернётся. Я думаю, ваша агрессия и неправильное поведение были следствием колдовства.
— Вы же не верили в колдовство, — заметила я, чувствуя, как на меня накатывает неестественное веселье.
— Я был глуп, — поспешил ответить Андрей Власович. — Глуп и недальновиден. Оно существует. Теперь я это вижу. Каким-то образом вы освободились. Вы свободны. Вы живы! И полностью победили. Не уверен, откуда я это знаю… но я чувствую всей душой…
«Надо же, какой проницательный», — подумала я.
— Поэтому прошу вас, Пелагея, — он придвинулся ближе, заглядывая мне в глаза, — умоляю вас, подумайте над моим предложением. Станьте моей женой! Вы сделаете меня самым счастливым человеком на свете. Не ради долга. Не ради какой-то выгоды. А ради той любви, которая есть в моём сердце. Я надеюсь, что хотя бы толика подобных чувств есть и у вас. Я очень на это надеюсь! Прошу вас, отыщите их в своём сердце…
Невольно на моем лице расплылась улыбка. Мне бы хотелось её скрыть, но не получилось. Увидев эту улыбку, Андрей Власович воспрянул духом.
