Ненормальный практик 10 (СИ) - "Извращённый отшельник"

— Вот же… Ну ничего-ничего. Сегодня он от меня не уйдёт, уложу его на раз-два! И плевать мне на его цветник…

…

Генерал Разин привалился спиной к камню. Контурная капсула работала исправно: рана в животе затянулась, остался только свежий шрам, но крови Разин потерял знатно, и был белее мела. Он смотрел на подошедшего Сашку по-стариковски, будто смотрел в прошлое, на девять лет назад, ведь юный Ненормальный Практик совсем не изменился. А ещё — стал Лордом-Эфироправом. Невероятно… Этот мальчик не просто бриллиант, коего генерал рассмотрел в штрафбате, он некто больший. Возможно будущий Верховный Эфироправ, которых в данный момент нет на Земле. Последний умер ещё сорок лет назад.

Александр опустился подле него на камень, вытянул ноги, дождик хлопал по его накидке, сам он специально подставил лицо мелким каплям, освежаясь, и прикрыл глаза.

— Зря ты её перебил, Аркадий Степанович, — с улыбкой произнёс он. — Она уже перешла к конкретным предложениям.

— Если б не перебил, Сашка, — сипло ответил Разин, — она б тебя прямо тут на камнях и оприходовала. А ты вон какой, как будто только из мясорубки вылез, живого места нет. Считай, я тебе жизнь спас.

Юный Северов тихо рассмеялся, и закашлялся. Рёбра давали о себе знать. Повисло молчание. Шумел дождик, разбиваясь о камни, да вдалеке перекрикивались солдаты у завалов.

Генерал сглотнул ком в горле. Огрубевшая, мозолистая ладонь легла юноше на плечо.

— Девять лет, Сашка… — его голос надломился. Всё генеральское, всё мужское, всё уступило место простому человеческому. — Девять грёбаных лет.

Мальчишка открыл глаза и, повернув голову, увидел, как в серых глазах старого вояки наливаются слёзы. Он вообще не был сейчас похож на сурового замкомандующего, скорее уставший дед, дождавшийся любимого внука с войны.

— Я ведь, когда увидел твой чёрный арбалет… и эту накидку… — Разин, сглатывая слёзы, выдохнул. — Решил, что у меня предсмертный бред. Что это Ангел Смерти пришёл за мной в таком виде. Воробей… Эдак ты устроил тогда! Сколько наших спас… А как вышел один на один против Рональда? Всегда считал тебя борзым малым, не из-за слов, нет, словами ты всегда был скромен. А вот дела твои — как у самого борзого парня, что я повидал за свою жизнь. Потом ещё и исчез. Ни слуху, ни духу.

Саня мягко накрыл дрожащую руку старика ладонью.

— Нужно было так, Аркадий Степанович. Я уже тогда числился мёртвым официально. Если бы снял маску, и кто-то узнал, что Александр Волков жив… это принесло бы мне кучу проблем. Тогда я ещё не был готов защитить ни своих женщин, ни себя самого. Теперь, как видишь, всё изменилось.

— Да… я понимаю… головой-то всё понимаю, — Разин второй ладонью вытёр лицо и от дождя и от слёз. — Но знал бы ты, пацан, как это тяжело было. Мы ж тебя похоронили. А когда объявился Воробей… я ведь даже рассердился, что он так напоминал о тебе. Но сердцем… сердцем глубоко-глубоко внутри чуял, что это ты. Контуры с арбалета? Кто ещё способен на подобное если не Ненормальный Практик? А когда ты ушёл, все эти девять лет я каждый чёртов день думал: как ты там? Жив ли? Ешь ли нормально, в конце концов… Да и вообще, столько всяких мыслей было.

Саня тепло улыбнулся.

— Ем я отлично, генерал. Женщины мои всегда следят, чтоб не уходил из-за стола с пустым животом.

— Это хорошо… хорошо, — Разин шмыгнул носом и крепче сжал плечо юноши. — Значит, имперской логистикой сейчас занят, так?

— Вроде того. Заключил договор с Государем. Перебрасываю ресурсы через пространственные контуры, чтоб ребята на фронте с голоду не пухли. К вам, вот, тоже заглянул… правда, заказ оказался с сюрпризом. — и ухмыльнулся.

Разин тоже улыбнулся, понимая, что этот мальчишка буквально раздавил двух китайских Лордов, которым ни он сам, ни Катерина Великая так и не смогли ничего противопоставить. А остальная китайская армия свалила. Никаких больше улюлюканий, вражеских палаток под боком, только пустое вытоптанное поле.

— Ты сотворил чудо, сынок, — с благоговением произнёс генерал. — Если б не ты… Чёрный Лебедь сегодня бы перестал существовать. А Катьку бы… — его старческое лицо исказилось от боли при одной мысли о том, что должно было произойти с Лордессой. — В общем, мы перед тобой в неоплатном долгу. Снова.

— Бросьте, Аркадий Степанович, — Саня отвёл взгляд в сторону. — Мы же свои. А свои своих не бросают. Если б знал, что тут ТАКОЕ, прибыл бы пораньше.

Разин, проглотив слёзы, придвинулся и, через боль в заживающем животе, по-дедовски обнял юного Северова, как обычного мальчишку.

— Живой… — шмыгнул старик ему в макушку. — Самое главное, живой, Сашка. И какой сильный стал… Горжусь тобой. Так горжусь, что грудь распирает.

Тот похлопал старика по широкой спине.

— Спасибо, генерал, рад, что и Вы живы. А теперь — давайте-ка закругляться, а то оба сейчас промокнем и простудимся, да и Вам нужен полноценный отдых. А мне, если честно, не помешает тарелка горячей каши, нашей крепкой батальонной.

Разин отстранился, вытер глаза рукавом и криво усмехнулся.

— Каши? Да после такого я прикажу интенданту последние запасы вскрыть! У нас там где-то банка трофейной тушёнки была запрятана! Специально для такого случая берегли! Идём, сынок! Идём!

Саня помог ему подняться, придержав за плечо:

— Аркадий Степанович, раз я числюсь логистом, давайте обойдёмся без вашей заначки. Сейчас сообразим нормальный провиант из моих личных запасов. Вы только покажите, где тут главный склад, а то сваливать на плацу под дождь продукты нехорошо, под крышу бы, а Вы уж потом сами определитесь — что, да куда.

Разин, кряхтя и придерживая ладонью шрам на животе, посмотрел на него. Вздохнул. Помотал седой головой.

— Знаешь, даже не буду пытаться понять, как именно ты это сделаешь, Александр, — пробурчал он с добродушно. — А склад покажу конечно. Идём!

И пошли через истерзанный плац. Старый, седой генерал, с кровавым пятном на мундире и юный Лорд в рваной рубахе, чьё имя навсегда впечаталось в историю этой войны. Дождь накатывал, да и вечерело, тут и там вспыхивали эфирные фонари и факелы со смолой. Люди прекращали работу, когда эти двое проходили мимо. Вытягивались по стойке смирно, руки к козырькам. Тихая болтовня летела вслед:

— Ненормальный Практик…

— Наёмник Воробей…

— Он настолько молод?

— Сколько ему лет?

— Он сильнее всех Лордов в Империи…

— Как он разделался с братьями Хэ… я, признаться, до усрачки испугался…

— Жуткий мужик…

— А Я ЕГО ЛЮБЛЮ! Настоящий мужичара с яйцами! Ворвался и сделал ны-а! Как надо! Во! — солдат радостно оскалился и победно вскинул вверх большой палец.

В строю рассмеялись, одобрительно закивали.

Сержант Кузьмин, находясь у развалин вместе с молодым лейтенантом Голицыным и рядовым Петькой, смотрел в спину удаляющемуся Александру, на его чёрную уже чистую накидку.

— Да уж, — тихо произнёс он. — Не появись он, нас бы сейчас сожгли всех до одного…

Петька сглотнул, в глазах чистая благодарность.

— Этот парень… этот Ненормальный Практик… навсегда запомню его. И этот день.

Буквально через десять минут главный логистический склад «Гнезда», зиявший пустотой, оказался забит под завязку. Саня установил пространственный контур и просто щёлкнул пальцами, забрав сразу несколько партий со склада Корнелии, и всё помещение заполнилось кучей еды, что яблоку негде пасть! Тонны отборного белоснежного риса в мешках, бесконечные ряды ящиков с сушёной рыбой и копчёным мясом, медикаменты, чай. И, что особенно тронуло старое солдатское сердце Разина — целая батарея бочонков со спиртом и ящиков с трофейным вином! Генерал только крякнул, перекрестился на эту гору еды и приказал немедленно выдать гарнизону двойной, а потом махнул, и сказал тройной паёк!

В покоях командующей.

Екатерина Великая принимала купель. Глубокая дубовая бадья до краёв наполнена горячей водой, от неё поднимался густой, дурманящий пар целебных трав. Процесс регенерации забрал много сил, нужно было восстановиться, да и потом — после долгих дней осады и ожесточённых боёв Лордессе слава богам можно расслабиться. С откинутой головой и прикрытыми глазами, она блаженно напевала столичный вальс. Густые чёрные волосы влажными змеями прилипли к царственной шее и плечам, как чернила на бледной коже. Упругая бомбезная грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Капли скатывались по изящным ключицам, скользили по округлостям и исчезали в ложбинке. Раненая и уставшая, со слегка припухшими губами, она выглядела чертовски соблазнительно. Дикая, властная, сильная.