В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

— Войдите, но ждите возле ворот, дальше не проходите.

Каратель повел девчонку за собой, покорно встав недалеко от входа. Эска обхватила себя руками, опасливо косясь на высокий господский дом, сложенный из двухцветного кирпича. Он напоминал маленькую крепость и выглядел немного неказисто, зато сбоку от него располагался целый садик с дорожками и статуями, тоже отгороженный от общего двора.

Саттвек явно ценил уединение и не стремился раскрывать подробности личной жизни даже перед челядью. У людей вроде него всегда есть секреты, и купец не пытался делать вид, будто их у него нет.

Впрочем, до них еще нужно было добраться. Повсюду ходили вооруженные люди в красных накидках. Арген попытался их подсчитать, но сбился, выяснив только одно — стражи здесь больше, чем носящихся по хозяйству слуг. Даже монахи-фиренцианцы так рьяно не охраняли свою обитель.

Когда из господского дома вышла целая толпа воинов во главе с единственным мужчиной без оружия в кафтане из тонкого сукна, Эска вздрогнула и невольно ступила за Аргена, вцепившись ему в руку.

— Не бойся, — тихим, спокойным тоном сказал он ей. — Они нас не тронут.

— Ты не знаешь, — процедила она.

— Знаю.

На самом деле Арген, конечно, не знал. Однако Эска, кажется, выдохнула ровнее, а ее хватка слегка ослабла.

Воины окружили карателя с колдуньей, и только потом к ним подошел тот самый изысканно одетый мужчина. Он был достаточно высоким, русая борода росла лопатой, в карих глазах светился ум. Незнакомцу исполнилось лет, может быть, сорок, и когда он прищуривался, то в уголках глаз разбегались многочисленные морщинки.

Арген сразу обратил внимание на его руки, покрытые чернильными пятнами. От них пахло не грязью и железом, как от рук самого карателя, а корицей и кардамоном. Это были руки торговца пряностями, а не воина.

— Купец Саттвек? — сразу спросил он, бесстрашно глядя мужчине в лицо.

Тот медленно кивнул, не спуская с него настороженного взгляда.

— А кто ты?

— Я звать Соден Дан-Мар.

— Лиотец?

Каратель кивнул, и к его удивлению Саттвек сразу перешел на достаточно чистый лиотский:

— Тебе повезло, я говорю на твоем языке. А теперь объяснись, причем здесь перстень.

Арген кивнул на окружившую их стражу.

— Уверен, что им всем стоит это слышать?

— Нет, но я тебя не знаю.

— Поверь, если бы я хотел тебя убить, то уже бы сделал это, и они никак не смогли бы помешать. К тому же я не один.

Саттвек несколько мгновений размышлял, затем махнул охранникам.

— С господином Дан-Маром мы пройдем в мой кабинет и поговорим там. Но его подруга подождет здесь.

Каратель напрягся.

— Нет. Я ее не отпущу.

Но купец уже развернулся и бросил вполоборота:

— Так ты хочешь со мной обсудить покупку перстня или нет?

Арген скрипнул зубами и оглянулся на Эску, растерянно смотрящую на него огромными серыми глазами.

Если бы Бог хотел их смерти здесь, он бы их сюда не привел, верно?

— Хорошо, я пойду с тобой. Только пусть моей жене хотя бы кружку воды принесут или дадут присесть. Мы проделали долгий путь и устали.

— Она может посидеть в саду, — согласился купец. — Если ты на меня не нападешь, то и с ней ничего не случится, можешь не волноваться. А если твои новости окажутся ценными, то я приму вас обоих как дорогих гостей.

Арген в последний раз оглянулся на Эску и скрепя сердце оставил ее одну, последовав за хозяином поместья.

Глава 27

Кабинет купца напоминал рабочее место писаря: целый ряд чернильниц, крупная связка гусиных перьев, сургуч, печати и целый арсенал прочих принадлежностей для письма. На полках громоздились свитки, книги и бумаги, сами по себе и в ларцах.

Но еще здесь пахло смесью специй, от которых постоянно хотелось чихнуть, а на отдельной полке в ряд стояли весы — от совсем маленьких, где можно было взвесить щепотку пыли, до крупных, на одну чашу которых поместилось бы два-три больших яблока. Матовая, истертая поверхность разнообразных гирек свидетельствовала, что ими часто пользуются.

На стенах, конечно же, висело несколько карт — разные регионы материка, острова в океане и даже Захдарская империя. Несомненно, с их помощью торговец пряностями наглядно показывал клиентам, откуда для них везут ту или иную специю.

Арген окинул кабинет взглядом и остался равнодушным к дорогой мебели и экзотическим украшениям, наверняка привезенным из тех же далеких земель, из которых прибывали и редкие пряности. По долгу службы каратель не раз бывал в домах аристократов, и его такие вещи давно уже не трогали.

От внимания Саттвека, севшего за стол в обитое бархатом кресло, это не укрылось.

— Ты не простой человек, Соден Дан-Мар. Может, скажешь, кто ты на самом деле?

Он покачал головой.

— Сначала я бы предпочел поинтересоваться, для чего ты скупаешь магические артефакты.

— Не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь. Перстень святого Марцишека простой святыней не был, и ты об этом знал, когда нанимал банду Вигера, чтобы те его тебе доставили.

У Саттвека дернулись пальцы, но в остальном он своих чувств не выдал, хотя наверняка испытывал сейчас и страх, и гнев. Арген невольно зауважал этого человека. Немногие могут сохранить самообладание, когда им напрямую, в лицо выдают такие вещи.

— Значит, Вигер мертв, — утвердительно произнес купец. — Ты перепродаешь артефакт?

— Зачем он тебе нужен?

— Я не обязан этим делиться с незнакомцами. Назови свою цену.

Арген вздохнул. Как же тяжело общаться с торговцами… Каждый из них — как два конокрада сразу.

— Моя цена сотрудничества с тобой — ответ на вопрос, зачем тебе артефакты.

Саттвек смерил его взглядом.

— Впервые вижу человека, который торгует краденым, строго запрещенным товаром и при этом беспокоится, ради какой цели его товар покупают.

— Что поделать, для меня это важно. Сложно не заметить, сколько в твоем доме охраны. Ее значительно меньше даже у фиренцианцев, которые хранят в своих монастырях буквально горы золота. Значит, ты боишься не простых воров, а кого-то посерьезнее. Готовишь государственный переворот? Мятеж? Может, ты захдарский шпион?

Купец приподнял брови.

— Интересные вопросы от того, кто сам не хочет называть свое настоящее имя.

Арген помедлил. Торговаться он ненавидел еще сильнее, чем лгать. И то, и другое у него всегда получалось отвратительно.

— Меня зовут Арген Дан-Руа, — признался он. — В свой сад ты впустил девушку по имени Эска. Эти имена тебе знакомы?

Карие глаза Саттвека расширились.

— Беглый каратель и огненная колдунья, которые разгромили представительство Ордена воинов Слова Божьего и убили несколько братьев?

— А что, ты представлял нас иначе? — усмехнулся он.

— Ну… да. Особенно колдунью. Она выглядит такой… беспомощной.

— Человек, загнанный в угол, способен одновременно на поразительные и страшные вещи, — ответил Арген. — А правда вообще часто неприглядна по сравнению со слухами, которыми она обрастает.

Купец помолчал, не спуская с него взгляда, и вдруг обреченно зажмурился.

— Нет у тебя никакого перстня, верно?

— Верно. Я его уничтожил, как и всю банду Вигера.

Саттвек устало потер веки.

— А теперь пришел за мной.

Он выглядел невероятно спокойно для человека, считающего, что сейчас его убьют. Арген зауважал его еще больше.

— Я больше не исполняю волю ордена и не охочусь за отступниками. Наоборот, мы с Эской ищем укрытие. Поэтому я и спрашиваю тебя, зачем ты собираешь артефакты. Если с дурной целью, то нам здесь делать нечего.

Купец тихо выдохнул и обмяк в кресле. Каратель, склонив голову, наблюдал за ним и вдруг понял:

— Ты боишься не того, что умрешь, а чего-то другого. У тебя есть семья?

Саттвек кивнул, поднялся и подошел к окну. Оно выходило на сад, все еще зеленый, яркий от цветов, невзирая на приближающуюся осень.

— Иди сюда, каратель.