Бездарный учитель (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Сама «малявка» в это время сидела в своем гнездышке — месте, где ей было уютно. Удобно свернутый матрац, три одеяла и четыре подушки позволяли хорошо устроиться. В руках девочка держала куклу — одну из почти десятка, унесенных из игровой комнаты. Нянечка сначала забрала их, но, когда вскоре упала, вывернув на себя чайник с кипятком, больше никто не трогал их маленькую компанию.

— Я знаю, что она идет, — сказала девочка, поглаживая волосы куклы. — Накажи эту вредину, чтобы не задавалась. Смелая нашлась. Хорошенько накажи.

Глаза девочки зло прищурились. Она подняла взгляд к потолку, и стало понятно, что разговаривает Марина совсем не с куклой. Затем девочка по-доброму улыбнулась кому-то видимому только ей:

— Ты тоже поиграй с ней, как тебе нравится.

Снова посмотрев на куклу, девочка вернулась к уходу за ее беленькими волосиками, при этом тихо напевая любимую песенку.

Она любила своих друзей, заменивших ей семью, которую даже не помнит. Только новые друзья любили ее и слушались во всем. Вся прежняя жизнь казалась Марине бесконечным серым туманом. Ей почти всегда было страшно, но плакать она разучилась уже давно — кончились слезы. Осталась лишь серая и густая безнадега. Девочка всегда слышала и видело то, что не замечали другие дети, — шепотки, странные тени и пугающие движения в темноте. Все это порождало в ней животный страх, но однажды все изменилось. Кончилась серая жизнь, а страх ушел. Ведь она четко увидела тех, кто пугал ее из теней. Мало того, новые друзья стали слушаться ее и даже немножко бояться.

Первым после того неприятного происшествия в туалете Марина увидела странного маленького человечка, одетого в мятый костюм, который делал его похожим на учителя математики. Марина не была глупой и любила сказки, так что сразу поняла, что это домовой. Но человечек говорить с ней, как положено в сказках, не захотел. Мало того, девочка почувствовал, что он боится ее. А вот другие сначала не боялись, скорее всего, потому что глупенькие. Зато Марине удалось подманить и привязать к себе эти странные облачка. Она научилась разговаривать с ними, играть и заставлять выполнять ее приказы, хотя и сама на поняла, как это получилось.

Вот сейчас Шептун сказал, что сюда кто-то идет, а Шалун и Бу предложили поиграть с гостьей. Пусть играют. Это будет весело!

Похоже, это уже становится традицией — я задумчиво пялюсь в окно «бобика», а Никита сосредоточенно ведет машину, не отвлекая меня от размышлений. Причем вид у Белого настолько решительно-геройский, что так и тянет подколоть. Блин горелый! Выбрались на охоту два мужика-киднепера! Юридически так оно и есть. Никакого права забирать из детдома Марину мы не имеем, и, если поймают, отбрехаться точно не получится. Вот и выдвинулись ночью, как воры, хотя и считаем себя спасителями. Ну, Белый-то точно считает. Я выложил ему весь расклад, и он тут же согласился. А вот меня опять терзают сомнения. И ладно бы волновала правовая подоплека, так ведь нет. Больше всего напряг рассказ Зизы о моей потенциальной ученице.

Девочка действительно проблемная. Я специально пригласил на наш с директрисой разговор Колывана. Домовой, выслушав нас, уверенно заявил, что все творящиеся в детдоме непотребства, скорее всего, дело рук диких духов или что там у них вместо нормальных конечностей. По словам нашего почти сказочного консультанта, девочка как-то спелась с духами-вредителями, у которых своих мозгов как у курицы и для осмысленных действий им нужен поводырь. Этим поводырем мог стать сильный колдун или ведьма, но никак не маленькая девочка. Впрочем, пример возможности невозможного имелся совсем рядом. Его как раз будила мама, и их спор был слышен через открытое окно дома. Получается, что девочка Марина такая же хозяйка духов, как Женька хозяин огня?

Больше всего такой расклад напряг именно Колывана. Когда мы с Зизой обсудили основные нюансы предстоящего дела и она ушла помогать Лене с завтраком, домовой вызвал меня на приватный и откровенный разговор:

— Стяпаныч, ты уверен, что нам тут нужна эта чудачка?

— Ты о чем? Это же маленькая девочка, у которой сейчас куча проблем, и, вполне возможно, выжить она сможет только здесь.

— Ляксей, — давил меня, можно сказать, горящим взглядом обеспокоенный домовой. — Я таких диковинных детишек никогда не видал, а живу опричь людей уже давно. Ежели твоя Маринка такая же сильная, как Пламен, то она меня под веник загонит. Да и Добрыню может приструнить. Оно нам надо?

— Колыван, — не унимался я, осуждающе глядя на домового. — Это маленький ребенок.

— Да какая разница, маленький или нет! — совсем уж разошелся дух, даже как-то потемнел. — Ежели она хоть немного похожа на тех, кто слишком близко сошелся с дикими духами, будет беда. Хозяин о таких рассказывал.

— А что именно он рассказывал? — тут же ухватился я за эту информационную ниточку.

Какими бы хорошими ни были наши отношения, рассказами о жизни прежнего хозяина домовой делился очень скупо.

— Дурные они все. Не от мира сего. Ежели колдун сумел подчинить себе диких духов, то и сам делается чуток диким. Потому хозяин и не хотел связываться с такой пакостью, пускай и силушки ему это прибавило бы изрядно. Чуешь, к чему я веду? Она не токмо нас с Добрыней примучить горазда, так еще и блаженной может оказаться, как кикимора в марте.

Мне очень хотелось спросить, что именно случается с кикиморой в женской-кошачий месяц, но не хотел распыляться.

— Ладно, не паникуй. Если пойму, что она совсем сумасшедшая, оставлю там. Риск действительно слишком большой.

— Да ладно! — с отчаянной безнадегой махнул рукой домовой и совсем пригорюнился. — Оставит он! Ты всех готов в дом тащить, лишь бы несчастные были да неприкаянные. И хоть бы сиротинушек простых привечал, так ведь диких да опасных норовишь приволочь.

— Так, хватит! Что-то ты распоясался. Против Женки же не возражаешь?

— Так Пламен он, как и его огонь, простой и честный, а что там творится в головешке у той малявки, никто не знает. Слышал, как в народе говорят? С кем поведешься, от того и наберешься. А дикие еще те паскудники. Ты, Ляксей, подумай. Крепко подумай.

Вот я и думал. То, что девочка оказалась мстительной, вполне объяснимо. По словам директрисы детдома, Марине пришлось многое пережить, и как бы все это вкупе с давящей на неокрепший детский ум сверхъестественной силой не породило садистку. А тут еще и слова Колывана о диких духах, плохо влияющих на своих хозяев. Увы, ничего толком придумать не смог, так что план прежний.

К детдому мы подъезжали к полуночи. В дороге пришлось задержаться, потому что крайне неудачно пробили колесо. Я предварительно набрал Веру Михайловну и услышал то ли напряженный, то ли раздраженный вопрос:

— Почему так долго? — вместо приветствия спросила она, дожидаться ответа не стала и продолжила: — Подъезжайте к ограде спортплощадки. Там есть калитка. Я уже иду.

Пока разбирались с маршрутом, директриса успела добраться до калитки и переминалась там с ноги на ногу. Женщина оказалась действительно монументальной, и тем необычнее выглядела ее нервозность:

— Простите за резкость, Алексей Степанович, но вы умеете явиться вовремя. Через пять минут наступит полночь, а тут и так сплошная мистика.

— Успокойтесь, Татьяна Михайловна, духи минимально активны даже днем, а полную силу обретают, как только луна поднимается в небо. Так что полуночи им ждать незачем. Это же не демоны.

— Да? — с каким-то детским удивлением спросила взрослая и умудренная жизненным опытом женщина.

Глядя на нее, я окончательно понял, как сильно изменился. А ведь времени прошло всего ничего. Еще месяц назад я в сходных условиях напрягся бы посильнее Татьяны Михайловны, но сейчас стою и уверенно рассуждаю о сверхъестественных явлениях. Может, сказался опыт общения с Добрыней, Колываном и особенно кикиморой? А может, подпитывали слова домового о том, что древний защитный амулет на моей шее ни один дикий не переборет.